Гекатомба

МАВР: Ты поделишься, как же. Кто в позапрошлом году у Фенечки все молоко вылакал?

КАССАНДРА: Ты теперь этим молоком до самой смерти меня попрекать будешь. Я же не знала, что домовые и вправду бывают. Зато Фенечка твой разлюбезный второй год подряд у меня бычки тырит и думает, что я ничего не замечаю. Нет, чтобы прийти и, по-соседски, попросить. А вообще, он приколненький! Столько историй смешных про людей знает. Мавр... Вот мы все такие разные - ты, я, Василий, Жучка, Фенечка, сад, ветер, дождь, ну, другие всякие разные. Но мы как-то сочувствуем друг другу, входим в положение, стараемся дружить, не шпынять, не причинять боль. Почему люди так не живут? Ведь Земля большая, всем хватит еды, места и шкур. И если бы мужчины не воевали, у каждой женщины был бы друг, они бы любили и родилось бы много маленьких человеков. Почему люди хотят иметь много денег и не хотят много маленьких человеков? Мавр... а я что-то знаю.

МАВР: И, конечно, это - "страшная тайна", которую ты "не скажешь и за банку "Килек в томате"".

КАССАНДРА: Тайна, но тебе скажу. Мы с Аглаей скоро окотимся. Вот!

МАВР: Святой Анубис! У Аглаи и Димы будет маленький человек?! Здорово!

КАССАНДРА: А за меня ты, значит, не рад?

МАВР: Еще как рад! У меня ведь тоже скоро маленький будет.

КАССАНДРА: Ты кого хочешь - кобелька или сученьку?

МАВР: Конечно, кобелька! Или даже двух, трех.

КАССАНДРА: А я хочу разных маленьких. Чтобы было поровну. Ты представь, принесут твоего, мои, Аглая окотится, - полный дом маленьких! И все будут расти вместе! Мавр! Я чувствую... это.

МАВР: Святой Анубис! Бедная сосна...

КАССАНДРА: Со стороны, где встает солнце, больше всего упало иголок. А вон еще одна... и еще. Сколько страха! Здесь царство страха. Слишком глубоко все ушло.

МАВР: Или высоко. Посмотри на верхние ветки, их все сожгло...

– Мы подходим, - негромко произнесла Аглая.

– По-моему, еще далеко, Аглая Сергеевна, - не согласился с ней скептически настроенный эсбэшник.

Перед поездкой их представили друг другу. Того, который сейчас разговаривал, звали Олегом Петровичем Кориным. Второго, молчаливого, более старшего по возрасту, да, пожалй, и по званию, - Виталием Степановичем Романенко.

– Если вы не против, давайте остановимся, - попросила Аглая.
– Мне необходимо сориентироваться.

Кривцову и Жаркову нестерпимо хотелось курить. Но они терпели, не решаясь и не зная, как отреагирует на данный факт Аглая. Кривцов стоял к ней ближе , потому к нему она и обратилась:

– Александр Иванович, ради Бога извините, но вы с коллегой меня отвлекаете.

– Простите, не понял?
– начальник угро озадаченно посмотрел на нее.

– Вы что-то хотите, у вас быстро идет накопление раздражения.

– Что случилось?
– подходя, встревоженно поинтересовался Романенко.

Аглая виновато улыбнулась:

– Извините, Виталий Степанович, есть небольшая проблема.

– Слушаем вас.

– Позвольте дальше нам идти самим. У всех вас слишком сильный эмоциональный фон. Я боюсь совершить ошибку.

– Если вы настаиваете...
– нерешительно произнес он.
– Но как же вы пойдете одна...
– он смутился, подыскивая нейтральную формулировку.

– Слепая, вы хотите сказать? Виталий Степанович, ваши опасения совершенно беспочвенны. Здесь, - она сделала ударение на этом слове, - я даже не споткнусь. Вы и представить не можете, насколько легко ориентироваться среди растений. Если научиться их понимать и любить. К сожалению, эти деревья, - в ее голосе послышались негодующие нотки, когда она обвела рукой окружающее пространство, - серьезно больны.

– Что вы имеете в виду?
– не понял ее Романенко.

– Страх.
– И она пояснила: - Мы с вами в данный момент стоим у зоны тотального страха. Это, своего рода, психологический Чернобыль. Мне приходилось сталкиваться с подобным и поверьте, ощущения - не из приятных. Человеку, совершающему преступление, только кажется, что рядом нет свидетелей. Свидетели есть всегда! Убийца, например, часто не придает значения, с его точки зрения, "неодушевленным предметам": камни, растения, ветер, облака и так далее. Когда убивают человека, в окружающее пространство выбрасывается колоссальная негативная энергия. Кровь жертвы это то, что мы видим визуально. Энергетика "негатива" - невидима, но ее "брызги", в буквальном смысле, заливают все окружающее пространство. Они везде и на всем. Надо только научиться их чувствовать.

Четверо сотрудников силовых ведомств, открыв рты, с изумлением смотрели в покрытое взволнованным румянцем лицо молодой женщины, на котором насыщенной, непроницаемой бездной страшно и жутко отсвечивали мертвые изумрудные глаза.

– Вам не понадобится помощь?
– наконец, пришел в себя Романенко.

– Думаю, справлюсь, - помедлив, ответила Аглая.
– Вам лучше подождать меня здесь, - на лице ее промелькнула необъяснимая улыбка, заставившая вздрогнуть и поежиться бывалых оперативников, отнюдь не робкого и малодушного десятка.

Она натянула поводок.

– Пошли, ребята, работать, - сказала, обращаясь с животным.
– Чем быстрее закончим, тем раньше вернемся домой, - присев на корточки, прошептала она, подбадривая их и внутренне ненавидя себя за то, что в который раз подвергает их страшному испытанию, заставляя соприкасаться с мрачными сторонами жизни на этой земле.

Четверо мужчин молча смотрели, как вглубь подлеска удаляются хрупкая, рыжеволосая молодая женщина в сопровождении двух угольно-черных животных, казалось, пришедших из иного мира или измерения.

– В ее словах, безусловно, есть рациональное зерно, но, на мой взгляд, сама затея - абсолютно сумасшедшая, - закуривая, высказал свое мнение Корин.
– Что нового она может сообщить?

– Как знать, - задумчиво проговорил Кривцов.
– Согласен, методы ее поиска не совсем обычны, но у нее за плечами - конкретные результаты и доказательства, мало что общего имеющие с обманом и шарлатанством. И потом, - он вздохнул, - мы, дейтвительно, очень мало знаем об этом мире.

Его размышления прервал зуммер мобильного телефона. Александр Иванович извинился и отошел на несколько шагов в сторону, чтобы иметь возможность разговаривать свободно. От него не укрылось, как Корин и Романенко обменялись заинтересованными взглядами. Жарков, напротив, сделал вид, что наслаждается осенним убранством деревьев.

– Нам приказано немедленно возвращаться, - подходя, оповестил коллег Кривцов.
– Его нашли, готовится операция по захвату. Миша, - обратился он к Жаркову, - приведи, пожалуйста, Аглаю Сергеевну. Давай в темпе.

– Подробности есть?
– спросил Романенко, когда Жарков скрылся за деревьями.

– Согласно предварительным данным, в настоящий момент он находится в квартире Дмитрия Осенева. В компании сотрудников "Голоса Приморска", в полном, так сказать, составе.
– Кривцов нахмурился, на скулах заходили желваки.

Ситуация и впрямь складывалась патовая, на грани фола. Жена Осенева помогает найти убийцу, а тот в это время спокойно посиживает на квартире ее законного супруга, да еще "под патронатом" редколлегии газеты, на которую у всех силовиков в городе не просто "зубы", "клыки саблезубого тигра". И хорошо, если это не более, чем случайное совпадение. "Но как загорелись глазки у эсбэшников, - с неприязнью подумал Александр Иванович.
– Им, ясное дело, не сумасшедший одиночка нужен. Как минимум, заговор против... А против кого, собственно? Против тех, кого еще вчера готовы были сажать и стрелять? Против хузяев жизни, одним словом. Заговор... А ведь вполне могут состряпать, если напрягутся и постараются. Занятно, нас в эти "казаки-разбойники" втянут или своими кадрами ограничатся?..."