Гекатомба
Шрифт:
– Осенев, хватит меня интервьюировать! Неси кейс!
– Аглая...
Нервной системе Кривцова второй раз за вечер предстояло подвергнуться нешуточному испытанию. На первый взгляд, не было ничего особенного в том, как Аглая, подняв руку, ладонью слегка коснулась груди Осенева. Тот едва заметно качнулся. Но в ту же секунду его глаза приняли отсутствующее выражение. Фигура будто оплавилась и уменьшилась: руки безвольно повисли вдоль тела и он, как сомнамбула, приволакивая при ходьбе ноги, двинулся из кухни. Лицо его при этом выражало полнейшее равнодушие, абсолютное отсутствие каких бы то ни было чувств. Кривцов сидел, не шелохнувшись. Услышав шаркающие шаги возвращающегося Дмитрия, вновь взглянув в лицо Аглаи, он ощутил, как по
Вошел Осенев, открыл кейс, достал конверт с фотографиями и, разложив их на столе перед Аглаей, сел рядом с ней. Она коснулась его руки.
– Вот, - воскликнул Дмитрий раздраженно, мгновенно выйдя из состояния прострации.
– Но больше я тебе в этом деле не помощник и повторяю: я не желаю, чтобы ты в нем хоть каким-то образом участвовала!
– Угомонись, - осадила она его.
– Решать буду я, потому что нас все-равно в покое не оставят. И, пожалуйста, Димон, помолчи хоть несколько минут. Мне надо сосредоточиться.
Димка резко поднялся, негодуя и фыркая, как проснувшийся вулкан. Он открыл форточку, чуть не вырвав при этом из пазов шпингалет, закурил и мрачно уставился на жену. Аглая медленно провела ладонью вниз вдоль веера снимков. Мавр насторожился, приподнимая голову. Вытянув морду и принюхиваясь, подошел к Аглае и жалобно заскулил.
– Знаю, мой хороший, знаю. Им было очень больно, - прошептала она, ласково поглаживая льнущего к ней пса.
Осенев, не донеся сигарету до рта, ошелемленно застыл. Кривцов завороженно уставился на женщину, боясь пропустить хоть слово или движение. Аглая безошибочно выбрала снимок первой жертвы. Взяв его в руки, принялась боязливо ощупывать кончиками пальцев поверхность фотографии. Постепенно лицо ее стало меняться и приобретать выражение ужаса и страдания. Руки задрожали, на лбу выступили крупные капли пота, лицо, с закрытыми глазами, превратилось в восковой слепок, словно застывшую посмертную маску. Она тяжело вздохнула и воздух со свистом прошел сквозь судорожно сжатые зубы. Мужчины попытались приблизиться к ней, но Мавр, вздыбив шерсть и угрожающе рыча, заставил их вернуться на места.
Черное бросило на острую корону ослепительного света и в тот же миг обдало , обволокло нестерпимым, жарким огнем. Черное в ужасе закричало, но крик утонул в раскаленных струях огня. Жар, терзая Черное, лился откуда-то сверху, низвергаясь подобно водопаду из обжигающих капель и брызг. От огня не было никакого спасения. Но не только от него...
К Черному прикоснулось острое и холодное, на миг замерло, примериваясь, и вдруг стремительно, с силой, вонзилось в Черное, вспарывая и кромсая его. Черное задохнулось, забилось, содрагаясь в конвульсиях. То раскачиваясь, то вздрагивая, оно попыталось освободиться от засевшего в нем прочно и тяжело острого и холодного. Еще несколько мгновений его безжалостно и равнодушно терзали боль и ужас, но вот они схлынули...
Черному стало легко и покойно. Ласковые, прозрачные и прохладные волны приняли его в свою божественную юдоль и подхватили, раскачивая и баюкая. Они все быстрее стали увлекать Черное в темный, безмолвный тоннель: все далее ввысь, где медленно разгорался, переливаясь всполохами, свет. Первые его лучи коснулись Черного, оно плавно заскользило меж ними, окунаясь и с каждым разом все глубже погружаясь
в гигантский водоворот, сотканный из тепла и любви.Черное оглянулось. Позади и вдалеке оно увидело человека. Рядом с ним стояло крупное, красивое животное, темную спину которого покрывала алая попона, а золотые рога причудливо перевивали яркие, благоухающие цветы. На плече человека сидела огромная птица с редким, необычным оперением.
Человек поднял руку и птица вспорхнула, раскинув мощные крылья, а животное, наклонив лобастую голову, терзая копытами передних ног землю, ринулось вперед... Но прежде из руки человека вылетел острозаточенный нож. Как пущенная из тугой тетивы стрела, он устремился к Черному, парализуя его игрой сверкавших на лезвии бликов.
Черное заметалось и попыталось спрятаться в глубине обнявшего его теплом и любовью водоворота. Но гигантская воронка, напротив, вытолкнула Черное, подбросив высоко над собой. Нож пролетел под Черным, с угрожающим свистом рассекая воздух и смертельным фантомом ушел в бесконечность пространства в поисках иной жертвы...
Черное завертело, перекувыркнуло несколько раз и оно, рухнув, заскользило, побежало и, наконец, не спеша двинулось по знакомому миру запахов сада, кофе, сигаретного дыма. Чувство неизменного, привычного мира, родного дома прижало его ласково к себе...
Черное на мгновение застыло, пытаясь осознать увиденное и пережитое. Но понятое и познанное лишь увеличили страдание, ибо хранитель острого и холодного, являющийся проводником Смерти, одновременно приходился Черному самым близким и дорогим человеком...
Аглая менялась на глазах. Она превратилась в раздавленный комочек плоти, вид которой вызывал сострадание и жалость своей оголенностью чувств - беззащитностью и невыразимыми страданиями. Перемена в ее облике настолько ошеломила мужчин, что они, не сговариваясь, кинулись к ней. Кривцов вырвал из ее рук снимок и отшвырнул прочь, попутно отметив про себя, насколько холодными и безжизненными были ее пальцы. Осенев нежно обнял жену, ласково целуя и гладя, как ребенка, по голове.
– Огонек, солнышко мое, да разве так можно?..
– приговаривал он дрожащим голосом.
Кривцов поднес к ее губам полную рюмку коньяка:
– Аглая, выпей. Тебе сразу станет легче и согреешься. Ты, как ледышка.
– Черт с ними, с убийствами!
– резко проговорил Дмитрий, ища взглядом поддержку у Александра.
– Конечно, - живо откликнулся тот.
– Никуда от нас этот урод не денется. Найдем!
– пообещал он твердо.
– А тебе, Аглая, надо пойти и лечь. Все уже кончилось.
– Все только завязалось, - неожиданно спокойным и твердым голосом проговорила Аглая.
– Иваныч, плесни-ка мне, пожалуйста, еще рюмашечку.
Кривцов вопросительно посмотрел на Дмитрия. Тот кивнул и прибавил:
– Мне тоже. И себе. Я думаю, лишним не будет.
Когда все трое молча выпили, Аглая передернула плечами и поежилась:
– У-ух! Хор-р-рошо!
– И, энергично потерев руками, добавила: - А теперь, мальчики, за работу!
– Ты с ума сошла!
– заорал не своим голосом Осенев.
– Какая, к черту, работа, на тебе лица нет! Только через мой труп!
– Вполне возможно, - жестко перебила его жена.
Осенев осекся и недоуменно уставился на нее.
– В каком... смысле? Я не... понял.
– В прямом, - ответила она.
– В какой-то момент он будет очень близко от нас, совсем рядом.
– Кто?
– быстро спросил Кривцов.
– Убийца, - она вновь зябко передернула плечами: - Я видела его.
– Но это... невозможно!
– Кривцов невольно подался вперед.
– Как сказать, - деловито сообщила Аглая.
– Александр Иванович... Она напряженно замерла, не решаясь говорить, но, видимо, собравшись с духом, выпалила на одном дыхании: - Я понимаю, мои слова очень смахивают на бред, но, к сожалению, я не смогу помешать убийце в этот раз. Зато следующего - точно не будет!