Истина
Шрифт:
— Благодарю тебя, мой другъ. Какой ты чудный ребенокъ! Чей ты сынъ?
— Я — Эдмонъ Долуаръ, сынъ Жюля Долуаръ, учителя. Мой отецъ стоитъ вонъ тамъ, рядомъ съ господиномъ Сальваномъ.
Когда мальчикъ отошелъ, къ Симону подошла двочка и поднесла ему букетъ отъ женскаго отдленія школы.
— О дорогая крошка, благодарю тебя. Кто же ты?
— Я — Жоржетта Долуаръ, дочь Адріена Долуаръ и Клеръ Бонгаръ; смотрите, тамъ стоятъ мои родители, бабушка и ддушка, и дяди, и тети.
Посл нея къ Симону подошла Люсіенна Фроманъ и поднесла Симону букетъ отъ имени самаго младшаго члена семьи — Розы Симонъ, которую она держала на рукахъ.
— Я — Люсіенна Фроманъ, дочь Климента Фроманъ и Гортензіи Савенъ… А это вотъ Роза Симонъ, дочка вашего внука Франсуа и внучка вашего сына Жозефа, ваша правнучка и также правнучка вашего друга Марка Фромана, по своему родству съ бабушкой Луизой.
Симонъ взялъ своими дрожащими руками прелестную крошку и сказалъ:
— О мое сокровище, плотъ отъ плоти моей! Ты — радуга надежды; въ теб воплотилось окончательное примиреніе! Какъ хороша жизнь и природа! Она работала съ нескончаемой энергіей и создала васъ всхъ, чудныхъ, здоровыхъ, милыхъ дтей! Съ какою силою развивается каждое новое поколніе!
Вс представители Мальбуа тснились теперь вокругъ Симона, пожимая его руки, цлуя его. Савены — въ лиц Леона, мэра, и его сына Роберта; Леонъ привтствовалъ его сперва — какъ представитель города, а теперь — какъ другъ и почитатель, столь энергично потрудившійся надъ сооруженіемъ дома. Затмъ подошли Долуары: Огюстъ, строившій домъ, и Адріенъ, создавшій планъ, Шарль, сдлавшій вс слесарныя работы, и Марсель — столярныя. За ними Симону представились Бонгары: Фердинандъ, его жена Люсиль и ихъ дочь Клеръ. Вс они перероднились и представляли теперь одну семью, члены которой обступили Симона со всхъ сторонъ. Увидвъ прежнихъ своихъ учениковъ, онъ старался припомнить ихъ дтскія, свтлыя личики и переходилъ отъ одного къ другому, обнимая и цлуя, проливая слезы умиленія. Внезапно онъ очутился лицомъ къ лицу съ Сальваномъ. Симонъ узналъ его и бросился въ объятія своего дорогого учителя.
— О дорогой учитель! Вамъ я обязанъ своимъ спасеніемъ! Вы создали мужественныхъ борцовъ за правду, которые обновили міръ.
Затмъ онъ обнялъ и расцловалъ мадемуазель Мазелинъ и Миньо, который былъ такъ потрясенъ, что зарыдалъ.
— Вы меня простили, дорогой господинъ Симонъ?
— Простить васъ, мой старый товарищъ Миньо? Но въ чемъ? Вы — честный и храбрый сердцемъ. Какъ я радъ васъ встртить!
Трогательная церемонія близилась къ концу. Свтлый, красивый домикъ, выстроенный на мст прежняго домика въ улиц Тру, сіялъ на солнц, украшенный зеленью и цвтами. Холстъ, скрывавшій надпись, былъ внезапно снятъ, и надъ дверью доказалась мраморная доска съ золотою, сверкающею надписью: «Городъ Мальбуа учителю Симону во имя правды и справедливости, въ возмездіе за понесенныя страданія». А надъ этими словами крупными буквами: «Отъ внуковъ бывшихъ палачей». Съ площади, изъ оконъ сосднихъ домовъ раздались послдніе привтственные крики, въ которыхъ выразилась восторженная радость всхъ собравшихся здсь людей; они точно клялись, что отнын не отступятъ ни на шагъ отъ истиннаго пути торжествующей справедливости.
На слдующій день въ «Маленькомъ Бомонц» появилась краснорчивая статья, въ которой описывалась вся трогательная церемонія. Эта газета уже давно перестала быть тмъ грязнымъ листкомъ, который отравлялъ умы; она измнилась согласно повышенію интеллектуальнаго уровня читателей и стала тмъ, чмъ должна быть пресса, т. е. орудіемъ просвщенія, а не средствомъ въ рукахъ политическихъ разбойниковъ, развращающихъ читателей съ эгоистическою цлью. «Маленькій Бомонецъ», освженный, обновленный, оказывалъ теперь немалую услугу, распространяя всюду просвтительныя идеи на пользу всеобщаго мира и солидарности между людьми.
Нсколько дней спустя посл торжественной встрчи Симона надъ городомъ пронеслась гроза, одна изъ тхъ сентябрьскихъ грозъ, которыя всегда бываютъ очень опасны. Молнія ударила поблизости площади Капуциновъ, около школы братьевъ. Не прошло и мсяца посл этой катастрофы, какъ городъ былъ взволнованъ новымъ преступленіемъ: братъ Горгій лежалъ убитымъ около того самаго подозрительнаго дома, гд былъ найденъ трупъ Виктора Милома.
IV
Прошло еще нсколько лтъ, и Маркъ, все такой же здоровый, энергичный, продолжалъ радоваться, вмст со своей обожаемой Женевьевой, тому прогрессу, который совершался все въ томъ же направленіи, и мечта всей его жизни постепенно осуществлялась.
Новыя поколнія, дти дтей, росли, какъ благодатная жатва, чистыми, свободными, просвщенными. Прежде существовали дв Франціи, изъ которыхъ каждая получала различное образованіе и какъ бы отдльную культуру; эти дв Франціи ненавидли другъ друга и вели между собою борьбу. Для массы народа, разсяннаго по всмъ глухимъ мстечкамъ страны, существовало лишь начальное образованіе — немного чтенія и письма, немного ариметики, — самое необходимое просвщеніе, чтобы выдлить человка отъ животнаго. Для другой половины, которая находилась въ боле благопріятныхъ условіяхъ, существовало среднее и высшее образованіе, облегчая доступъ ко всякимъ должностямъ и власти. Иногда случалось, что изъ низшихъ классовъ человкъ пробивался впередъ и смшивался съ рядами избранныхъ. Но такіе люди были лишь исключеніемъ, и они лицемрно ставились въ примръ, какъ доказательство всеобщаго равенства; на самомъ дл общее образованіе задерживалось изъ опасенія слишкомъ явнаго торжества правды. Прошли годы, и Франція начала сливаться въ одну общую братскую страну; вс ея дти должны были пройти новую, свтскую, безплатную школу, гд преподаваніе основывалось не на схоластик, а на дйствительной научной подготовк. Надо было не только знать, — этого было недостаточно, — надо было еще научить людей любви, потому что истина только тогда благотворна, когда она основана на братской солидарности. Окончивъ эту школу, дти по свободному выбору поступали въ разныя спеціальныя школы, сообразно способностямъ каждаго; эти школы подготовляли работниковъ на всхъ поприщахъ труда, какъ практическихъ, такъ и научныхъ. Согласно новому закону, всякій гражданинъ страны считался за великую силу, которая должна быть использована, и культура этой личности считалась необходимою для всеобщаго блага, какъ частица національнаго богатства. Эти частицы, развитыя и научно образованныя, способствовали могуществу и величію страны. Сколько энергіи проснулось къ жизни благодаря. такому разумному пользованію. Изъ громадныхъ резервуаровъ народной силы можно было черпать безъ счету великихъ и могучихъ тружениковъ для промышленныхъ городскихъ центровъ. Наступалъ благодтельный расцвтъ духовныхъ силъ; народилось новое поколніе людей мысли и труда; заглохшія смена пустили здоровые ростки. Изъ среды народа выходили истинно геніальныя натуры; всеобщее возрожденіе человчества подготовляло великую эпоху будущаго, когда Франція снова явится просвтительною и освободительною націею и, высоко поднявъ свточъ истины, возвститъ всему міру торжество
справедливости. Итакъ, прежняя Франція исчезла; учителя заняли подобающее имъ положеніе уважаемыхъ тружениковъ на нив всеобщаго просвщенія. Т же преподаватели, которые обучали дтей азбук, продолжали свои трудъ и дальше по всмъ ступенямъ школьнаго образованія. Было доказано, что нельзя длить учителей на высшихъ и низшихъ; требовалось такое же количество знаній для первоначальнаго пробужденія дтскаго ума, какъ и для послдовательнаго его развитія. Недостатка въ учителяхъ не было съ тхъ поръ, какъ эта должность считалась самою почетною и хорошо оплачивалась; молодыя честныя силы притекали со всхъ сторонъ и съ самоотверженною готовностью подготовляли себ на смну новое поколніе просвщенныхъ гражданъ. Нація поняла пользу всеобщаго безплатнаго обученія на всхъ ступеняхъ образованія, несмотря на громадныя затраты. Эти деньги не пропадали даромъ, а служили для постепеннаго расширенія рамокъ образованнаго большинства. Наука выполнила свою задачу, создавъ новый порядокъ и подготовивъ народъ для братской работы на почв солидарности, причемъ счастье каждаго зависло отъ счастья общаго.Не проходило дня безъ того, чтобы Маркъ не отмчалъ новаго шага, сдланнаго по пути къ добру. Онъ одинъ еще остался на ногахъ изъ всей славной плеяды дружныхъ борцовъ. Почтенный Сальванъ ушелъ первымъ; за нимъ послдовали мадемуазель Мазелинъ и Миньо. Но больше всего потрясла Марка кончина Симона и Давида, обоихъ братьевъ, которые послдовали другъ за другомъ, связанные своею героическою любовью. Госпожа Симонъ отошла въ вчность раньше мужа, и вс жертвы ужаснаго дла теперь мирно почили въ земл; многіе изъ числа дтей ушли раньше отцовъ, потому что смерть скашивала безъ разбора, оплодотворяя ниву, на которой должны были вырости новыя поколнія. Маркъ покинулъ Жонвиль и поселился въ домик, выстроенномъ для Симона, который перешелъ въ собственность Жозефа и Сары. Сара продолжала жить съ мужемъ въ Бомон, такъ какъ Себастіанъ стоялъ попрежнему во глав нормальной школы. Но Жозефъ по болзни долженъ былъ выйти въ отставку и вмст съ женой Луизой помстился въ томъ же домик отца, въ верхнемъ этаж, надъ квартирой Марка. Такимъ образомъ часть семьи соединилась воедино и мирно доживала послдніе дни своей старости. Они слдили съ восторгомъ за плодотворною дятельностью своихъ дтей Франсуа и Терезы, которые теперь завдывали школою въ Мальбуа, представляя собою третье поколніе доблестныхъ служителей просвщенія.
Два года длилось это мирное существованіе членовъ семьи, собранныхъ подъ одною крышею, когда внезапная драма повергла ихъ въ отчаяніе. Франсуа, такъ любившій свою жену Терезу, въ расцвт лтъ увлекся, въ порыв страсти, хорошенькой двушкой, Колеттой Рудиль, которой было двадцать восемь лтъ; это была дочь старой ханжи, недавно умершей, о которой ходили слухи, что она была когда-то въ очень близкихъ отношеніяхъ съ еодосіемъ; двушка очень походила на него; у нея были жгучіе глаза и чувственный ротъ съ ярко-красными губами. Вдова жила на небольшую ренту, которую значительно посократилъ ея сынъ Фаустенъ, на двнадцать лтъ старше сестры, и подъ конецъ жизни она только что не умирала съ голоду. Фаустенъ получилъ мсто сторожа въ замк Дезирады, который совсмъ пришелъ въ упадокъ, благодаря разорительнымъ процессамъ; сосдняя община собиралась купить все это помстье, чтобы устроить тамъ народный домъ и пріютъ для выздоравливающихъ, среди роскошнаго парка. Колетта жила одна въ Мальбуа, почти напротивъ школы; она вела довольно свободный образъ жизни, и блескъ ея очей, веселый смхъ, вроятно, соблазнили Франсуа и зажгли въ немъ безумный порывъ страсти.
Когда Тереза впервые замтила измну мужа, она была страшно поражена и испугалась не только за себя, но и за свою дочь Розу, которой уже минуло двнадцать лтъ; безумный поступокъ отца могъ произвести сильное впечатлніе на двочку. Въ первую минуту Тереза хотла обратиться къ отцу и матери мужа и спросить у нихъ совта, какъ поступить въ своемъ гор. Она хотла разойтись съ мужемъ, предпочитая свободу сожительству съ человкомъ, который не любилъ ея и обманывалъ. Но у нея былъ спокойный и твердый характеръ, и она поняла, что на этотъ разъ лучше простить. Маркъ и Женевьева, опечаленные произошедшей размолвкой, старались вразумить своего внука. Онъ откровенно признался въ своемъ увлеченіи и покорно выслушалъ упреки, но въ его раскаяніи сквозила боязнь, что онъ вновь поддастся увлеченію. Маркъ впервые почувствовалъ, какъ непрочно человческое счастье. Недостаточно было просвщать людей, — надо было еще спасать ихъ отъ рабскаго подчиненія страсти, которая лишаетъ человка разсудка и толкаетъ на преступныя дянія. Всю свою жизнь онъ посвятилъ на то, чтобы вывести людей изъ мрачнаго подземелья невжества и, создавая счастье для другихъ, надялся создать счастье ближнихъ; и вотъ въ семь внука разыгралась драма, порожденная тою любовью, которая даетъ людямъ и блаженство, и страданія. Маркъ былъ въ отчаяніи, видя, что вс усилія его не привели къ истинному возрожденію человчества, потому что оно еще не могло побдить своей плоти, не могло вступить въ то царство мира, которое должно было царить на земл. Наступили каникулы, и Франсуа внезапно исчезъ. Онъ точно ждалъ окончанія школьныхъ занятій, чтобы почувствовать себя свободнымъ и убжать съ Колеттой. Семья хотла заглушить скандалъ и объявила всмъ, что Франсуа ухалъ за-границу, чтобы воспользоваться каникулами для поправленія своего здоровья. Въ Мальбуа ни для кого не была тайной истинная причина его отъзда, но вс молча принимали объясненія изъ чувства уваженія къ Терез, любимой всми учительниц. Она выказала много мужества при этомъ печальномъ событіи, скрывая свои слезы, сохраняя свое достоинство и оставаясь на своемъ посту, какъ будто не произошло ничего необычайнаго. Она удвоила свою нжность по отношенію къ Роз, отъ которой нельзя было скрыть семейнаго несчастья; она старалась любить ее за двоихъ и поддерживала въ ней чувство уваженія къ отцу, несмотря на его легкомысленный поступокъ.
Прошелъ мсяцъ; Маркъ ежедневно посщалъ бдную женщину, стараясь ее утшить, какъ случилось еще новое несчастье. Роза отправилась по сосдству навстить свою подругу, и Маркъ, пришедшій навстить Терезу, засталъ ее въ слезахъ. Онъ долго уговаривалъ ее не терять надежды на возвращеніе мужа; когда онъ собрался домой, уже наступилъ вечеръ. Воздухъ былъ удушливъ: чувствовалось приближеніе грозы. Роза все еще не возвращалась, и Маркъ ушелъ, не повидавъ ея. Онъ спшилъ скоре къ желзнодорожной станціи, чтобы не опоздать на поздъ, какъ вдругъ услышалъ около зданія школы несмлые шаги, какой-то глухой шумъ и наконецъ крики.