Хранительница

Любимая.

Я знала, что являлась таковой для него, и всё же…

Я зажмурилась, прогоняя пелену из слёз, после чего, не предупредив его, одной ладонью опёрлась о консоль, а с помощью другой развернула Деметрио лицом к себе и поцеловала. Он умудрялся смотреть на дорогу и вместе с этим отвечать мне. Когда его язык проник в мой рот, мне пришлось оторваться от него, чтобы мы не попали в аварию.

– Куколка, – возмутился Деметрио.

Я засмеялась, заметив обиженное выражение его лица.

– Позже, – пообещала ему.

Конечно, мне нравилось дразнить его, но…

У него это выходило лучше.

– Напиши Арабелле, – напомнил он. – Не хочу, чтобы солдаты Каморры застали нас вместе во время процесса, если ты неожиданно захочешь повторить тот фокус с шампанским.

М-м-м, нет. Никакого алкоголя. Я не стала расстраивать его раньше времени, но совсем скоро мы поговорим на эту тему. Может быть, даже сегодня.

– Хорошо, – улыбнувшись, выдохнула я. – И ещё… ты можешь дать мне несколько тысяч из тех, что вы должны мне?

– Разумеется, Куколка.

– Даже не спросишь, зачем они мне?

– Не обижай меня, – специально нахмурившись, ответил Деметрио. – Меня не волнует, куда ты тратишь мои деньги, а свои и подавно.

***

– Я попросила несколько, а не десять, Деметрио!

– Ты попросила несколько из своих, – подчеркнул он, когда я ещё раз пересчитала купюры, что он передал мне. – Но твоих здесь нет. Все они мои.

– Что это значит?

– Что ты не тратишь свои деньги, когда ты со мной.

– Почему?

– Потому.

Связавшись с ним и Арабеллой, я уже должна была привыкнуть к такому ответу.

– Ты носишь с собой десять тысяч наличными?

Если бы он не был Асторе и кто-то знал, что в его кошельке есть хотя бы сто долларов, его бы огрели чем-нибудь по голове и забрали их ещё на въезде в район, в котором мы находились.

– Больше не помещается.

Я засмеялась себе под нос, безнадежно покачивая головой, когда мы стали приближаться ко входу в здание, чей адрес я указала ему ранее. Деметрио строго смотрел на всех мужчин, мимо которых мы проходили, но я совсем не волновалась из-за них. Во-первых, Деметрио был со мной. Во-вторых, с моим новым лицом я не понравлюсь даже самому страшному ублюдку, которому ещё недавно могла прийтись по вкусу.

Мы зашли в подъезд, и я спрятала деньги в карман своей кофты, начав осматриваться, будто была здесь впервые.

Потрескавшиеся стены, покрытые выцветшей, незатейливой краской серого и бежевого оттенков, поросли грязью и следами от рук жильцов. Пол был сделан из потёртого линолеума, который местами отслоился и отклеился, открывая вид на бетонную плиту. Ступеньки скрипели под ногами, и иногда слышались еле уловимые звуки капающей воды из старой трубопроводной системы где-то сверху. В углах можно было заметить пыль и паутину, а в некоторых местах разрослись небольшие клочья старого мусора. Освещение оставляло желать лучшего: лампочки мерцали, а некоторые из них вовсе не работали. Прохожие смотрели друг на друга с настороженностью, иногда обменивались недружелюбными взглядами. Когда кто-то поднимался или спускался по лестнице, звуки шагов эхом раздавались в полутёмном пространстве, создавая атмосферу одиночества и заброшенности.

А ещё здесь неприятно пахло, но это стоило пережить. Квартира, в которую мы направлялись, излучала аромат тепла. Мэй старалась для этого, несмотря на свою загруженность. Внуки, для которых она это делала, были всей её жизнью.

Я бы хотела иметь такую бабушку, как она.

Добравшись до второго этажа, остановилась около большой деревянной двери и с силой постучала в неё кулаком, зная, что обычно невозможно услышать, что кто-то пришёл, из-за шума от такого количества людей внутри квартиры.

Но уже через мгновение дверь открылась, и нам показалась старшая из пятерых внучек Мэй.

Маленькой девочки, которую я запомнила, больше не было. Пока я отсутствовала, она успела расцвести, как девушка. Её длинные чёрные волосы блестели, а тёмно-карие глаза широко распахнулись при виде меня.

– Эбигейл!

– Сюлань. – Я обняла её, крепко прижав к себе.

Ей уже должно было исполниться пятнадцать. Мы не виделись с тех пор, как я ушла, чтобы в случае, если Родриго меня всё-таки обнаружит, никто из них не попал в беду за помощь мне.

Даже Мэй не наведывалась в ресторан, однако иногда я находила журналы и медицинские пособия у входа на заднем дворе, когда выносила мусор. Она всё же заглядывала ко мне. Это грело душу.

Я скучала.

– Что с твоим лицом? – тихо спросила девочка.

– Расскажу позже, хорошо? У нас не так много времени. Твоя бабушка дома?

Мы оторвались друг от друга.

– Да, она на кухне, готовит габаожоу.

У меня резко проснулся аппетит от одного воспоминания о свинине в кисло-сладком соусе, приготовленном лично Мэй.

– У тебя появился парень, – уверено произнесла Сюлань, переведя взгляд с меня на Деметрио, стоящего рядом.

Но я ничего не успела ответить ей, как он уже исправил её:

– Муж.

Муж?

А затем добавил:

– Будущий.

То есть я должна была представить его как своего жениха? Мы не говорили на эту тему, ведь мне казалось, что ещё рано, однако Деметрио, по всему видимому, так не считал.

Девочка захлопала в ладоши, прыгая на месте.

– Свадьба! Это так здорово! Мы приглашены?

Я пропустила смешок от её «скромности». После этого парень посмотрел на меня, ожидая одобрения, и я кивнула ему, пожав плечами.

– Конечно, – ответил он за нас обоих.

Конечно.

Моё сердце сделало переворот от резко накатившей радости.

– Ты пустишь нас?

– О, да! Заходите, – махнула она рукой, приглашая нас внутрь.

Мы переступили порог, и, несмотря на старый ремонт, эта квартира была полна уюта, а запах свежеприготовленной еды сводил с ума.

– Я могу пройти в комнату твоей сестры?

На самом деле та комната была их общей, но я собиралась залезть в кровать, принадлежащую девочке, которая поделилась со мной ей в то время, когда я страдала от боли во всём теле.

Цин было девять, когда её бабушка притащила в дом умирающую незнакомку, но она сама предложила мне своё место и дополнительную подушку.

Эти дети жили достаточно бедно, и у них были не самые лучшие родители, но они продолжали оставаться добры к миру и людям. Однажды они получат всё, что заслуживают.