Игла

Светозар сидел на крыше кареты и глядел вдаль. С той встречи у печи они с Иглой не разговаривали. Светозар держался в стороне, общались с ним только Ласка и Ветер, которые не знали деталей случившегося, а Игла не хотела обременять их, в конце концов оба они были ещё детьми. Дар не скрывал своей неприязни к Светозару, и не удоставиал его даже взглядом. Игла тоже не говорила с ним. Но не потому что стремилась наказать или сделать ему больно. Она попросту не находила слов, которые готова была обратить к нему, да и сил, чтобы эти слова произнести. Слишком свежи были раны, слишком мало времени прошло. Игла надеялась, что когда раны заживут, или хотя бы немного затянутся, она сможет наконец снова посмотреть Светозару в глаза и не мучить больше молчанием ни его, ни себя. Прошлого не изменить, но пропитывать свою жизнь и обидой и ненавистью Игла не хотела. Она надеялась, что со временем им обоим станет легче.

Всю дорогу Ветер не отлипал от окна, задавая бесконечные вопросы обо всём, что видел. В конце концов пали под натиском его любопытства все, кроме Мяуна, который продолжал терпеливо рассказывать про горы, реки, деревни и поля, мимо которых они проезжали.

Лошади мчали вперёд без устали, не уставая ни днём, ни ночью, и дорога для Иглы превратилась в один долгий, покрытый туманом день. Они останавливались на короткие привалы — размяться и перекусить, но надолго задерживаться на одном месте никто не хотел. Хоть они и расчитывали, что Забава не бросится за ними в погоню, напуганная нападением Дара и тем, что теперь все они знали её имя и могил ей противостоять, но всё же всем хотелось как можно скорее добраться до безопасного места и не вглядываться в лесные тени с плохо скрываевым беспокойством. Дар выглядел невозмутимо, но Игла ощущала лёгкую тревогу, исходившую от него. В том как он двигался, как смотрел на неё — иначе, не так, как прежде, будто охранял каждый её вдох.

Он ни о чём не спрашивал. Ни о той ночи, ни о ранах, которые не найти под одеждой, ни о её слезах. Но она знала: он помнит.

По ночам она просыпалась то ли от тишины — слишком глухой, слишком плотной. То ли от кошмаров, которых не могла запомнить, всё, что от них оставалось — тягучее, давящее чувство в груди. Игла садилась, зябко кутаясь в плащ, и ловила на себе обеспокоенный взгляд — Дар не спал. Ни разу не сомкнул глаз за всю дорогу. И путь казался ей бесконечным.

И всё же они добрались.

Терем встретил их сухим холодом, сквозняками и заснувшим очагом. Неуютное и пустое, но это было их убежище. Готовое принять их, потерявших дом, бегущих от опасностей, но — всё ещё полных надежд.

***

Зима пришла незаметно. Снег лёг на крышу, укутал лес и всё вокруг стало тише, медленнее, мягче.

Дни сливались в одно белое полотно. Игла просыпалась под тяжестью одеял и ночных кошмаров, и каждое утро немного удивлялась — она всё ещё здесь. Всё ещё цела.

Она старалась не думать о прошлом. О ночи в мрачном тереме у моря. О криках, боли и захлестнувшем её отчаянии от невозможности спастись. Они впечатались в память и не исчезали, но с каждым днём становились всё тише и бледнее.

Иногда она просыпалась, разбуженная собственным криком. В такие ночи Дар безмолвной тенью проскальзывал в комнату и садился на край кровати. Не прикасался, но она сама брала его за руку. Он держал её ладонь крепко, но осторожно, давая понять: он никуда не уйдёт, пока она не захочет. Она не хотела.

Иногда она не могла уснуть до самого утра и тогда они перебирались в гостиную, сидели у очага, болтали о пустяках или просто полчали. И Игла порой ловила себя на том, что смотрит на Дара слишком долго, будто пытается отыскать что-то в его лице. Он был прежним — и не был. В его взгляде поселилось что-то новое, тёмное и печальное. А может, оно всегда было там, просто Игла не замечала. Она никогда не взглядывалась в него по-настоящему.

— О чём думаешь? — сросил он однажды ночью, когда она вновь смотрела на него слишком долго.

— Иногда я боюсь, что багрец в твоей груди погаснет, — неожиданно для себя прошептала она. Такие сны ей тоже снились и пугали не меньше других кошмаров. А из головы всё не шла картина из купален, рана на спине Дара, которая не хотела затягиваться. Игла покачала головой, отгоняя воспоминания и неуверенно усмехнулась. — Знаю, это глупо...

Но Дар не засмеялся. Он взял её ладонь и прижал к своей груди. Багрец в ней разгорелся, отдавая тепло. Магия в нём стучала уверенно и ровно, направляя кровь по венам. Игла закрыла глаза, слушая безмолвное обещание Дара быть рядом и доверяясь ему. В ту ночь ей впервые не снились кошмары.

Жизнь шла своим чередом. Мир вокруг был равнодушен к ним, и в этом было странное утешение. Он не спрашивал, не жалел, не вспоминал. И со временем Игла тоже перестала оглядываться назад.

— Эй! А-ну, вылезай! Прятаться нечестно! — Ласка швырнула снежок и сугроб. Из-за него выглянул раскрасневшийся Ветер и метко метнул снежок в ответ. Ласка увернулась и тут же потянула за собой сидевшую на ступенях крыльца Иглу. — Идём, покажем ему!

Игла, смеясь поддалась, поправила варежки и подхватила горсть влажного снега. Но Ветер не дал ей слепить снежок. Оказывается, отсиживаясь в сугробе, он подготовил целую гору снарядов и теперь без остановки метал их в Иглу и Ласку. Они с криками стали убегать, чтобы спрятаться за ближайшим деревом. Спастись не удалось — снежки прилетели точно в цель. А последний угодил в Дара, который возник на дворе, ведя под уздцы коня. Он только что вернулся из Даргорода, куда отбывал по делам.

— Кто это сделал? — сурово спросил он, недовольно вытирая снег с лица.

— Это был Ветер! — выглянула из-за дерева Ласка.

— А это я! — крикнула Игла и метнула в Дара ещё один снежок.

— Ах так? — Дар наклонился за снегом. — Ну, держитесь.

Вихрь заметался по двору, занималось настоящее снежное сражение. Досталось даже Мяуну, когда тот вышел на крыльцо, чтобы позвать всех обедать. Обед был забыт почти сразу, и игра в снежки продолжалась. Ловкий и юркий Ветер лихо уворачивался от атак, но Ласка не давала ему спуску, быстро выгнала его из укрытия и закопала в снегу. Игла отбивалась от Дара, который метал снежки лениво, но метко. В итоге Игла не выдержала и просто стала пинать снег в его сторону. Перестаралась с замахом и, не устояв, упала.

— Цела? — Дар тут же возник над ней, закрывая собой яркое синее небо.

— Нужна помощь, — Игла протянула ему руку, а когда тот за неё взялся, дёрнула на себя. Дар не ожидал и тоже рухнул, едва её не задавив.

— С ума сошла? — выдохнул он облачко пара ей в лицо. Игла захохотала и столкнула его с себя.

— Не дождёшься! — она прытко оседлала его и сгребла снег со обеих сторон от его головы, забрасывая им его лицо. Дар недовольно заворчал, извернулся, обхватывая её руками, и они покатились по земле. Игла визжала и отбивалась от щекотки, пытаясь утянуть Дара в ближайший сугроб, но тот сопротивлялся. А потом всё и вовсе смешалось, когда на них, словно звери набросились Ветер и Ласка, присоединяясь к общей весёлой неразберихе.

Когда солнце над лесом заалело, напоминая о скором вечере, они, раскрасневшиеся, мокрые насквозь, уставшие и продрогшие наконец поспешили спрятаться в тереме. Тот, полный света, встретил их жарким теплом натопленных печей, ароматами щей и свежего хлеба. Мяун ждал их в столовой и ворчал, раскладывая сметану по тарелкам. Они шумной толпой расселись по местам, застучали ложками и кружками. После морожа щи казались обжигающими, но ели их жадно, стараясь скорее согреться. Ветер пересказывал снежное сражение, в котором стал главным героем, одолевшим остальных. Ласка кривлялась и беззлобно шутила над ним, локаясь локтями. Дар смеялся, потягивая горячий морс и глядел на Иглу, которая впервые за долгое время сияла почти так же ярко, как прежде.

Глава 39

Игла проснулась на рассвете. Небо над лесом сияло золотом, тени боязливо уползали под деревья, а снег искрился, приветствуя морозное утро. С кухни пахло блинами — Мяун времени зря не терял. Игла, кутаясь в шаль, шла от купальни на запах, когда услышала голоса, доносившиеся из библиотеки. Она заглянула в приоткрытую дверь, удивляясь, что остальные уже выбрались из постелей.

Ветер лежал на ковре и листал книгу. Читать он не умел, но очень старался научиться, хмурился и бормотал себе под нос слоги. За столом у окна сидел Светозар, он тоже что-то сосредоточенно читал. Переворачивать страницы у него получалось с трудом. Каждый раз приходилось останавливаться, медленно выдыхать с закрытыми глазами и только потом браться за уголок листа. Раза с третьего страница всё же сдавалась и переворачивалась. Светозара это злило, отчего чернильница на столе начинала подрагивать.