Гекатомба
Шрифт:
– Почему?
– усмехнулся Кривцов.
– Для нее пренебречь трапезой - смертельное оскорбление. А Аглаюшка у меня, между прочим, ведунья - добавил многозначительно.
Проводив гостя в кухню, Дмитрий захватил из спальни одежду и прошел в ванную комнату. Напротив, из зеркала, на него смотрело лицо человека, который все-таки рискнул постоять "под стрелой". Мало ему не показалось. "А как замечательно вечер начинался!
– с грустью подумал Димыч.
– Сад, спелые яблоки, хризантемы, листья опавшие, звезды, овчинка и женщина. И как я любил эту женщину... И как она меня любила... Утро казалось таким далеким. А потом - кошмар: Кассандра, Мавр - "смешались в кучу кони,
– и нету. Психо-о-лог!
Ну и жизнь - любовь, кошки, собаки, убийства, менты, - и негде скрыться. Удавиться и то, наверное, негде. Все идут, прутся днем и ночью: помоги, достань, пристрой, закажи, привези, - тьфу на вас всех! А когда-то нравилось. Млел и таял от причастности к ебчеству и бродящих в ем процессах. Постарел? Скурвился? Стал ханжой и циником? Черта с два! Люблю и любим. Как мало в голове, но какие мощные крылья за спиной. С такими крыльями да ничего не поднять в когтях? А вот не хочется и все тут. Просто любить и просто летать." Дмитрий усмехнулся своему отражению в зеркале: "Мужчина, не надо суетиться. Дышите глубже и расслабьтесь.".
Аглая очаровала Кривцова. Он не спускал с нее глаз, забыв про кофе и стресс. Дмитрий перехватил хитрый взгляд Мавра, чья милая мордашка, упокоившись на мощных лапах, лежала в нескольких сантиметрах от левой ноги начальника приморского угро, на которой между краем брючины и носка соблазниткльно белела тоненькая полоска оголившейся плоти. Осенев с трудом подавил острый приступ подлючести, глазами приказав Мавру угомониться. Тот с непередаваемой мукой во взгляде, но смиренно, принял приказ хозяина, хотя весь вечер его не покидало страстное желание кого-нибудь за что-нибудь тяпнуть. Не видя перспектив, он тяжко вздохнул и задремал, впрочем, не совсем потеряв надежду.
Увидев вошедшего Дмитрия, Кривцов нехотя поднялся.
– Спасибо за кофе.
– Он посмотрел на часы, а потом выразительно - на Осенева: - Мне пора. Я и так незванным гостем в ваш дом, да еще и задержался.
– Но вы же только пришли, Саша, - удивилась Аглая.
"О, уже Саша, - усмехнулся про себя Димка.
– Коммуникабельная до потери сознания у меня жена! И как ей только удается буквально за несколькь минут расположить к себе незнакомых людей?"
– Я, собственно, на пару минут забежал. Дмитрия повидать, смутившись, пробормотал Кривцов.
Повисла неловкая пауза. Осенев, тем временем, не спеша заварил в турке новую порцию кофе и разлил в три чашки.
– Давай еще кофейку, Саша, - он намеренно выделил имя Кривцова, произнеся его с едва заметной иронией.
– На посошок, а? С коньячком? Дмитрий достал из шкафа бутылку "Коктебеля".
– Я - за рулем, - быстро вскинулся Кривцов.
– Неужели и тебя останавливают?!
Дмитрий не то, чтобы наслаждался возникшей ситуацией. Но ему было в какой-то степени интересно, как новый начальник угро выберется из нее. "Варяги" ни в чем не терпели панибратства и уж тем более трудно было бы представить, что кто-то из "Голоса Приморска" позволил бы себе обращаться с ними на "ты". Поэтому, говоря с Кривцовым, Димка так и упирал на местоимение, видя что тому не слишком это нравится. Но со стороны Димки это была, своего рода, маленькая компенсация за прерванные игры в саду.
– Ни за что не поверю, гражданин начальник, чтобы тебя остановили и, говоря языком протокола, привлекли.
– Гражданин начальник?
– усмехнулась Аглая.
– Саша, выходит, вы сотрудник милиции? Зачем же сказали, что вы - коллега Димы?
Отпираться не имело смысла.
– Извините, Аглая Сергеевна, я работаю в уголовном розыске.
–
Начальником, - уточнил Димыч, поймав недовольный взгляд Александра.– Вы давно знакомы с мужем?
– поинтересовалась Аглая.
– Сто лет, - беспечно ответил тот.
– Странно... Дима никогда о вас не рассказывал, - в ее голосе промелькнула неприкрытая насмешка.
Кривцову стало неудобно и он понял, что Аглая раскусила его с первых же лживых слов. Но тут заговорил Осенев.
– Дорогая, - тоном светского льва поведал ей Дмитрий, - Саша у нас очень скромный. Предпочитает держаться в тени. Пойми, у него такая работа.
– Работа у вас, Саша, и, правда, специфическая.
– Грязная?
– Я не это имела в виду, - не согласилась Аглая.
– Противоречивая.
– А кому, дорогая, сегодня легко?
– философски заметил Дмитрий.
Аглая засмеялась:
– Осенев, ты точно что-то натворил!
– С чего ты взяла?
– искренне возмутился он.
– Слишком тебя в последнее время милиция "бережет".
– Дмитрий - зав. отделом криминальной хроники в газете, - невозмутимо объяснил Кривцов.
– Ничего удивительного в том, что у него так много знакомых в нашем ведомстве...
– ... которые сплошь и рядом знают его по "сто лет", - улыбаясь, закончила Аглая. И тут же резко переменила тему разговора.
– Александр Иванович, у вас есть результаты по делу о трех убийствах в городе?
Кривцов быстро взглянул на Дмитрия. Тот отрицательно покачал головой, в глазах его были мольба и отчаяние.
– Продвигаемся помаленьку.
У Осенева не выдержали нервы, он встал:
– Ну что, баиньки? Сашок, может останешься? Поздно уже, на улице хулиганья полно. Не бай Бог, пристанут...
– Да нет, Димыч, я домой, - в тон ему ответил Кривцов, приподнимаясь из-за стола.
– Спасибо, хозяюшка за хлеб, за...
– Осенев, сядь!
– резкий и властный окрик Аглаи заставил вздрогнуть обоих мужчин.
– И вы, гражданин начальник, тоже... присядьте, - жестко добавила она.
– Дмитрий, - обратилась затем к мужу, - принеси сюда свой кейс. Быть слепой и идиоткой - это все-таки разные понятия. Терпеть не могу, когда вокруг смог вранья расплывается. Дышать нечем!
– презрительно скривилась она.
– Аглая, я...
– выдавил Димка беспомощно.
Кривцов внимательно всмотрелся в лицо сидящей напротив женщины и ему стало неуютно: незрячие глаза, застывшие черты лица, в которых ни покоя, ни покорности. Напротив, нечто страшное, неумолимое и где-то сардоническое. Кривцов почувствовал, как цепенеет при взгляде на Аглаю. В какой-то миг показалось, что в уютной до сих пор, такой домашней кухоньке, появилось и стало накапливаться, расти что-то потустороннее, угрожающее, от чего невозможно защититься и спастись. Поток невидимой, сокрушительной энергии, исходящей от Аглаи, заставил Кривцова покорно сесть на место. "Жуткий дом...
– пронеслось у него в голове.
– Сумасшедший журналист, голышом разгуливающий по ночам в саду, странные животные, с человеческими глазами, и вдобавок - женщина, очень смахивающая на ведьму."
Осенев нерешительно переминался с ноги на ногу на кухне, безуспешно пытаясь вразумить "нетрадиционную" жену:
– Аглая, послушай, я не хочу, чтобы ты занималась этим делом. Это опасно. Зачем тебе это?
– Для меня опасно и в магазин ходить, - отрезала она.
– Я не могу спокойно жить в городе, где так убивают людей.
– Но раньше-то могла?! Что изменилось? Это же не первые убийства!
– Если правда то, что я чувствую, то, представь себе, первые!
– О чем ты говоришь?!