Фетиш

– Прости, – слова застревают в горле, словно острые осколки стекла. Я с трудом сглатываю, пытаясь справиться с подступающими слезами.

– За что, милая? – в его карих глазах появляется искреннее удивление, смешанное с тревогой. Он наклоняется ближе, и я чувствую знакомый запах его одеколона.

– За всё, – мой голос предательски дрожит. – За то, что не могла принять смерть Виктории. За то, что заставляла тебя снова и снова проходить через этот ад. За эти бессмысленные поиски, которые только бередили старые раны. И… – я делаю глубокий вдох, – за Джейсона.

Слезы обжигают глаза, прочерчивая горячие дорожки по щекам. Капля падает на белоснежное больничное одеяло, оставляя темное пятно. Я до сих пор не могу поверить, что после всего этого безумия Дэйв все еще здесь, держит меня за руку с такой нежностью, будто я – самое драгоценное, что у него есть.

– Одри, – он осторожно вытирает мои слезы большим пальцем, – прошлое остается в прошлом. Сейчас важно только твое здоровье. Я не позволю тебе снова себя винить. Тебе нужно восстановиться, набраться сил.

Киваю, пытаясь справиться с дрожью в руках. Больничная рубашка неприятно липнет к спине, а в голове все еще туманно от лекарств.

– Хорошо, – шепчу я, промокая влажные щеки краем простыни. – А что с Моникой?

– Её уже арестовали, – Дэйв присаживается на край кровати, успокаивающе сжимая мою ладонь. – Можешь больше не переживать.

– Так быстро? – недоверчиво хмурюсь я. – Как вам это удалось?

– Пришлось задействовать Ричарда, – его губы кривятся в усмешке. – Он написал ей, что безумно скучает и жаждет встречи. Она, как последняя дурочка, примчалась к нему через полчаса. Там её уже ждали.

– Господи, она оказалась еще глупее, чем я думала, – качаю головой, но осекаюсь на полуслове.

В дверном проеме появляется до боли знакомый силуэт. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться как сумасшедшее. Нет, только не сейчас. Я не готова к этой встрече.

Джейсон. Монитор предательски учащает свой писк. Испуганно смотрю на Дэйва – он уже заметил незваного гостя. Его челюсти напряглись, а в глазах промелькнула та самая боль, которую я так боялась там увидеть.

– Если ты против… – начинаю я шепотом, стискивая его руку.

– Все нормально, – перебивает он мягко, хотя я чувствую, как напряглось его тело. – Поговорите. Вам это нужно.

Его теплые губы нежно касаются моего лба, оставляя ощущение защищенности, и он встает. Воздух между мужчинами, столкнувшимися в дверях, настолько наэлектризован, что, кажется, вот-вот заискрит. Джейсон делает неуверенный шаг в палату, держа в руках роскошный букет цветов. От этого становится еще больнее.

– Зачем ты здесь? – мой голос звучит надломленно. – Разве Дэйв не достаточно настрадался?

– Ты навещала меня в больнице, помнишь? – улыбается он той самой улыбкой, от которой когда-то у меня подкашивались колени. Теперь она вызывает только глухую боль. Его лицо становится серьезным, почти трагичным. – Господи, Одри, мне так жаль.

– Ничего, – перебиваю я, пытаясь разрядить тяжелую атмосферу. Натягиваю на лицо усмешку, хотя внутри все дрожит. – Кто же знал, что секс с тобой имеет такие побочные эффекты? Девушки просто теряют голову. В буквальном смысле.

Он нервно усмехается и склоняет голову набок, прикусывая нижнюю губу – этот жест всегда действовал на меня как спусковой крючок. И сейчас, несмотря на все случившееся, где-то в глубине живота предательски екает. Ненавижу свое тело за эту память.

– Что смешного? – продолжаю я, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно, хотя каждое слово дается с трудом. – Тебе стоит предупреждать своих будущих подружек. Выдавать что-то вроде инструкции по технике безопасности. А то они могут начать поджигать людей от ревности.

– Но ты же никого не поджигала, – его голос становится мягким, почти интимным. В нем слышится то ли облегчение, то ли восхищение. – Ты просто…

– Просто чуть не свела себя с ума, – заканчиваю я за него, чувствуя, как к горлу подкатывает горький комок. – И заодно всех вокруг.

Глава 29

Одри

После двух недель в больничных стенах я с наслаждением вдыхаю свежий воздух, пусть даже моё тело все еще ноет от недавних травм. Синяки постепенно бледнеют, но душевные раны затягиваются куда медленнее.

Сегодня важный день – судебное заседание. От одной мысли об этом к горлу подкатывает тошнота. Мне предстоит снова встретиться с ней лицом к лицу. С той, что хладнокровно подожгла меня, надеясь, что я не выживу.

Дэйв всю дорогу старается отвлечь меня разговорами, но я едва слышу его слова. В голове крутятся обрывки воспоминаний того страшного дня.

Мы подъезжаем к внушительному зданию суда. Серый фасад давит своей монументальностью, заставляя меня съежиться на пассажирском сиденье. Желудок сводит от напряжения, а во рту пересохло, будто я не пила несколько дней.

– Всё будет хорошо, – мягко произносит Дэйв, накрывая мою ледяную руку своей теплой ладонью. – Ты сильная. Через несколько часов кошмар закончится.

Я благодарно киваю, не в силах произнести ни слова. Его поддержка – единственное, что держит меня на плаву последние недели.

Массивные дубовые двери суда открываются с тяжелым скрипом, от которого по спине бегут мурашки. В просторном мраморном холле гулко отдаются шаги и приглушенные голоса, создавая зловещее эхо. Я замираю на пороге, чувствуя, как паника холодной волной поднимается от живота к горлу.

Дэйв уверенно ведет меня по длинному коридору, его рука на моей спине придает сил идти дальше. Мы проходим мимо других залов заседаний, мимо десятков людей с их собственными трагедиями, застывшими в глазах. Хмурый охранник придирчиво изучает наши документы, прежде чем кивнуть в сторону нужного зала.

– Я буду прямо за тобой, – шепчет Дэйв, крепко сжимая мою дрожащую руку. – Просто помни – правда на твоей стороне.

Зал постепенно заполняется людьми, шелест одежды и приглушенные разговоры эхом отражаются от высокого потолка. Я сажусь на жесткий деревянный стул, упорно глядя прямо перед собой, но боковым зрением все равно замечаю её – Монику. Женщину, которая чуть не оборвала мою жизнь.

– Встать, суд идет! – громкий голос судебного пристава заставляет всех подняться.

Судья Харрисон величественно проплывает к своему месту – грузная женщина лет шестидесяти с идеально уложенными седыми волосами и цепким взглядом серых глаз за стеклами очков в золотой оправе. Её черная мантия шелестит при каждом движении. Она излучает ту особую властность, которая появляется только с многолетним опытом работы в зале суда.