Фатум

– Думаешь, они успеют выбраться?

– А смысл? По-твоему, снаружи будет лучше? – Николь замерла, осознав очевидное. И тут же это самое очевидное озвучила: – А ты знаешь, кажется, мы все реально умрем!

Дафна издала нечто среднее между всхлипом и смешком, но ничего не ответила.

Воды было уже по пояс, но поиски Николь ни к чему не привели. Изнутри в камере не было ничего, кроме персонального водопада, который было не заткнуть, как бы девушка ни старалась. Второй наруч тоже вскоре вышел из строя после еще одной отчаянной попытки Никки проломить стену, на этот раз обыкновенную, каменную. Прохаживаясь вдоль камеры, девушка уже не знала, что предпринять; она чувствовала, что вот-вот потеряет самообладание. А вот Дафна Никс, напротив, видимо, успешно смирилась со своей участью и преспокойно, хорошо поставленным голосом политика и идеальной для до полусмерти замерзшего человека дикцией объявляла тревогу с помощью оставленного Графом устройства. С каждым разом у нее выходило все лучше, и Николь даже начинало казаться, что где-то в другой комнате у нее работал телевизор, по которому крутили один и тот же рекламный ролик.

– …количество мест на спасательном судне ограничено, поэтому поторопитесь, – закончила очередной дубль сенатор и прочистила горло. А потом рассмеялась, осознав всю абсурдность ситуации.

– Николь, ты хоть понимаешь, чем мы с тобой занимаемся?

– Предлагаешь поплакать и покаяться перед смертью? – Николь прильнула лбом к энергетическому экрану и прикрыла глаза: по сравнению с остальными поверхностями в камере, барьер был чуть ли не горячим. – Как думаешь, если там, наверху, уже все сгорело, может, и водичка нагреется?

– Вряд ли, – не стала подыгрывать Дафна. – Ее же не сверху качают, а снизу: если за столько лет она не прогрелась между пластами раскаленной земли, то небольшой костерок мало что изменит…

– Мои ты топчешь грезы**, – процитировала Николь когда-то давно услышанное ей стихотворение. – Слушай, а отчего питаются эти экраны?

– А?

– Я тут подумала: если наверху все сгорит дотла, то, может быть, экраны отключатся сами собой?

– Они не на электричестве работают, – задумчиво протянула Дафна. – Я не техник, но одно знаю наверняка: технический отдел ордена годами разрабатывал технологию этих полей с тем, чтобы даже в случае отключения электричества они продолжали функционировать. Это было очень актуально, учитывая, что у нас из-за климата были постоянные перебои с электроэнергией.

– То есть, они работают на каких-нибудь кристаллах, как в «Звездных Войнах»?

– Я думала, ты про «Силу» скажешь…

Николь прыснула, не в силах скрыть изумления.

– Не знала, что ты любительница земных фильмов…

– Я нет, муж – да. Он, вообще, любит земную фантастику: черпает много идей оттуда.

– Судя по его поступкам, не те фильмы он смотрит, – хмыкнула Николь, прижав ладонь к силовому полю. Вода, тем временем, поднялась до уровня груди.

– Он бы пришел за мной, – совсем тихо сказала Дафна, чтобы это не попало в эфир, но Никки ее все же расслышала. – Пришел, если бы я позвала.

На это Николь ничего не ответила, потому как ее личный опыт общения с Кастером Тропвортом шел вразрез со словами сенатора.

– В этом их главное различие, – продолжала Никс.

– Чье?

– Каса и Криса. Кастер всегда был, в первую очередь, воином, и лишь потом – человеком. Звучит странно, но так оно и есть на самом деле. Ему удалось сделать то, в чем Крис с детства был безнадежен: он научился беспрекословно подчиняться приказам. Он был верным подданным ордена, а после Эпокрона его орденом стала я. Если бы я позвала, он бы пришел, я знаю.

Николь, не до конца уловившая логику суждений сенатора, продолжала хранить молчание.

– Крис – совершенно другой. Всегда им был, – судя по голосу, Дафна улыбалась. – Возможно, это оттого, что он лишь наполовину принадлежит нашему миру. Сколько его помню, он всегда был упрямым: он никогда не подчинялся приказам, с которыми был не согласен, и этим нажил себе кучу врагов в ордене, и кучу поклонников – за его пределами. Он – отвратительный хранитель, но при этом он один из лучших людей, которых я когда-либо знала…

В голосе сенатора чувствовалась неподдельная теплота и нежность, и Николь поймала себя на мысли, что ее это почему-то задевало.

– Но все же ты выбрала Тропворта, – констатировала девушка, завуалировав вопрос.

– Да, – либо уловила намек Дафна, либо же просто воспользовалась случаем выговориться перед смертью. – У меня было на то много причин. Тогда они мне казались весьма здравыми и весомыми, но позднее… Если честно, я до сих пор не понимаю, как я могла всерьез руководствоваться подобными аргументами.

– Например?

– Возраст, – хмыкнула Дафна. – Крис младше меня на три года, но они мне казались десятилетиями. Думала, что если останусь с ним, то буду чувствовать себя этакой мамочкой до конца жизни. Глупо, правда?

И снова Николь не нашлась с ответом, потому как она просто не могла представить, как, вообще, возможно видеть ребенка в Зомби. Это же Зомби! Властный, бесцеремонный, самовлюбленный и упрямый до невозможности! Правда, также очень надежный. Сильный. Преданный.

Николь почувствовала, как к горлу подступил ком, и решительно отогнала от себя недавно вернувшиеся воспоминания.

– Но решающим для меня стало другое, – продолжала исповедь Дафна. – Крис всегда был рядом. Где бы я ни была, что бы я ни делала, я знала, что стоило мне позвать его, он бы тут же бросил все и примчался ко мне. В детстве это было мило, но потом я так к этому привыкла, что воспринимала подобную преданность, как должное. В какой-то момент мне это даже показалось скучным…

Стерва – подумала Николь.

– …А Кас был таким отстраненным, невозмутимым и холодным, как камни в этой пещере. Это было, своего рода, вызовом, перед которым я не могла устоять… Черт, теперь, когда я сказала это вслух, я чувствую себя еще большей дурой! – рассмеялась Дафна и поспешила сменить тему: – Много воды у тебя?

– В самый раз, чтобы начать отращивать жабры, – отшутилась Николь, задрав голову, чтобы вода не залилась ей в рот. – А у тебя?

– По плечи.

– Что?!! Ты шутишь?!

– Нет.

– Зашибись, – процедила девушка, чувствуя, как ненависть к сенатору начала возвращаться с завидной скоростью. Мало того, что она много лет имела при себе Зомби и как последняя стерва динамила его, так теперь она еще и переживет ее на парочку минут. И где справедливость в этом мире?! – Кажется... – зацепившись за выступ в потолке, Николь вытянула себя вверх настолько, насколько было возможно, -…кажется нам пора прощаться.

– Что ты имеешь в виду? – из голоса сенатора исчезли последний нотки тепла. – Николь?

– Что-то мне как-то страшно, – задыхаясь то ли от паники, то ли от сковывающей тело воды, призналась девушка. – Вот сейчас мне реально страшно!

– Николь!

Вода неумолимо поднималась выше, заставляя Николь выгибать шею под невообразимым углом, чтобы дотянуться губами до воздушного кармана и продлить свою жизнь еще на несколько минут. В лучшем случае. Неустанно работая ногами, девушка продолжала выталкивать себя вверх, прижиматься к потолку, чувствуя, как способность мыслить трезво покидала ее. Она не слышала ничего, кроме бульканья воды, не ощущала ничего, кроме ледяных волн, омывавших ее лицо и толкающих девушку вниз. Дышать становилось все труднее, а удержать в легких воздух – и вовсе невозможно, потому как из-за паники ее дыхание стало лихорадочным, агонистическим.