Искатель, 2000 №7

Работает в научно-исследовательском институте «Кремень», числится в должности младшего научного сотрудника в лаборатории. Сделать карьеру не стремится, в делах инертен, утром опаздывает. Однако пишет диссертацию, и уже не первый год. Есть информация, что в настоящее время Аржанников нанял дописывать диссертацию спившегося доктора наук не бесплатно — бутылка водки за страницу текста.

В годы, когда институт не финансировался, пробовал заняться разнообразным модным бизнесом. Делал кукол Барби, но они не покупались, потому что смахивали на матрешек. Затем основал фирму по производству снаряжения для поисков кладов; фирма развалилась, как нерентабельная. Также пробовал зарабатывать модными наколками на теле клиентов классических картин, соборов, церквей и тому подобное, но вынужден был прекратить после того, как у одной клиентки произошло заражение крови. Теперь Аржанников не верит ни в капитализм, ни в СМИ, ни государственным деятелям. Ругает коммунистов и советскую власть за то, что сделали его честным и не научили воровать: когда все воруют, ему трудно жить.

Однако мечтает разбогатеть и жить по-американски. В одной из комнат двухкомнатной квартиры делает второй туалет и вторую ванну в форме гигантского унитаза.

О больной матери заботился до самой ее смерти: приезжал к ней в свой обеденный перерыв, снабжал фруктами и соками, пригласил для лечения известную целительницу Ираиду.

Выпивает бессистемно, редко, но может напиться до потери обуви. Два года назад, оставшись после работы в помещении лаборатории вместе с охранником и выпив на двоих 3 (три) семисотграммовых бутылки водки, жарил шашлыки в муфельной печи. Возникший пожар потушил дистиллированной водой.

Аржанников три года сожительствовал с аспиранткой экономического факультета университета, которая один сезон была объявлена «Мисс города». Чтобы сойтись с ней, Аржанников выдал себя за доктора физико-математических наук. Поскольку умерший отец оставил ему крупную сумму денег, то Аржанников для поддержания вида хорошо обеспеченного ученого шиковал вплоть до посещения с аспиранткой стрип-бара, где заказывал обнаженный танец на своем столике за двести долларов. Эта связь кончилась, когда иссякло отцово наследство.

Затем Аржанников сожительствовал с продавщицей ларька «Горячие беляши», называя ее «женщиной с тонкими лодыжками». Разошелся, когда установил, что у нее силиконовая грудь.

Влюблен в секретаршу Эльгу Вольпе, систематически пьет кофе в ее приемной, но без взаимности. Эльга положила глаз на старшего научного сотрудника Лузгина».

Следователь Рябинин прижал трубку к уху, вслушиваясь в слова прокурора. Слов-то несколько, как в телеграмме, — труп на Троицком кладбище. А если сказать прокурору, что по местам происшествий уместнее гонять молодых следователей, а не пятидесятилетних? Но прокурор сообщил, что машина ждет. Оставалось взять следственный портфель да плащ на случай дождя.

Не физические нагрузки и не суета пугали Рябинина — оперативную работу не любил с молодости. Ему положено думать, распутывать, догадываться. Уголовное дело без тайны — что книга без смысла. Он не читал и не смотрел триллеры с боевиками, выбирая психологические детективы.

Водитель подъехал к церквушке. Ему объяснили, что к месту происшествия прямой автомобильной дороги нет и лучше кладбище обогнуть со стороны пустыря. Со стороны пустыря искать не пришлось: у ограды стояли люди и машина «скорой помощи». Главное, у ограды стоял майор Леденцов, который распахнул высокую калитку, видимо, обычно запертую на цепь.

— Разве не труп? — удивился Рябинин «скорой помощи», которая у мертвых тел обычно не задерживалась.

— Сейчас узнаем, — спокойно отозвался Леденцов.

Чего там узнавать, если тело женщины боком втиснуто в просевшую щель меж двух могильных плит, словно его хотели похоронить? Криминалист сфотографировал позу и окрестные места.

— Труп придется вытащить, — предложил судмедэксперт.

Это было не просто, поскольку голова с половиной туловища оказались в темном провале под плитой. Пошли за рабочими и ломами. Кривые кресты, ямы вместо надгробий, могильные холмики. Почему у бандитов проблемы с телами убитых? Вези труп сюда и прячь. Хоть в пустоту под памятник засунь, хоть подзахорони в любую старую могилку, хоть попроси этого длинного рабочего выкопать яму. Искать на этом запущенном куске кладбища никто не догадается.

Подошел молодой и не по годам вальяжный человек, с которым следователю встречаться приходилось — директор кладбища. Улыбнулся он почти извиняюще:

— Какое-то недоразумение…

— Ага, труп, — поддакнул Рябинин.

— Не пойму, в чем дело.

— Господин директор, у меня философский вопрос.

— Да-да, слушаю.

— Умершие люди — спокойные?

— Естественно, — удивился директор.

— Почему в тихом месте, где одни покойники, столько безобразий? Похоронная мафия, пьянство, вандализм с памятниками, бомжи…

— Убийства у нас давно не было, — оправдался директор.

— А это? — Леденцов кивнул на торчащие женские ноги.

Подальше, у южных ворот, темнела похоронная процессия. Рябинина удивил автобус, чем-то похожий на муравьиное жилище: в одну дверь люди входили, из другой выходили. Беспрерывно. Он спросил у директора:

— Что это?

— Автобус-буфет.

— Торгует?

— Поминки.

— Не понял…

— Поминающих много, в квартире не соберешь. Придумана такая форма: человек входит в автобус, принимает сто граммов с бутербродом и выходит.

— А если захочет двести граммов?

— Идет вторично.

— Скоро поминать станут прямо в моргах, — решил следователь.

Труп высвободили. Женщина. Что-то нестандартное и необычное было в ее одежде. И прежде чем мозг превратил увиденное в информацию, Рябинин глянул в лицо покойной. Великоватый нос, заостренный смертью…

— Визуально никаких ран и никакой крови, — сказал судмедэксперт, приготовившись их искать.

— Она умерла от сердечной недостаточности, — тихо подсказал Рябинин.

— Самонадеянное заявление, — удивился судмедэксперт, привыкший к скромности следователя.

— Сергей Георгиевич, мистика! — вскрикнул майор.

— Может быть, вы скажете и время смерти? — все-таки обиделся судмедэксперт за легкомысленное вторжение следователя в область медицины.

— Я вам даже скажу ее имя: Ирина Владимировна Лузгина.

К моргу подъехало такси. Из него вышла женщина, на которую прохожие оглянулись. Вроде бы ничего особенного: девицы одеваются экстравагантнее. Непонятно каким образом, но ее одежда и фигура казались производными от этого мрачного заведения.

Тускло-матовые щеки. Чернота глаз, бровей, ресниц и подглазья сливались в иконную суровость. Темные очки-банки выпирали с лица как фары. Черная плоская шляпа, из-под которой торчали светло-пепельные кудряшки. Длинный темно-синий пиджак и брюки. Кто она, прилетела с обратной стороны Луны? Или агент по страхованию трупов?

Женщина прошла к секционному залу. Прежде чем открыть дверь, она достала из сумки платок, смочила его духами, приложила к носу и вошла.

Слишком ярко для такого заведения. Наверное, от белого кафеля стен и лежаков. Два трупа. На одного она еще взглянула; от второго, кроваво-растерзанного, поспешно отвела глаза.