Игла

— Что это? — спросил Светозар, наблюдая с крыши, как Дар достаёт из сундука деревянные дощечки с замысловатой вязью символов, выжженных на гладкой поверхности.

— Тебе это не понравится, но придётся потерпеть. Это заклинания из Империи Хэ, они отгоняют нечисть.

— Ого! Такие есть? И почему ими в гвардии не пользуются?

— Потому что они жутко дорогие. Они сделаны из освещённой тясячелетней сосны, в которую заживо вмуровывает себя местный монах. К тому же, гвардейцы охотятся на нечисть, а не отпугивают её. Зажги пожалуйста. — Он поднёс дощечки к Игле, и та почерёдно ладонями зажгла каждую. Дар потряс ими, сбивая пламя, и дощечки стали медленно тлеть, испуская тяжёлый, маслянистый запах. — С тлеющими дощечками не очень удобно передвигаться. — Он повесил одну из дощечек на крючок на стенке кареты туда, куда обычно вешали фонарь. Вторую повесил на замок сундука, а третью на крючок с другой стороны. — И последнее. Эти штуки не нравятся нечисти, чувствуешь?

— Да, — отозвался Светозар и сглотнул. — Кажется, меня тошнит.

— Угу, — Дар вернулся на козлы, где уже ждала его Игла. — Но если нечисть захочет напасть, то вполне возможно, неприятные ощущения в животе её не остановят. Так что смотрите в оба.

Дар тронул поводья, и лошади медленно вошли под сень леса.

Как только они оказались в тумане, на карету обрушилась тишина. Вечер, наполненный стрекотом кузнечиков, трелями птиц и шелестом трав, вдруг смолк, будто притаившийся от страха зверь. Даже карета притихла, и топот лошадей, почти неслышный, доносился издалека. Игла разожгла на ладони пламя, чтобы отогнать зловещие тени, и втянула носом воздух. Лес наполняли тёмные, густые чары, которые отдавали сосновой смолой, могильной сыростью и горькой полынью. Он них кружилась голова и становилось тяжело дышать. Со всех сторон, в густой темноте, среди необъятных стволов тысячелетних сосен друг за другом стали загораться светящиеся зеленью и золотом глаза. Мрак окутывал их так плотно, что было совершенно невозможно определить, кому они принадлежат. Сердце, чуя беду, стучало быстрее и громче, пальцы, несмотря на пламя, медленно леденели.

— Дар... — выдохнула Игла, озираясь по сторонам и придвигаясь ближе, чтобы ощутить надёжное тепло его тела. Его рука незаметно коснулась её ладони, а взгляд пристально следил за окружением, но даже от такого мимолётного прикосновения Игле стало легче дышать, а ледяная корка, сковавшая позвоночник, треснула, позволяя расправить плечи.

— Кто это? — пискнула Ласка, Игла оглянулась, но увидела лишь ещё с десяток наблюдающих за ними глаз.

— Не высовывайся, — велела Игла. — Кто бы это ни был, не встречайся с ними взглядом. — Она встала, чтобы проверить Светозара. — Как ты?

Он лежал на крыше, свернувшись в клубок и выглядел удивительно зыбким и серым, как окружающий карету туман.

— Нормально, — сдавленно ответил он, подтягивая колени к груди. — Эти дощечки, дым, от него всё внутри жжёт.

— Может, спрятать тебя в шкатулку?..

— Нет! — Светозар замотал головой. — Только не в шкатулку, я... я потерплю, ничего страшного. Только... не в... шкатулку.

— Переберись к Ласке в карету, — сказал Дар. — Внутри должно быть полегче. И мне будет спокойнее, если ты за ней присмотришь.

— Светозар? — Игла попыталась тронуть его за плечо, но коснулась только влажной крыши кареты. Светозар кивнул, Ласка открыла дверцу кареты, и Светозар прямо на ходу забрался внутрь.

Светящиеся глаза окружали их, подбирались ближе, зажигались в кронах деревьев, но не покидали теней. То ли дощечки Дара работали, то ли чудища пока размышляли над тем, как и когда лучше схватить свою добычу. Говорили, что где-то в Тёмных Лесах спрятаны врата в Навь, поэтому земли эти прокляты и обитают в них одни лишь чудовища. Игла не знала, правда ли это, но и спрашивать сейчас не хотелось. Ей казалось, что одно только упоминание Нави может навлечь на них беду и призвать чудишь гораздо страшнее тех, что прятались во мраке.

Под колёсами едва слышно не хрустел, нет, шипел настил из сухих сосновых игл. Лошади беспокойно стригли ушами и то и дело норовили повернуть назад, Дар напряжённо вглядывался в темноту, которую яркое пламя едва ли заставляло посторониться. Чтобы не дрожать от страха, Игла сосредоточилась на ноже, который продолжал указывать им путь в глубь чащи. Следуя за ним, они свернули с тропы, и глаза расступились, позволяя им пройти. И отчего-то это вызвало у Иглы лишь больше тревоги, ей казалось, что им отворяют двери в ловушку, в которую они по своей глупости шли добровольно. Откликаясь на её страх, пламя на ладони задрожало, будто от сильного ветра, хотя воздух вокруг был совершенно неподвижен.

— Не дай ему потухнуть, — велел Дар. — Мы не должны остаться в темноте.

Пламя снова мигнуло, уменьшаясь в размерах.

— Я стараюсь. — Игла правда старалась, но охватившая её дрожь не позволяла магии свободно струиться по телу.

Рука Дара снова отыскала её ладонь и на этот раз взяла крепко. Почти как в тот раз, когда Игла делилась с ним своим пламенем. Магия хлынула через неё, и почти потухшее пламя вспыхнуло высоко и ярко, подобно факелу. В темноте кто-то недовольно заверещал, зашипел, ослеплённый светом.

— Ничего не бойся, — сказал Дар, переплетая свои пальцы с пальцами Иглы, позволяя пламени разгореться ещё ярче. — Я здесь.

Игла замерла, глядя в золотые глаза, в которых плясало отражение её пламени, в них читались уверенность, нерушимое обещание, готовность поделиться с ней стольким количеством силы, сколько потребуется. Это поразило Иглу так сильно, что даже страх отступил на второй план. Почему... почему он смотрит на неё так? Пламя вновь затрепетало, но на этот раз отзываясь на замешательство своей хозяйки, но теперь оно не собиралось гаснуть, оно разгоралось всё сильнее и ярче, и Игла, кажется, уже ничего не могла с этим сделать. С запозданием она кивнула и высвободила ладонь из руки Дара.

— Спасибо, — шепнула она, отводя взгляд и поднимая руку с огнём выше, чтобы спрятаться за ним.

Нож задрожал, закачался на шнурке, стал рваться вперёд, как пёс, почуявший добычу.

— Мы близко, — сказал Дар и пустил лошадей быстрее. — Смотри в оба.

Сперва ничего не менялось: всё тот же лес, всё те же сосны и зловещие глаза, но потом они выехали на новый участок, здесь лес был молодой, подсказывая, что не так уж и давно на этом месте ничего не росло. Глаза среди молодых деревьев не прятались, и когда карета пересекла границу нового леса, глаза не последовали за ней. Игла невольно вдохнула полной грудью — запах тут изменился, стал легче, свежее, в воздухе витали чары, оберегающие это место. Вдалеке показалась поросшая мхом каменная насыпь с тёмным провалом.

— Снова пещера? — нахмурилась Игла, разглядывая сгусток черноты среди валунов. Ошибки не было, она чувствовала, что нож звал их именно туда.

— Видимо, на что хватило воображения, — отозвался Дар, останавливая лошадей. Игла соскочила с козел и стала по очереди тушить дощечки — больше они были ни к чему, защитные заклинания здесь были повсюду.

— Я знаю, что это за место. — Светозар выбрался из кареты первым. Бледная от страха Ласка — за ним.

— Знаешь? — Игла удивлённо повернулась к нему, приминая о колесо кареты последнюю дощечку.

— Не уверен, но похоже на то, что нам рассказывали в гвардии. — Светозар озирался по сторонам. — Помните, был такой чародей Белогор?

— Я таких не знаю, — пробурчала Ласка, пытаясь спрятаться ему за спину.

— Ты в то время сидела в ларце, — сказал Дар. — Он остановил нашествие нечисти из Нави лет пятьдесят назад.

— Семьдесят, — поправила Игла. — Той осенью как раз были гуляния по поводу годовщины Великой войны. Ты, видимо, часть срока в ящике своём просидел.

— Похоже, каждый из нас где-то да сидел, — хохотнул Светозар и положил руки на пояс. — Так вот, нам по гвардии ходит байка, что Белогор был вовсе не герой, по крайне мере перестал им быть после войны. Говорят, Белогор ушёл в Тёмный Лес, уединился в пещере и практиковал в ней чёрную магию, чтобы вытащить из Нави душу своего погибшего на войне сына. Говорят, попутно он в этой пещере убил тридцать своих учеников. Как думаете, какова вероятность, что это именно та пещера?