Gekkou

– Я не сделал ничего, чем бы заслужил твою признательность. Я всего лишь выполнял обязанности старосты класса.

– Этого достаточно. Я почувствовала себя лучше, увидев тебя таким же спокойным, как обычно.

– О, прости меня за черствость. Хотя я тоже по-своему беспокоился о тебе. Жаль, если ты не заметила, - сказал я и неловко пожал плечами.

Цукимори весело рассмеялась.

– Я и не подозревала, что ты такой!

– У тебя дома все успокоилось?

– Еще о многом нужно позаботиться, но в целом да.

– Ясно. Полагаю, тебе пришлось пережить несколько тяжелых дней. Ну, школа, наверное, тоже приносит кое-какие проблемы для такой популярной девушки, как ты.

Цукимори потрясла головой, в результате этого ее мягкие волосы заколыхались.

– Я очень рада, что все так сильно беспокоятся обо мне.

– Согласен, что это приятно, когда ты не безразличен другим людям, но есть предел, который не стоит переступать, верно? Разве эти фанатичные поклонники не беспокоят тебя? Например, Камогава. Или Камогава.

– Вообще-то, мне нравиться эта милая сторона парней.

Я попытался выведать истинные мысли, провоцируя ее, но улыбка Цукимори оставалась неизменной, подобно железной стене.

– Твое взрослое поведение безупречно.

– Я рада, что ты видишь меня в таком свете, Нономия-кун.

Она приняла мои весьма неоднозначные слова с улыбкой.

– Нономия-кун, - внезапно произнесла Цукимори, - ты помнишь свое обещание?

– Обещание?

Я не помню даже того, что вообще что-то ей обещал.

– Если у меня будут неприятности…

– А, я понял.

Я вспомнил наш с ней разговор, произошедший однажды утром.

– Верно, обещание.

– Ну да, я действительно пообещал. Проси что угодно, если, конечно, это в моих силах.

Я сам это посеял, но в глубине души я надеялся, что она не попросит о чем-то нереальном.

– Я бы не хотела говорить об этом в классе, - объяснила Цукимори настолько приглушенным голосом, что ее не услышал никто, кроме меня.

Я мгновенно напрягся до кончиков пальцев.

– Я буду ждать тебя в библиотеке после школы, - прошептала она и элегантно покинула класс, а ее волосы при этом развевались позади нее.

Мои ладони вспотели. Похоже, я напрягся сильнее, чем думал.

Ее неясная позиция напомнила мне о рецепте убийства.

Я ощутил нарастающее любопытство и решил добраться до сути. Но в то же самое время я также был насторожен, поскольку никто, включая Цукимори, не должен был знать о том, что рецепт убийства находится у меня. Мое напряжение, видимо, было свидетельством того, что опасение оказалось сильнее любопытства.

– А что, если Цукимори знает, кто подобрал рецепт убийства?
– сказал я себе, представив неудачное развитие событий.

Похороны ее отца прошли без помех, а она стала напоминать героиню какой-то трагедии и была у всех на устах. Могут ли вообще ее планы потерпеть неудачу? Наблюдая за тем, как она добилась всего, у меня сложилось такое впечатление.

На ее пути стояли только две вещи: потерянный рецепт убийства и я, знающий о том, что там было написано.

Как только она избавится от этих двух помех, ее преступление станет идеальным, а она достигнет своего - идеального мира.

Возможно, именно сейчас она планирует мое убийство.

Я сглотнул и почувствовал, что сердце забилось чаще.

А затем рассмеялся.

Я не хотел умирать. А еще понимал, что это довольно абсурдная мысль, но я был заинтригован. Мне было интересно, каким образом она собирается меня устранить.

Где еще я смогу найти такой стимул? Более того, мой противник – Ёко Цукимори, лучше просто не пожелаешь.

Я был убежден, что меня ожидает лучшее время за всю мою семнадцатилетнюю жизнь.

Сделав глубокий вдох, я направился в библиотеку.

Помещение было наполнено ароматом бумаги, сухой, как опавшие листья. Я не испытывал неприязни к этому запаху. В иной раз я мог бы начать медленно обходить библиотеку, но только не сейчас.

Несмотря на то, что мои шаги были неторопливы, мои глаза без устали искали Цукимори.

И вскоре я обнаружил ее.

Она сидела за партой для занятий, читая книгу в изысканной обложке.

Все занятия уже закончились, поэтому в библиотеке было тихо, но вокруг Цукимори тишина была еще плотнее, словно я попал в другое измерение.

Околдованный ее обликом, и не в силах приблизиться, я некоторое время просто стоял и пытался успокоить дыхание.

Ее глаза, обрамленные длинными ресницами, медленно закрывались и открывались, когда она моргала, время от времени она бралась за кончик страницы и плавно переворачивала ее. Профиль девушки выглядел, словно превосходная хрустальная статуя, определенно созданная не руками человека, а являющаяся чудом, сотворенным богом. «Я бы разбогател, если бы смог запечатлеть эту сцену и поместить в рамку», - подумал я.

Потом убедился, что тут больше никого нет, кроме меня и Цукимори.

– Повторюсь, я уверен, что тебе было трудно в последнее время, - обратился я к ней, подперев книжный шкаф.
– Все-таки тяжело случайнопотерять своего отца.

Цукимори захлопнула книгу и медленно повернулась ко мне.

– Да, особенно для моей матери. Я раньше никогда не видела ее такой расстроенной.

Она тихо и устало рассмеялась.

– А для тебя?

– Извини, но я еще не до конца оправилась, чтобы разговаривать на эту тему.

Цукимори покачала головой с беспокойным выражением лица. Это был весьма уклончивый ответ.

– Ах, это было грубо с моей стороны. Прошу прощения.

Я склонил голову.

– Кстати, что ты хотела попросить? – я вернулся к основной теме.
– Ты специально позвала меня в библиотеку ради этого, потому твоя просьба, полагаю, будет довольно деликатной?

– Ты сказал мне попросить твоей помощи, когда у меня будут неприятности.

– Ага, а ты ответила, что обязательно со мной проконсультируешься.