Хранители Сальвуса

— Мы заслужили, — произнес он безэмоционально, протягивая Каре бокал.

— Такая награда мне нравится. Моя кровь на пятьдесят процентов состоит из вина, еще немного, и я бы умерла. И вновь ты спасаешь мое бренное тело.

Ричард невольно усмехнулся и искоса посмотрел на нее.

— Выпьем за то, чтобы еще раз налить вино после окончания войны.

Кара взглянула в его берилловые глаза. Она прекрасно поняла глубинное значение этой фразы.

— Выпьем.

Песня закончилась, за ней последовала другая. Ричард потянулся к телефону, чтобы скорее выключить, но Кара остановила его.

— Давай послушаем. Мне интересен твой плейлист. Не специально составленный, а такой, какой есть.

Грин нехотя положил телефон на место и откинулся на диван. Его волосы упали на лицо.

— Я давно его не слушал.

Первые бокалы были допиты под «Telescope» Starset. Кара сидела, не отрывая взгляда от пламени, а Ричард — от нее. Его лицо было, как всегда, серьезно, непроницаемо и сурово, но в этом взгляде был какой-то немой вопрос. Как у человека, читающего детектив. А глаза… как лед. Они гипнотизировали, притягивали своей бесчувственностью и холодной сталью, за которой волновалось пламя.

— О чем ты думаешь? — наконец вымолвил он.

Кара медленно повернулась и наткнулась на обезоруживающий взгляд, к которому не была готова. Опустив глаза, она произнесла, глядя куда-то перед собой:

— Я думала про быстротечность жизни, про войну. Про то, сколько еще всего произойдет и уже произошло. Чтобы пережить сражение, нужно быть готовым умереть в любую минуту, иначе никак.

— Ты не умрешь, — сказал Грин внушительным тоном. — Я не допущу этого.

— Но почему именно я?

— Я защитил бы любого.

— Ты понимаешь, о чем я. Ты не просто защищаешь… Ты заботишься, сопереживаешь и волнуешься…

Ричард сглотнул и отвел взгляд.

— Кара… Я знал близко много девушек… Но ни одна из них не была хотя бы отдаленно похожа на тебя. И я ценю в тебе очень много качеств… ты не пытаешься строить из себя другого человека, ничего не утаиваешь, всегда готова помочь и отважнее многих, хоть и так юна… Ты стала мне очень близка, и я могу тебе доверять, — Ричард говорил, с трудом выдавливая из себя слова и пытаясь сохранить хладнокровие. — И с тобой легко, потому что мы…

— Понимаем друг друга… — продолжила за него Кара.

Скулы Ричарда напряглись и чуть дернулись. Едва заметно кивнув, он открыл вино и медленно разлил по бокалам.

— Что значит — знал близко много девушек? — поинтересовалась Кара с любопытством и смешинкой в голосе.

Ричард впервые за все время рассмеялся в голос. Слышать это было так необычно, но в то же время так приятно…Его смех, обычно беззвучный, сейчас разлился по комнате, окутал каждый ее уголок. Искренний, чистый и беззаботный, он был не громкий, но бархатистый и добрый.

— Женщины, — закончив смеяться, выговорил Ричард, ухмыляясь.

— Ну, интересно же, — с невинной улыбкой сказала Кара.

— Это значит, я встречался с девушками до того, как женился. Или ты думала, я был обручен с пеленок? — ответил он наконец с доброй усмешкой.

— Нет… Но все это так необычно слышать…

Кара улыбнулась правым уголком рта и достала сигарету своими длинными тонкими пальцами. Они двигались с грациозным изяществом даже при таком пустяке, как прикуривание сигареты. Терпкий сигаретный дым заполнил ее легкие.

— Зачем ты этим дышишь? — спросил Ричард внезапно, пронизывая Кару взглядом.

— Этим дышать хотя бы не больно, — ответила Кара.

Она отпила из бокала и откинулась на подлокотник дивана. Ее волосы разбросались по груди, шее и плечам. Взгляд Ричарда на секунду задержался на ее шее, где красовалась маленькая родинка, а потом скользнул вниз.

— От меня ушел тотем.

— Совсем ты его достал, да? — пошутила она, хитро улыбнувшись.

— Судя по всему… Он нашел тебе дикую жену и нарожал диких детей.

Кара приподнялась, и ее взгляд стал серьезным.

— Что это значит?

— Хотел бы и я знать наверняка.

— И новый не пришел?

— Пока нет.

Кара впервые выглядела потерянной. Собирая все обстоятельства в голове, она тихо произнесла:

— Хорошо, что ты сказал мне…

— Для тебя это что-то значит? — без интереса спросил Ричард, отпивая из бокала.

— То, что я не ошиблась в тебе.

— И думаешь, это хорошо? — проводил вопрос он громкой усмешкой.

— Уверена, — твердо ответила Кара.

Лицо Ричарда помрачнело.

— Мне кажется, это просто показатель моей безнадежности, — сказал он, скептически дернув щекой.

— Глупости, — теперь уже Кара заговорила со сталью голосе. — Это перемены к лучшему. Поверь мне.

Грин ничего не ответил. Он лишь пристально разглядывал свои ладони, будто пытался прочитать там свою судьбу. Спустя несколько минут молчания он встал.

— Пойду спать. Ты тоже не засиживайся…

— Хорошо.

Ричард снял кофту и направился в ванную. Кара вновь открыла книгу и продолжила чтение под звуки дождя и льющейся в душе воды. Если не вспоминать о последних событиях, можно было подумать, будто она просто отдыхает на даче, где свежий лесной воздух может вполне заменить сигареты, а книга с вином — избавить от душевных терзаний.

Ополоснувшись, Ричард вышел из ванной в летних черных шортах и лег на кровать. Через пять минут Кара уже слышала его мирное сонное дыхание.

Закончив читать о дне из жизни Чарли Гордона, она уже начала закрывать книгу, когда увидела подпись на ее форзаце:

Поздравляю, Ричард, с рождением Томаса!

От Алекса

Руки Кары сжали книгу с неимоверной силой. Глаза снова и снова читали эти строки. Ричард не мог не знать, как эта книга попала к нему в коллекцию. Со стороны Кары это выглядело так, будто она влезла в личный дневник, но он ничего не сказал, не возмутился…

Кара повернулась к Ричарду. Он спокойно спал на спине, укрывшись по пояс одеялом. На его лице отображались все переживания, которые обычно были спрятаны глубоко под непроницаемым сумраком его зрачков.

Сон обезоруживает и сметает маски, Кара знала это не понаслышке. Лицо Ричарда, искаженное скорбью, было добрым и чутким, но до жути усталым и истерзанным. И чем дольше Кара вглядывалась в его точеные черты, тем сильнее ее душу переполняли теплота, уважение, восхищение и сострадание. Но в то же время ей хотелось кричать от всей несправедливости жизни к этому человеку. Он не заслужил всего, что с ним случилось. Даже малейшей части этого ужаса.