Игла

Она встала из-за стола, потянулась, разминая затёкшую стпину. Зевая, стянула с себя платье и сложила, чтобы повесить на спинку стула. Что-то выпало из кармана и стукнулось об пол. Игла непонимающе уставилась под ноги. А это ещё откуда? Она отбросила платье в сторону и подняла с пола маленькую деревянную коробочку. Игла покрутила её в руках, прислушиваясь к ощущениям. Никакой магии. Ничего не понимая, Игла отщёлкнула замочек. Крышка откинулась, открывая взору маленькую серебряную куколку.

Чары хлынули из открытой коробочки и обрушились на Иглу горным водопадом. Колечко на груди вспыхнуло, рванулось вперёд с шеи так сильно, что Игла покачнулась и выронила коробочку, не успев захлопнуть крышку, чтобы остановиться неудержимый поток. Колечко дерёнулось снова, раздорвало цепочку, и та, в один миг обмоталась вокруг тельца. Кольцо раскалилось добела, вплавляясь в серебряную плоть.

— Нет! — вскрикнула Игла, падая на колени и подхватывая коробочку с пола. Попыталась забрать колечко, но то обожгло ей пальцы. — Ай! Светозар, вернись! Куда же... Ай!

— Игла?

Игла вздрогнула, замерла, боясь поднять глаза. Ей послышалось. Ей, должно быть, послышалось. Сердце громко застучало, зашумела кровь в ушах, скрывая все остальные звуки. Точно. Точно показалось.

— Игла.

Она подняла взгляд и вскрикнула. Он стоял перед ней. Живой. Настоящий.

— Светозар?

Он посмотрел на свои руки, будто и сам не мог поверить в то, что происходит. Поднял взгляд на Иглу и улыбнулся своей светлой улыбкой, точно такой, какой Игла помнила. Которую никогда не забывала.

— Игла! — Он бросился к ней, протянул руки, чтобы обнять. Она кинулась ему на встречу...

И не почувствовала прикосновения.

Руки Светозара холодом прошли сквозь её тело, и его тело дымом завихрилось вокруг её ладоней. Игла покачала головой, глаза напонились слезами, сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот не выдержит. Светоза разочарованно выдохнул, но этот вздох не омрачил счастья, которым сияло его бледное лицо.

— Я так мечтал увидеть тебя. Ты не представляешь... Я с ума сходил внутри этого дурацкого кольца. Я...

— Игла? — Стук в дверь заставил Иглу подпрыгнуть от испуга. Голос Дара мурашками пробежал по коже. — Всё в порядке? Мне показалось, я слышал крик.

Игла оглянулась, не зная, что ответить. Светозар встал между ней и дверью.

— Это он, — то ли спросил, то ли нет он. А потом, прочитав что-то на лице Иглы, промрачнел. — Это он. — Светоза развернулся к двери. — Это его сердце.

— Игла? Ты не одна? Я слышу чей-то голос. С тобой всё хорошо? — голос Дара стал громче. — Ответь. Игла.

Светозар зарычал и направился к двери. Игла дрожала, не понимая, что делать. В голове отчего-то стало совершенно пусто, тело оцепенело, коробочка в руках задрожала.

— Игла, я вхожу. — Дар так и не дождался ответа. Дверь распахнулась, и Игла одним быстрым движением захлопнула коробочку. Светозар исчез. Дар влетел в комнату. Его взгляд метался по спальне в поисках врагов, но не находил никого, кроме дрожащей всем телом Иглы. Ласка забежала в комнату следом.

— Что случилось? Мы слышали, как ты кричала.

Игла молчала.

— Ты в порядке? — спросил Дар, внимательно глядя на неё, пытаясь разглядеть несуществующие раны.

— Д-да, просто... сон дурной, — пробормотала Игла, сжимая коробочку так сильно, что побелели пальцы.

— Ты стоя спишь? — подняла брови Ласка.

— Нет, я... — Игла не понимала, почему и зачем врёт. Сердце всё никак не хотело успокаиваться, воздух с трудом пробивался в лёгкие. — Я проснулась, испугалась и встала... Я...

Дар оказался рядом так быстро, что она даже не успела заметить, как он двигался. Коснулся прохладной ладонью её владного лба. Брови его тут же сошлись на переносице.

— Ты вся горишь. Заболела.

— Нет, я...

— Хватит на всё отвечать «нет», — покачал головой Дар.

— Нет.

Дар закатил глаза, подхватил её на руки и уложил в постель. Попытался забрать коробочку у неё из рук, но Игла не позволила, прижала её к груди, будто сокровище. Настаивать Дар не стал, накрыл Иглу одеялом.

— Я заварю тебе малиновый отвар, он поможет справиться с жаром.

— Не нужно.

— Молю, Игла, прекрати перечить. Ты заболела, хочешь помереть в самый разгар путешествия?

— Нет.

— Ну, хоть одно «нет» к месту, — улыбнулся Дар, подоткнул одеяло. — Отдыхай. Я скоро вернусь.

Он вышел из комнаты. Ласка проводила его задумчивым взглядом, а потом повернулась к Игле. Помявшись несколько мгновений, она достала из косы гребень и положила его на краешек кровати.

— Вот, — сказала она. — Сегодня он тебе нужнее.

— Не стоит...

Ласка покачала головой и улыбнулась.

— Если что зови. Мы рядом.

Игла кивнула, и Ласка выбежала из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.

Тишина наполнила комнату, лучина у стола догорела и погасла, уступив место ночной тьме.

— Светозар? — почти беззвучно позвала Игла.

Никто не ответил.

Глава 20

Игла пролежала в лихорадке три дня. Ей снились беспокойные, вязкие и темные, как болотные воды, сны. Простыни и ночная сорочка намокали от пота так быстро, что Ласка не успевала их менять. Дар приносил еду, но Игла не находила сил поесть, и Дару приходилось уговаривать её и кормить с ложки. Игла ворчала, недовольная его приставучестью, но всё же съедала ложку-другую под пристальным взглядом золотых глаз. Вздрагивала, когда его прохладная рука ложилась на разгорячённый лоб и с облегчением вздыхала, когда по телу пробегала его невесомая, лёгкая как вуаль и нежная, как весенний ветерок, магия, которая ненадолго уносила вслед за собой жар, позволяя Игле заснуть.

На четвёртую ночь лихорадка притупилась, вернув ясность сознания. Игла лежала на кровати и поглаживала серебряную куколку, в тело которой намертво вросло её кольцо. Светозар лежал напротив и наблюдал за ней.

— Что ты помнишь? — тихо спросила Игла.

— Помню ли я, как умер? — каждый раз, когда Светозар говорил, по коже у Иглы шли мурашки, она всё ещё не могла поверить, что спустя год вновь слышит его голос.

— И то, что было после.

Светозар протяжно вздохнул. Странное движение, учитывая, что дышать он больше не мог. Перед Иглой «лежал» бесплотный дух, пустой, невесомый — постель под ним не проминалась, а от тела не исходило привычного тепла. Но выглядел он... совсем как живой, разве что чуть бледнее обычного.