Исповедь убийцы

— Эстер, повернись, — раздался требовательный голос Питера, но я покачала головой и трусливо провела рукой по волосам. Теперь моё лицо надёжно закрывали распущенные кудри. — Ну что ты как маленькая?

В голосе вампира было столько мягкости и тепла, что я не удержалась и чуть повернула голову. Совсем чуть-чуть. Если Питер считал себя мастером уговоров, то сегодня не его день.

— Эстер, не будь такой каменной…

— А теперь ты меня оскорбил. Спасибо, — ответила я с изрядной порцией яда.

Видимо, Питеру надоело подкрадываться ко мне и пытаться переубедить словами. Как ни цеплялась я за парту, он всё равно развернул меня к себе лицом, по ходу действия царапая пол ножками моего стула. Это самоуправство я стоически стерпела, хотя и скрипнула зубами, подавляя порыв обложить кое-кого слишком наглого трёхэтажным матом.

Вместо этого я хмуро смотрела на Кроссмана и молчала. Что-то в его глазах изменилось, стало мягче и… лучше? Это же таинственное «что-то» подтолкнуло меня не отрывать взгляда от Питера, который явно переживал внутренний конфликт: его лицо выдавало бурю эмоций, обычно вампирам не свойственных. Например, вину, досаду, злость, внимание, заботу и даже лёгкую форму уважения. Будь Кроссман человеком, я бы решила, что он собирается переступить через себя и сделать что-то такое, чего никогда раньше не делал.

— Ладно, признание за признание, идёт? Раньше я использовал тебя в своих целях, но ты и так это знаешь. Ты умная, иногда даже слишком. Но ты не знаешь, что через тебя я собирался разузнать всё о внутреннем устройстве Гильдии и сдать вашу организацию Дженис Маркула, чтобы уничтожить её раз и навсегда.

Открытием собственное «использование» для меня не стало. Я и правда сразу это поняла по поведению Питера и его замашкам верного рыцаря-защитника. Никакой вампир в здравом уме не будет любезничать с охотником и предлагать свою поддержку без выгоды для себя любимого. План Кроссмана был по-своему хорош и реален, если бы на моём месте был кто-то неопытный. Уж чего-чего, но обаяния и харизмы у вампира было немерено.

— Ты сказал, что это было раньше. Что изменилось сейчас? — спросила я, опустив ту часть своего ответа, где соглашалась с выводами о своих работающих мозгах.

— Я изменился, — просто ответил Питер и пожал плечами. Смотрел он не на меня, а куда-то на стену, где висели бесчисленные таблицы с аналитикой и датами важных исторических событий. — С каждым днём я наблюдал за тобой, за твоими подчас жалкими и глупыми попытками стать своей в городе монстров. Ты никого не боялась, не удивлялась оказанному тебе приёму, но и тайн своих не выдавала. Однако было в тебе что-то такое, что заставило некоторых вампиров, а также многих ликанов встать на твою сторону. Я бы сказал, они нашли в тебе надежду, но на что? Даже я сам не стал исключением и начал понимать, какая ты незлая и разумная на самом деле. Да, в твоей жизни было много зла, и ты закрылась ото всех, спрятала настоящую себя, девушку, которая верит в хэппи-энды и не считает всех сверхъестественных созданий исчадиями Ада. Мне стало нравиться постепенно втираться к тебе в доверие и играть на твоей ненависти к вампирам. Только я заигрался и чересчур увлёкся. Это не я тебя изменил, а ты день ото дня меняла меня. Поняв это, я решил уехать из города, выбрав первый попавшийся предлог. Александр оказался очень кстати, поэтому мой клан с чистой совестью отправился на охоту. Я думал, что хоть там всё обдумаю, разложу по полочкам, осмыслю и сделаю выводы. Сколько времени прошло? Я по-прежнему не понимаю, зачем ты всё это делаешь. Зачем тебе нас убивать? Почему не можешь сблизиться со мной? Славу после зачистки Стоунбриджа всё равно заберёт Жаклин Трейт и Гильдия.

Я молча дослушала Питера до конца и надолго задумалась, взвешивая слова перед ответом. То, что он изменился и стал более нормальным, я заметила сразу. Хищная натура по-прежнему оставалась в вампире, но при мне он всегда держал себя в руках и не перешагивал невидимую черту между монстром и человеком. И его игру я тоже заметила, особенно когда Кроссман начинал убеждать меня, что не все чудовища опасные и злобные твари. Да, я всё это заметила, только… ничего не стала говорить. Девушка, которая верит в хэппи-энды, умерла 5 лет назад. На её месте осталась убийца, чьим главным желанием было отомстить за смерть охотников и заглушить вину, которая грызла меня не первый год.

— Вера города берёт. Я верю, что до тебя можно достучаться, — не дождавшись от меня никаких связных слов, произнёс Питер.

— Смелость… — машинально поправила я, ощущая на плечах кипящий котёл мыслей вместо головы. — Смелость города берёт.

— Разве? — улыбнулся вампир, но его улыбка не была весёлой. Скорее, он выдавил её из себя, как выдавливают последние крохи зубной пасты на зубную щётку. — А что мы без веры? Так, куски мяса, которые ходят, разговаривают и хотят только три вещи: деньги, бессмертие и славу. Однажды поверив в сказку, люди вылечиваются от смертельных болезней. С верой за спиной рыцари и солдаты шли в безнадёжные бои и выигрывали, когда это казалось невероятным. Думаешь, смелость толкает нас жить? Нет, это всё вера. Так что нет, вера города берёт, а смелость так, стоит рядом и смотрит, чтобы всё было красиво и по-геройски.

Я нахмурилась, прикидывая в уме, соглашаться или нет с интересной логикой Питера. Но чем больше я об этом думала, тем яснее понимала — он прав, причём во многом.

— Теперь мне кажется, что нам давно стоило поговорить откровенно. Спасибо за честность и пищу для размышлений.

— И всё же ты мне не ответишь, — засмеялся Питер, и мне показалось, что он играет. Его мимика была безупречной, но именно в этой безупречности и таилась фальшь. Обычно Кроссман ничего от меня не скрывал. Ну, большую часть дел он и правда рассказывал, а тут…

Похоже, прежние счастливые деньки без игры в шпионов успешно уплыли по Лете куда-то в сторону Ада. И я вместе с ними.

====== Шаг влево, шаг вправо... расстрел? ======

Без Аниты и Джерри день в школе показался мне непривычным и слишком уж насыщенным — острых моментов было предостаточно. Взять тех же Жюстину и Дэвида. После политологии, на которую миссис Хэндрикс так и не пришла, я, не предупредив Питера о своих планах, начала слежку за подозрительной парочкой. Ребекка и Бланка, которые общались с Жюстиной, но любили посплетничать с кем угодно, оказались просто неисчерпаемым источником информации, повергшей меня в состояние ступора на обеденном перерыве. Исходя из их слов, Дэвид ещё на прошлой неделе предложил моей заклятой подруге встречаться, на что она неожиданно для всех согласилась. И теперь эти двое проводили всё свободное время вместе, даже жили они рядом — через пару домов друг от друга.

Я с трудом вспомнила, что и правда часто видела Линдермана возле Жюстины, но не задумывалась о причинах такого поведения новенького. А сейчас всё встало на свои места.

На биологии, моём последнем уроке в расписании понедельника, миссис Стрит устроила мне допрос с пристрастием, но не по поводу почти всех отсутствовавших знакомых, а по теме урока — неполном доминировании генов цветной окраски «ночной красавицы», которая вместо белой или красной часто распускалась розовой. Мне не потребовалось много времени, чтобы собраться с мыслями и на «отлично» ответить на все вопросы, однако после того, как я села на место, я долго не могла унять дрожь в коленках. Почему-то каждый раз, когда мне приходилось говорить перед большим количеством людей, на меня нападала жуткая слабость в сочетании с нервозностью. Вот и сейчас ситуация не стала исключением.

— Не знал, что ты так хороша в биологии, — улыбнулся Питер и подмигнул мне в знак поддержки.

Утренний разговор на политологии не то чтобы сблизил нас, но определённо помог разобраться в нашем поведении. Теперь ни я, ни Кроссман не пытались избегать друг друга. Наоборот, мы много времени провели вместе, болтая о всякой чепухе и не забывая присматриваться к окружающим. Я в последний раз напомнила Питеру, что не собираюсь терпеть слухи о своей распущенности и тяге встречаться с двумя парнями одновременно, поэтому наше общение должно сводиться исключительно к словам. Никаких прикосновений!

— Факультативы, олимпиады, занятия в колледже, курсы в Гильдии, — ответила я так, словно рассказывала о чём-то обычном. Хотя, по сути, всё так и было. Для меня и моей нетипичной жизни в двух мирах.

— Курсы биологии или первой помощи? — спросил Питер, видимо, вспомнив вчерашний вечер и мои действия, когда я помогала Джерри. Пусть вампир и просидел всё самое важное на кухне, но вида аккуратной повязки и похвалы врачей в больнице оказалось достаточно, чтобы он сделал далеко идущие выводы относительно моих медицинских способностей.