Исповедь убийцы

Я не смогла избежать в голосе ненужного разочарования, смешанного с обидой, но настроение опять испортилось, хотя куда уж больше?

Разозлившись, я наклонилась и принялась искать в сумке блокнот с ручкой, чтобы успокоить нервы рисованием и получить небольшую передышку от разговора с вампиром.

Питер словно бы спохватился и взъерошил свои тёмные волосы, позволив некоторым прядям упасть на лоб и уши. Я только сейчас поняла, что сидела к вампиру так близко, что могла рассмотреть малейший блик и смену цвета в его зелёных глазах… Я видела, как он облизнул губы и чуть раздул ноздри, втягивая в себя смесь запахов, витавших в классе, включая мой собственный — чудаковатое сочетание пыли, пороха, металла, стирального порошка и цветочных духов, которые Тамина привезла мне в подарок, когда приезжала в гости.

Взгляд Питера внезапно потерял сосредоточенность, будто вампир ослеп и теперь усиленно пытался сориентироваться. Его пальцы пробежались по краю парты, задели кожаную куртку и проследовали дальше, вскоре найдя моё запястье. Я с удивлением наблюдала за поведением Питера и не особо сопротивлялась, когда он осторожно начал гладить тыльную сторону моей ладони большим пальцем. Я не двигалась и не пыталась отпрянуть, не говорила, дышала ровно и глубоко. Я могла сотню раз схватить Кроссмана за рукав, сбросить его руку со своей и выйти из класса, чтобы избежать странной ситуации. Но вместо этого я позволяла вампиру успокоиться и снова найти что-то, благодаря чему он с самого начала защищал меня и доверял.

Как ни странно, с каждым движением пальца Питера боль в пережатом Дэвидом запястье становилась всё слабее, пока не исчезла окончательно. И только тогда, когда Кроссман наклонился ко мне с понятным намёком на поцелуй, я наконец опомнилась и вскочила на ноги так стремительно, что уронила стул на пол. В классе было уже не так шумно, поэтому грохот произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Мы с Питером моментально стали центром внимания всех учеников, находившихся в кабинете политологии.

— Никогда не видели, как падает стул? — огрызнулась я и нетерпеливо махнула рукой, чтобы одноклассники отвернулись.

Некоторые неуверенно засмеялись, некоторые переглянулись между собой и пожали плечами, а Жюстина… А Жюстина о чём-то шепталась с Дэвидом, который кивал в мою сторону и невольно потирал руку в том месте, где я сдавила особенно сильно.

Я сжала челюсти и резко выдохнула через нос, успокаиваясь. Питер попытался меня поцеловать на глазах у предателя Линдермана? Серьёзно? И это в тот момент, когда он сидел рядом с главной сплетницей школы?

— У тебя вообще голова не варит? Ты что творишь? — зашипела я на Питера. — Я же предупреждала, что не надо меня целовать. У нас дружеское общение. Ты что, не видишь Дэвида? Он шпионит для Александра и полез ко мне перед уроком.

— Я не знал, что это он, — покачал головой Питер и внимательно посмотрел на Линдермана. Тот под взглядом вампира как-то сразу сжался и закрыл рот, а Жюстина притихла. Похоже, оба ощутили одинаковое опасение за свои жизни, учитывая то, что Кроссман не прятал зубы и посмеивался чересчур кровожадно.

Я ещё некоторое время постояла перед вампиром, но потом сдалась и села на прежнее место. Правда, теперь я украдкой покопалась в своей сумке и достала оттуда снятые накануне с предплечий небольшие ножны с оружием. Присутствие рядом чего-то стального и острого придало мне смелости и уверенности в себе.

— Как думаешь, если я поохочусь на Дэвида, Гильдия в твоём лице меня простит? — спросил Питер голосом, в котором не было ни капли раскаяния. Наоборот, вампир буквально лучился самодовольством и самоуверенностью, словно своей бурной реакцией и жарким монологом я разрушила его маску холодности и презрения.

— Не простит, но скрыто одобрит, — пожав плечами, усмехнулась я, после чего пристально посмотрела на Жюстину и Дэвида, виновников множества персональных проблем и катаклизмов миниатюрного масштаба. Если местной королеве школы я зла почти не желала, то прихвостня Александра охотно отправила бы на тот свет. Возможно, даже собственными руками.

— Неужели ты сменила гнев на милость?

— Не смешно, Питер, ни капельки. И, возвращаясь к нашим баранам, то есть к твоему дурацкому поступку с поцелуями, скажу одно: я тебе не игрушка и не домашнее животное. Не надо считать меня наивной дурочкой, которая растает от твоего внимания и положит мир к твоим ногам. Повторять ещё десять раз я не буду, понял?

— Эстер, ты слишком серьёзная даже для охотника, — хитро прищурился Питер, правда, было заметно, что мои слова до него дошли, и он сделал правильные выводы. По крайней мере, степень самодовольства стала меньше, и попыток приблизиться вампир больше не предпринимал.

— Ты вроде как хотел быть моим другом, так будь им. И хватит мной манипулировать и пудрить мне мозги. Никакой романтической ерунды и глупостей, хорошо?

— Пост сдан — пост принят?

Ехидство Питера можно было буквально потрогать, настолько осязаемым оно стало. Глаза смотрели остро и внимательно, но беззлобно, словно Кроссман действительно отпустил ситуацию и решил больше ко мне не лезть, особенно со смущающими и нелогичными действиями вроде объятий, поцелуев и прочей чепухи.

Проклятье, вот тут я поймала себя на мысли, что зациклилась на событии, произошедшем на моей кухне больше недели назад. Это не Питер упорно вспоминал тот момент, а я… Мда уж, дожили…

— И что ты имеешь в виду? — спросила я почти сердито.

— Ты теперь с Эриком, он для тебя лучше, чем старый вампир-убийца. К тому же, он наверняка сможет защитить тебя от Александра, правда же?

В голосе Питера просквозил неприкрытый сарказм, и я возвела глаза к потолку, проклиная тот день, когда согласилась приехать в Стоунбридж.

— Ты с ума сошёл? Или решил довести меня до дурдома? — спросила я якобы шутливо, но в последний момент голос подвёл и дрогнул. Обычный человек этого бы не заметил, а вот вампир услышал мгновенно.

Брови Питера взлетели вверх, а затем он весь подобрался, превратившись в живую пружину. Его взгляд стал острее кинжала, руки сложились на груди, губы дёрнулись в напрасной попытке улыбнуться. Он понял, что я не шутила. Я поняла, что он это почувствовал.

— А ты о ком больше переживаешь? О себе или обо мне?

Я оказалась застигнута врасплох, поэтому не сразу придумала, что ответить. С одной стороны, неожиданный вопрос Питера выбил меня из колеи, но с другой… Соблазн сказать что-нибудь дружелюбное и растопить между нами лёд был слишком велик.

— Хорошо, я скажу! — выпалила я, собравшись с духом. — Да, чёрт тебя подери, да! Я волнуюсь за твою шкуру и не хочу, чтобы кто-то другой тебя убил. А ещё я переживаю из-за сумасшествия, которое творится вокруг меня. Поэтому да, я переживаю, но за нас обоих. И мне дико не нравится, что ты изменился после поездки в Элленсберг и нашей размолвки. Теперь доволен?

Я опустила взгляд на край стола, а потом и вовсе отвернулась от вампира, посмотрев на Жюстину и Дэвида, которые снова заговорили друг с другом, но слишком тихо для моих ушей. Возмущение и досада на саму себя клокотали у меня в душе, грозя перерасти во что-то глобальное и не слишком хорошее. Мои слова всё осложнят, хотя… Куда уж сложнее?