Игла

— Расскажи мне о ней. Забава сказала, ты её прогнал.

Дар покачал головой.

— Должно быть, так она сказала Забаве. Лада ушла сама. Так же неожиданно, как и появилась. — Он откинулся на спинку лежанки и прикрыл глаза, вспоминая. — Она появилась на пороге моего терема лютой зимней ночью, ворвалась и принялась хозяйничать как у себя дома. Прямо как кто-то ещё, — он приоткрыл правый глаз и покосился на Иглу. Та хмыкнула и отпила горького варева. — Не знаю почему, но я не сумел её выставить. Может, из-за бури за окном, которая не прекращалась, кажется, целый месяц, может, почему-то ещё. Я был слишком занят поисками сердца, запирался в библиотеке, метался вслед за малейшими зацепками, даже не представляя, что... — Он вздохнул, потирая лоб. — Я редко появлялся дома. Мы почти не виделись, едва ли с десяток раз разговаривали. Однажды на одной из вылазок меня ранили и она помогла мне наложить повязки. Пожалуй, это было наше самое долгое взаимодействие, но и тогда я ничего не почувствовал, не понял. Ни разу не спросил, нужна ли ей помощь. — Он усмехнулся и с сожалением поморщился. — Лада прожила у меня до весны и ушла с первой капелью. Я проснулся — а её и след простыл.

— Вот так просто? Она ушла ничего не сказав?

— Оставила записку. Что-то вроде «Спасибо за приют. Отправляюсь на поиски своего места. Может, ещё свидимся». Я забыл о ней почти сразу и не вспоминал до того, как Забава... — он замолчал, сжимая кулаки. Игла, помедлив, накрыла его ладонь своей.

— Ты не мог знать.

— Я мог быть внимательнее. Может быть, тогда всё сложилось бы иначе. Для всех нас.

Игла пожала плечами.

— Может быть. Бабушка бы превратилась в красавицу, ты нашёл бы своё сердце. Я бы умерла в лесу, потому что бабушка бы меня не нашла. Светозар бы не поехал ко мне со службы и не погиб бы. Я бы не вломилась в твой терем и не сидела бы здесь сейчас. Но судьба распорядилась иначе.

Дар посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом.

— Я не верю в судьбу. Нас ведёт вперёд наш выбор, а не рука богов.

— Поверю сыну богини, — усмехнулась Игла, убрала руку, разрывая прикосновение, и спрятала взгляд. — Значит ли, что ты жалеешь, что тогда, тысячу лет назад не сделал другой выбор? Не выбрал Ладу?

— Нет. Да и что-то мне подсказывает, что это она не выбрала меня, — он слабо улыбнулся. — Она выбрала не подчиняться Забаве.

Игла кивнула, чувствуя правду в его словах. Бабушка никогда никому не подчинялась и учила тому же Иглу. Не идти за чужим словом, и выбирать то, что по сердцу. Игла урок усвоила и не шла за волей других, вот только и сердце своё она не всегда слушала. Чаще думала о чужой нужде, а не о своих желаниях. Может, поэтому сердце её теперь рвалось так больно, так отчаянно. Никогда и никому оно не принадлежала, но теперь жаждало наконец согреться, соприкоснувшись с сердцем другим.

— Я тоже хочу сказать, что... — Игла вдохнула, пытаясь совладать с охватившими её новыми чувствами. — Я не жалею, что выбрала вломиться в твой терем. — Она рассмеялась, чтобы скрыть смущение. — И что вытащита тебя из того дурацкого сракофага.

Дар засмеялся, склонив голову набок, и глаза его заблестели, ловя отсветы пламени. А Игла спряталась в кружке с отваром, но теперь даже не заметила его горечи.

— Спасибо за это, — сказал Дар с нежной улыбкой. — Я у тебя в долгу.

— Брось! — Игла поставила кружку обратно на столик. — Ты уже не раз меня спасал. Если подсчитать, окажется, что это я тебе задолжала.

— Осторожно, дикая, — его улыбка стала по-лисьи лукавой. — Вдруг попрошу вернуть долг.

— Как мне повезло, что у бедной лесной ведьмы ничего нет за душой, — весело прищурилась Игла, подаваясь вперёд. — Да и что может понадобиться Кощею, у которого терем набит сокровищами со всего света?

Дар подпёр голову кулаком и сделал вид, что задумался.

— Например, — протянул он. — Поцелуй... Скажем, по одному, за каждое спасение!

Игла фыркнула, заливаясь румянцем.

— Ишь чего захотел! Не буду я тебе поцелуями платить!

— Так и быть, — благосклонно кивнул Дар. — Если ты так сильно хочешь меня поцеловать, можешь сделать это и просто так.

— С чего ты вообще решил, что я хочу! — Игла возмущённо всплеснула руками.

— Потому что я красив и притягателен, как бог, — с наигранным самолюбованием ответил Дар. Замолчал, глядя Игле в глаза, и, потеряв улыбку, добавил тихим низким голосом. — И потому что я до безумия хочу поцеловать тебя.

Сердце в груди кувыркнулось, заметалось пойманной птицей, Игла замерла, во все глаза глядя на Дара, который смотрел на неё так уверенно и серьёзно, немного смущенно, отчего его щёки тоже обагрил румянец. Он не двигался, не требовал, не пытался взять то, чего так хотел. Он ждал. Позволял Игле решить — чего хочет она.

А Игла хотела пойти туда, куда уже давно звало её сердце.

Она подалась вперёд. Осторожно, будто ступала по тонкому льду. Она боялась, что если пойдёт быстрее, то просто сойдёт с ума, не выдержав наплыва собственных чувств. Никогда прежде она не испытывала подобного, никогда не тянулась к кому-то с такой силой.

Их губы соприкоснулись, и сердце в груди Иглы взорвалось жаром. Горячая волна дрожью прошла по спине и устремилась к низу живота. Дар ответил ей нежно, осторожно, будто и сам боялся дать себе волю и сорваться в пропасть. Игла судорожно выдохнула и приоткрыла губы, приглашая Дара быть смелее, и тут же почувствовала его горячий язык. Поцелуй с привкусом сладкой клюквы и горькой душицы становился глубже, ярче, осторожность сменялась страстью, жар стал невыносимым настолько, что одежда, казалось вот-вот вспыхнет прямо на ней. Игла положила руки на грудь Дара и тут же отёрнула — багрец в его груди сиял, обжигал, и пламя Иглы тянулось к нему с неистовой силой.

Почувствовав это болезненное, почти непреодолимое притяжение, они отпрянули друг от друга. Ладони Иглы светились, жар разгорался подобно лихорадке. Голова шла кругом. Больше всего на свете она хотела вернуться к губам Дара, и видела, что он хотел того же, но они оба замерли, испуганно глядя друг на друга.

— Мне... нужно на воздух, — выпалила Игла и вскочила с лежанки, боясь, что если не выйдет на улицу, превратится в факел и спалит всё вокруг.

— Постой... — Дар встал вслед за ней, но Игла покачала головой и выбежала прочь.

Она выскочила из терема в одном только платье, босиком, упала на колени и окунула руки по локоть в глубокий снег. Тот зашипел, пошёл паром, а Игла зажмурилась, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Оно стучало в ушах, в горле, во всём теле, вся она, казалось, содрогалась вслед за ним. Что это? Почему? Мысли путались, голова шла кругом и Игла, не выдержав, завалилась на бок, даже не заметив, что снег под ней растаял, земля покрылась яркой по-весеннему зелёной травой, робко подняли головы белоснежные подснежники. Трава укутала её подобно одеялу, убаюкивая и успокаивая. Игла глубоко вздохнула и позволила себе закрыть глаза.

***

Светозар не собирался идти на поводу у Забавы. Он знал, что связываться с ней — себе дороже. Пусть она не умеет лгать, но это не значит, что не найдёт способ обмануть. Светозар собирался найти Иглу или Дара и рассказать им обо всём, что запланировала Забава и о том, что они были правы — Забава совершенно бессильна, пока они отсиживаются в тереме Дара.

Но потом он увидел их.

Дар целовал Иглу. Набросился на неё как дикий зверь, мерзкий и жадный, желающий заполучить то, что ему не принадлежит. Она дрожала в его руках, не в силах сопротивляться его напору. Как он посмел. Ублюдок. После всего, что она пережила. Зная, что он — Светозар — совсем рядом. Зная всё это, он посмел возложить руки на его женщину.

У Светозара ёкнуло сердце, когда Игла оттолкнула Дара, потрясённая, испуганная будто мышка. Она выскочила из комнаты так стремительно, что даже не заметила Светозара, притаившегося в тени коридора. Больше всего на свете он хотел броситься следом, утешить её, сказать, что он рядом. Но сперва он должен был её защитить.

Полный гнева Светозар выступил из тени и с ненавистью посмотрел на Дара, который, кажется, тоже собирался последовать за Иглой. Ну, нет, этому не бывать. Он не позволит ему прикоснуться к ней снова.