Гекатомба

Не успел Звонарев переступить утром порог кабинета, как его "обрадовал" Миша Жарков:

– Юра, у нашего шефа крыша поехала.

– Вот и чуднеько, а то у него вид слишком здоровый был. Помнишь Никитина, нашего первого Папу? Как он говорил? Идешь работать в угрозыск, настраивайся, что со временем мозги, как Пизанская башня, набекрень будут. Что у тебя по связям?
– переменил он тему.

– Их связи - сто пятьдесят тысяч населения города... девяносто процентов которого вполне могли при благоприятно сложившихся обстоятельствах отправить всех троих в поля вечной охоты Виниту. Общенародная любовь к ним и на троечку не тянет. Да и коллективчик у них еще тот серпентарий!

– Кончай материться, - улыбнулся Юра.
– Серпентарий, - передразнил он, - не смей гадов оскорблять.

Они помолчали.

– А с чего ты взял?
– Юра выразительно покрутил пальцем у виска.

– Ты о шефе? Представь, заходит сегодня ни свет, ни заря и спрашивает: "Михал Михалыч, у вас, говорят, овчарка дома есть, большая умница...". Я киваю: - Да, кобель, шесть лет.
– А он мне: "Вы у него никогда странностей не замечали?" Я ему: - В каком смысле ?
– Он замялся, потом выдает: "Например, чтоб ваша собака общалась с вами мысленно или... улыбалась, подмигивала?". Юра, я о-бал-дел!!!

– Он, наверное, вчера у Осеневых гостил.

– Причем тут они?

– У Аглаи есть собака по кличке Мавр. Здоровенный волкодав, но псина феноменальная. Впрочем, и кошечка у нее - тот еще фрукт.

– Тебе не кажется, что все помешались на этой "феноменальной" семейке? Только и слышишь о них в превосходной степени. Юра, ты у них часто бываешь, она, действительно, экстрасенс?

– Не экстрасенс, а натуральная ведьма, со всеми вытекающими из этого факта обстоятельствами.

– И на метле летает?
– засмеялся Михаил.

– Метла...
– небрежно бросил Звонарев.
– Она занимается левитацией.

– Врешь!
– уверенно провозгласил Жарков.
– Спорим?

– Извини, Миша, на Аглаю не могу спорить.

– Жалеешь?

– Господь с тобой, сатрапик, как говорит Осенев. Боюсь! Есть в ней что-то потустороннее. Черт ее знает, но спорить - уволь. Ладно, Миша, осеневская семейка может подождать. Что у тебя со списками?

Часа три они молча изучали списки. Наконец, Жарков не выдержал:

– Не могу больше, мне червяк весь желудок изгрыз. Может, прервемся?

– Ставь чайник, - ответил Звонарев, не отрываясь от бумаг.

Миша, потягиваясь, мечтательно произнес:

– Хоть бы Осенев забежал. Классные пирожки он вчера принес.

– Помечтай, - откликнулся Звонарев.
– Не все коту масленица.

В дверь постучали, приоткрывая. Показалась голова Осенева.

– О, - не удержался Миша, - вспомни, как говорится, "Голос Приморска", вот и... оно.

– Спасибо на добром слове, сатрапики, - улыбнулся Димка.

– Тебе чего, мальчик?
– спросил Юра, откидываясь на спинку стула и потирая виски.
– Самокат нашел?

– Ага, - радостно сообщил Дмитрий.
– На нем, оказывается, опергруппа на задержание выезжала.

– Что не заходишь? Сейчас сквозняком башку отшлепнет, а у нас и без тебя в городе "всадников без головы" хватает.

– Я не один, с дамой.

– Надеюсь, это не Альбина?

– Нет. Сейчас приведу, я только хотел убедиться, что вы уже встали. Вдруг, думаю, еще в исподнем, не одеты, не умыты...

– Постой, - Звонарев резко поднялся, - ты не с Аглаей ли пожаловал?

Дверь распахнулась и Дмитрий пропустил вперед жену.

– Глазам своим не верю!
– воскликнул Юра.
– Девочка моя, что он с тобой сделал, если ты решила почтить вниманием нас, убогих?

– Грязный шантаж, - с деланным негодованием ответила Аглая.

– И что же этот негодяй откопал?

Она приняла невинный и смущенный вид:

– Как говорил великий Ришелье: "На земле нет ни одного человека, которого нельзя было бы за что-нибудь повесить".

– Мы ему отомстим, - с готовностью заверил ее Юра.

– Мне или Ришелье?
– поинтересовался Осенев.

– Тебе, родной, тебе.

В это время в коридоре послышался громкий лай.

Звонарев изумленно поднял брови:

– Да вы, никак, с детьми пожаловали?

Жарков распахнул дверь, но тут же отпрянул, увидев огромного черного пса.

– Мавр, - заметила Аглая, - перестань пугать сотрудников уголовного розыска.

В коридоре на скамейке стояла объемная кожаная сумка, к которой пытались подступиться сотрудники милиции. Правда, безуспешно. Двое были с автоматами.

– Чья сумка и собака?
– послышался грозный окрик одного из них.

– Извините, - быстро сориентировался Осенев, - это наши люди.

– Что в сумке?
– спросил высокий человек в гражданской одежде, с холодным взглядом.

– Все нормально, Коля, - выступил вперед Звонарев.
– Это - к нам.

Дмитрий подхватил сумку и попытался вернуться в кабинет. Его остановили. Но судя по виду, ситуация крайне его забавляла и доставляла удовольствие. "Коля", между тем, не унимался, поставив цель докопаться до дна сумки.

– Что там?
– вновь спросил он, полностью проигнорировав замечание Звонарева.

– Кошка, - ответил Осенев.

– Коля, там действительно кошка, - натянуто улыбнулся Юра.

Пока автоматчики незаметно, но профессионально, отсекали Осенева от дверей кабинета, несгибаемый Коля решительно протянул руку за сумкой, не спуская с Дмитрия бдительных чекистских глаз.

– Что здесь происходит?
– послышался голос с противоположного конца коридора.

Все развернулись, кроме автоматчиков, по-прежнему, державших под прицелом Дмитрия. Быстрым шагом к живописной группе приближался Кривцов. Увидев Осенева и собаку, поздоровался.

– Мы пришли, - просто сказал Димка, - всей семьей.

– В сумке, надо полагать, Кассандра?

Осенев раскрыл полностью чуть приоткрытую молнию и из сумки показалась кошачья мордочка. Кошка потянулась, зевнула, продемонтстрировав пасть, которой позавидовала бы и барракуда и обвела столпившихся людей откровенно скучающим взгдядом.

– Красивая тварь!
– с восхищением произнес Коля.

Мавр угрожающе зарычал, а Кассандра, моментально сбросив маску безразличия, выгнула спину и, зло сверкнув глазищами, зашипела.