Город Драконов

Ее ребенок, ее новорожденное дитя, сейчас лежит меж ее мог. Они или она теплое и мокрое от соков. И неподвижное, ужасно неподвижное и тихое. Малта оставалась неподвижной, неглубоко дыша. Мужчины кричали друг на друга и ей было все равно. Она обязана не двигаться, ничем не выдать того, что ее ребенок здесь и уязвим, а не то что он может быть мертворожденным. Она знала, что обязана спасти их обоих; никто не придет в ним на помощь. Ее длинная свободная туника покрывала ее колени, скрывая ее ребенка. она должна ждать, в неподвижности, при этом не зная жив ли ее ребеночек, пока из ее тела не появится послед. Как только дитя отделится от нее, она должна найти силу и придумать стратегию, чтобы атаковать людей и спасти своего ребенка от них. Он был таким тихим: ни плача, ни вопля. В порядке ли он? Она даже не могла взглянуть на него; не сейчас. Она лежала, внезапно почувствовав дрожь от холод и долгого утомления, и их слова снова вторглись в ее сознание.

— Ты говоришь о заговоре! — Бегасти был ошеломлен, в глазах был ужас, ка будто какой-нибудь свидетель мог спрыгнуть на него со стены и осудить.

— Никакого риска, старый дурак! Наш единственный шанс. Драконов больше нет, сейчас они вне нашей досягаемости! Думаешь, герцогу есть дело, что мы сделали все, что смогли? Думаешь, он простит наш провал? Нет! Все заплатят болью и смертью. Он оставил нам лишь один путь. Мы обманем его и возможно мы и наши наследники сбежим. Если у нас не получится, хорошо, мы будем страдать, но это не будет хуже, чем то, что мы будем страдать, если мы вернемся домой, ни с чем! Это наш единственный выбор. Удача отправила ее к нам в руки! Мы не можем потерять наш единственный шанс.-

Внезапно они оба посмотрели на нее. Она нагнулась вперед над своим больным животиком и издала долгий протяжной крик. — Приведите повитуху! — на задыхалась. — Пошли. Валите сейчас же. Приведи мне женщину, которая мне поможет, или я умру! — Она металась и почувствовала тепло от тела ее дитятка меж ее бедер. Теплый, он был теплым. Он должен быть живым! Но почему такой неподвижный, такой тихий? Она не смела взглянуть на него, не в то время, как мужчины следят за ней. Если бы они знали, что он уже здесь, то украли бы его. И убили его, если он уже не мертв.

Бегасти пожал плечами. — Нам нужно что-то, чтобы сохранить плоть и что-то, чтобы перевести его. Уксус, я думаю, и соль. Консервирование сохранит плоть и, возможно, предаст ей более убедительный вид. Я думаю маленький бочонок послужит нашим целям лучше всего, что-то что скрывает, что внутри.-

— Завтра я…-

Бегасти покачал головой. — Нет. Не завтра. Нам нужно разобраться с этим сегодня, и взять корабль завтра утром. Думаешь никто не заметит, что она пропала? К завтрашнему дню искать будут повсюду. Мы должны сделать это, избавиться от того что осталось и исчезнуть.-

— Будь разумным! Где я найду все это в такой час? Все магазины закрыты много часов назад!-

Бегасти наградил его неясным и уродливым взглядом. Он повернулся спиной к Арику и начал копаться в одной из корзин около двери. — И ты будешь ждать пока не откроются магазин и сделаешь маленькую покупку, а потом вернешься сюда, чтобы довершить дело? Не будь дураком. И принеси что нужно, любыми способами. Затем посети нашего дорого друга — торговца Кандрала. Скажи ему, что организовал транспорт для тебя — быстрый корабль, идущий вниз по реке, с закрытой кабиной для нас обоих. Не говори, что я еду с тобой. Пусть думает, что я еще буду в Кассарике и угроза никуда не делась. К тому времени, когда он поймет, что мы исчезли, будет поздно и он не сможет нас предать.

Арик сердито покачал головой. — И пока я буду делать все эти опасный вещи, чем ты займешься?-

Через прорези глаз Малта увидела, как Бегасти склонил голову в ее сторону. — Подготовка отгрузки, — произнес он категорически, и у Арика хватила совести побледнеть.

— Я ушел, — Арик произнес и направился к двери.

— Ты храбр, как кролик, — сказал Бегасти с презрением. — Смотри, чтобы твоя часть была выполнена и быстро. У нас много дел, которые нужно сделать до рассвета.-

Ребенок и послед вышли из ее тела и до сих пори дитя не издало ни звука. Малта накрыла колени, защищая его, дико кричала и стонала так, как будто мучилась от родов. Мужчины проигнорировали ее, Арик сердито натянул свой плащ с капюшоном и ушел. Она пальцами подтягивала под туники под ее неподвижным ребенком, чтобы, когда она встанет, не уронить его на пол. Она пыталась не думать о своем драгоценном ребенке, все еще мокрый после родов, лежит на грязном полу в борделе. Повернув голову в сторону, она застонала и прикинула расстояние до грязного ножа, который покоился около тарелки и опрокинутого кувшина.

Она ждала слишком долго. — Время побыть потише, — сказал Бегасти. Холод его слов притянул ее взгляд наверх. Он навис над ней, у него в руках была петля тонкой линий. Шнурки? Она встретилась с ним взглядом и увидела там и решительность, и отвращение за то, что он собирался сделать.

Малта подняла ноги и выстрелила ими в него, попав ему в живот. Он ударил ногой в воздухе и отшатнулся. Она перекатилась от ребенка, крича от усилий, схватила нож в одну руку и липкий кувшин в другую. Калсидией уже был на ногах и шел на нее. Она кинула кувшин по широкой дуге и он разбилась о челюсть. Она последовала за ним, сделав дикий выпад ножом.

Это не было оружием для убийства, просто кухонный нож с коротким лезвием для резки приготовленного мяса и при этом не особо острый. Он скользнул по его жилету, не проткнув его. Она поставила массу тела позади него, и тогда же, когда он схватил ее за запястье, проклиная ее, скользящий кончик ее ножа нашел его незащищенное горло и потонул в нем. Она дико двинула нож вперед и назад, ужаснулась тому, что теплая, жирная кровь хлынула на ее пальцы, но все еще не желала ничего кроме как полностью отрезать ему голову.

Он замахнулся на нее, его проклятия внезапно сменились угрозами. Один из его отчаянных махов задел ее голову и отправил прямо в стену. Его руки нашли нож, который застрял него в шее, и вытащил его. Он с грохотом упал на пол. Кровь следом, выпрыгивая пульсирующими сгустками.

Малта закричала в ужасе и отшатнулась. В следующее мгновение она прыгнула вперед, чтобы схватить ребенка и отнести его в безопасное место, Бегасти шатался по кругу в комнате. Калсидиец рухнул на колени, обеими руками держась за горло, пытаясь удержать кровь, которая растекалась между его толстыми пальцами. Он смотрел на нее, его глаза и рот были широко открыты. Он кряхтел, кровь выходила вместе со звуком, выливалась из губ и на его бородатый подбородок. Он медленно упал на бок. Его руки все еще сжимали горло, а ноги пинали воздух. Она отступила от него, схватила своего ребенка и прижала к груди, обвязала пуповину с соединенным последом вокруг запястья.

Она посмотрела вниз, наконец-то, в первый раз, на свое дитя. Сын. У нее родился сын. Но когда она смотрела на него, низкий крик сорвался с ее губ.

Ее мечта о человеке, который вручит ей пухлого младенца, завернутого в чистую пеленку, пришла к этому. Родила в борделе. Грязь с пола вцепилась в его мокрую щеку. Он был худ. Он слабо шевелился на ее руках. Его крошечные руки были костистые, не пухлые, а ногти были зеленоватые. Он уже был в чешуе, на черепе и вниз по задней части шеи к затылку. Глаза Рейна, но глубоко синие, он посмотрел на нее. Его рот был открыт, но она не была уверена, что дышит. — О, детка! — Выкрикнула она, понизив голос, который был и извинениями, и страхом. Ее ноги подкосились, и она опустилась на пол, ребенок лежал на ее коленях. — Я не знаю, как это сделать. Я не знаю, что я делаю —, она рыдала.

Нож лежал на полу около ее колена, но он был в крови калсидийца. Она не могла коснуться его, не тем более перерезать им пуповину. Она вспомнила про брюки, все еще лежащие у нее в переднике туники, и вытащила их. Она положила ребенка на них, и обвязала штанину вокруг него, привязывая и пуповину и послед. — Это все ошибка, большая ошибка-, она просила его прощенья. — Так не должно было быть, малыш. Прости!-

Внезапно он издал тонкий вопль, как бы соглашаясь, что не так жизнь должна относиться к нему. Это был ужасный звук, одинокий и слабый, но Малта громко рассмеялся, тому что он может издать хотя бы такой звук. Она не могла вспомнить, чтобы она снимала плащ, но вот он, на полу, где она рожала, промокший от двух видов крови. Ее красивый плащ Элдерлингов. Ничего страшного.