Эйта

— А вон и бабушкин дом, — радостно сообщила Лада, пришпоривая лошадь, но у ворот вдруг остановилась, так и не постучавшись.

— Что, Ладушка? — обеспокоенно спросил Добрыня.

— Да как же я ей скажу? — едва слышно спросила Лада. — Она же обидится, ругаться будет.

— А ты сразу не говори, — посоветовал мужчина. — Скажем навестить приехали, место себе новое ищем, решили и Олеград посмотреть.

— А потом? — поинтересовалась Лада.

— А потом будет потом. А сейчас стучись.

Лада доверчиво посмотрела на мужа и застучала кулаком в ворота. Залаяла собака, а через некоторое время скрипнула дверь и раздались шаги.

— Кого нелёгкая на ночь глядя принесла? — спросил женский голос.

— Это я, Лада, открой, бабушка.

— Лада? — заскрипели засовы. — Девочка моя, — обрадовалась появившаяся из ворот старушка. Правда, старухой назвать её можно было с большой натяжкой. Высокая, красивая, подвижная. Разве что волосы были совсем белые, да годы на лице след свой оставили.

Эйта поразилась увиденным, она никак не ожидала, что с таким проклятие за спиной можно так хорошо выглядеть, ну да глаза не врали.

— Бабушка, — Лада обняла родственницу. — А это муж мой, Добрыня. А это Эйта, — представила она подругу.

— Ну что же вы стоите, — всплеснула руками бабушка. — Входите, устали, поди. А что ж не предупредили что приедете? Я бы встретила, баньку бы вам затопила.

— Да мы не знали точно когда будем, — оправдывался Добрыня.

— А ты ничего, — критично осмотрев «внука», заявила женщина. — Молодец Ладушка, хорошего мужа себе выбрала.

— Спасибо, — Добрыня смутился. — Рад знакомству.

— Да не смущайся, — бабушка довольно улыбнулась. — Проходите. Сейчас воды нагрею, ополоснётесь с дороги.

— Давайте воды наношу, — Добрыня взялся за вёдра.

— Я помогу, — подхватилась Лада.

— Сиди, — велел ей муж. — Сам справлюсь.

— Так ведь ты тоже устал, — растерянно сказала Лада, хотя Добрыня уже ушёл. — Весь день ведь в седле.

— Сиди, — улыбнулась бабушка. — Он мужчина.

— А что ты на меня так смотришь, милая? — с некоторой угрозой в голосе, спросила старушка у Эйты. — Мы виделись когда?

— Нет, — за подругу поспешно ответила Лада. — Просто Эйта долго одна в лесу жила, вот сейчас к людям и присматривается.

— Так пристально не смотри, а то нарвёшься когда-нибудь, — посоветовала бабушка. — Ладушка, ну расскажи же мне, как ты живёшь, — тут же отвлеклась она на внучку.

Эйта наблюдала. Ладу женщина любила и интересовалась её жизнью совершенно искренне, но вот проклятие, чёрным пятном висящее у неё на душе, колдунью пугало. Оно было ледяным, расчётливым и страшным. Как можно жить с таким, ходить по улице, улыбаться и даже шутить, было не понятно. Но женщина жила и даже, казалось, процветала.

За весь вечер Эйта не сказала ни слова, а после ужина, сославшись на усталость, ушла спать первой. Добрыня тоже по большей части молчал, лишь иногда, когда что-то спрашивали у него лично, отвечал и улыбался. Он смотрел на бабушку жены и не верил в то что сказанное Эйтой правда. Ну не может такая светлая женщина совершить чёрное дело. Желана, так звали бабушку его жены, казалась человеком невероятно позитивным. Ну не мог Добрыня поверить в то что могла она младенца убить. Да какая вообще баба на такое способна? Знавал он мужиков, которые детей с лёгкостью убивали, ну да то последние отморозки были, с ними рядом не то что рядом быть не хотелось, воздухом одним дышать противно было. Он наблюдал за женщинами и улыбался, потому что улыбалась его Ладушка, потому что она радовалась родному дому, в котором в детстве росла, потому что бабушку она, не смотря ни на что, любила.

— Добрыня, — уже в постели Лада прижалась к мужу. — Я не смогу ей сказать. Не могу. Как про такое спросить?

— Не знаю, — честно признался Добрыня. — Надо будет с Эйтой поговорить, вдруг она ошиблась? Ну там расстояние большое или ещё что. Может, поняла что неправильно или истолковала не так.

— Точно, — обрадовалась Лада. — Она наверняка ошиблась, — женщина покрутилась, удобнее устраиваясь на плече мужа, но улыбаться перестала. Ей очень хотелось верить в то что Эйта ошиблась, но как об этом колдунье сказать. И если она ошиблась, то почему же тогда она, Лада, никак родить не может?

— Может к другому колдуну обратимся? — будто прочтя её мысли предложил Добрыня, который, на самом деле размышлял точно о том же что и его жена.

— Обратимся, — кивнула Лада.

— Всё у нас буде хорошо, Ладушка, — мужчина крепко обнял жену.

— Конечно, — слабо улыбнулась та. — Давай спать, поздно уже.

Утром Эйта встала первой, она умылась во дворе и села у забора, наблюдая за жизнью на улице. Сначала народу там было немного, но потом люди проснулись и сновали туда–сюда по своим делам.

— Странная у тебя подружка, — заметила Ладе бабушка. — Она случаем не блаженная?

— Нет, просто дикая немного.

— Совсем немного, — с усмешкой сказала Желанна. — Ладно, хозяйничай тут сама, а у меня дела. Кабы ты заранее о приезде сообщила, я бы их отменила, а так, извиняй.

— Это ничего, мы справимся, — заверила бабушку Лада. — Может тебе помочь чем?

— Отдыхайте, — улыбнулась женщина, поцеловала внучку в лоб и ушла.

Лада едва заметно поморщилась, у неё вдруг резко и очень сильно заболела голова, но потом всё отпустило. Она вздохнула и принялась готовить завтрак.

— Она бабушку убить не сможет, — сказала Эйта, когда Добрыня подошёл чтобы позвать её к столу. Мужчина вздрогнул, он часто в дороге думал о том, как можно снять проклятие, но о том, что старушку убить придётся — никогда.

— А ты с проклятием не ошиблась? — тихо спросил он. Эйта удивлённо посмотрела на мужчину. — Я не то чтобы сомневаюсь, — Добрыня смутился.

— Ты сомневаешься, — усмехнулась Эйта.

— Хорошо, сомневаюсь, — Добрыня присел около девушки на корточки. — Ты прости, но Желанна, она… Ну не похоже, чтобы на ней проклятие было. Ну ты же сама видишь, она здоровая, красивая, можно сказать, даже цветущая.

— А ещё я проклятие на ней вижу, — ответила Эйта. — Страшное проклятие. Мне рядом сидеть жутко.

— Но как же так выходит? Проклятие есть, а по ней и не видно?

— Я же говорила, она последней умрёт, — напомнила Эйта. — А до тех пор то проклятие ей сил и даёт. Вот у Лады забирает, а ей даёт. Желана сама того не знает, живёт себе радуется, что силы не иссякают, — Эйта замолчала. Добрыня тоже ничего не говорил.

— Ты решил, что будешь делать, когда Лада умрёт, — вдруг спросила девушка. Бывшего дружинника будто по лицу ударили, он вскочил на ноги. Эйта тоже встала.