Истина

Ферма Аметъ, гд жилъ Леонъ Савенъ, находилась на другомъ краю Мальбуа; Марку и Адріену пришлось проходить мимо сквера, недавно открытаго во вновь отстроенномъ квартал. Они остановились около мста, выбраннаго архитекторомъ для постройки домика Симона.

— Вы видите, здсь соединены вс наилучшія условія…

Онъ прервалъ свои объясненія, увидвъ толстаго человка, который подходилъ, улыбаясь.

— А, дядя Шарль! — привтствовалъ его Адріенъ. — Не правда ли, дядя, если намъ удастся построить здсь домъ для Симона, о которомъ я теб говорилъ, — ты поставишь всю слесарную работу по своей цн?

— Да, конечно, мой другъ, если это доставитъ теб удовольствіе… Я это сдлаю и для васъ, господинъ Фроманъ, потому что все еще раскаиваюсь за т непріятности, которыя причинялъ вамъ когда-то.

Шарль женился на Март Дюпьи, дочери своего бывшаго хозяина, и давно уже сталъ во глав предпріятія своего тестя. У него былъ сынъ Марсель, ровесникъ Адріена, который женился на дочери столяра, Лаур Дюломъ; теперь онъ самъ принималъ подряды по столярнымъ работамъ.

— Я иду къ твоему отцу, — сказалъ онъ племяннику: — я сговорился увидться тамъ съ Марселемъ, чтобы переговорить о работахъ. Пойдемъ со мной: вдь у тебя тоже есть заказъ…. Не откажитесь сопутствовать намъ, господинъ Фроманъ: вамъ будетъ пріятно повидать своихъ бывшихъ учениковъ.

Шарль видимо былъ доволенъ встрчей. Маркъ воскликнулъ:

— Конечно, я буду очень радъ. Кстати мы составимъ смту.

— О, мы еще не дошли до смты! — воскликнулъ Адріенъ. — Да къ тому же мой отецъ не изъ числа увлекающихся… Но все равно, я охотно къ нему зайду.

Огюстъ Долуаръ, благодаря содйствію прежняго мэра Дарраса, теперь также занимался подрядами. Посл смерти отца онъ взялъ къ себ старуху-мать; такъ какъ старая улица Плезиръ была уничтожена, онъ нанялъ себ небольшую квартирку въ нижнемъ этаж на новомъ бульвар; въ дом находился обширный дворъ, гд онъ хранилъ матеріалъ для столярныхъ работъ. Квартирка была очень чистенькая; въ ней было много воздуха и свта. Когда Маркъ вошелъ въ опрятную столовую, его встртила госпожа Долуаръ, мать Огюста, и Маркъ невольно снова отдался воспоминаніямъ. Ей было теперь шестьдесятъ девять лтъ, и она казалась все той же заботливой хозяйкой, консервативной по привычк, не позволявшей ни мужу, ни дтямъ вмшиваться въ политику. Маркъ вспомнилъ, какъ она, бывало, останавливала своего мужа, высокаго блондина, еще не достаточно развитого и нсколько испорченнаго казарменною жизнью, любившаго повторять глупые разсказы о томъ, что Францію продали жиды. Однажды его принесли мертвымъ на носилкахъ: онъ упалъ съ высокихъ лсовъ и, какъ говорили, былъ въ тотъ день немного выпившій; но госпожа Долуаръ не признавала этого, потому что она принадлежала къ числу тхъ людей, которые всегда заступаются за своихъ близкихъ. Увидвъ Марка, она сказала ему:

— А, господинъ Фроманъ! Мы, кажется, съ вами порядкомъ состарились… Моему Августу и Шарлю было восемь и десять лтъ, когда мы съ вами увидлись въ первый разъ.

— Да, да, я помню. Я приходилъ къ вамъ просить отъ имени своего товарища Симона, чтобы вы позволили своимъ дтямъ сказать правду въ его защиту.

Несмотря на то, что это произошло такъ давно, старуха сразу стала серьезною и отвтила осторожно:

— Это дло насъ не касалось, и я была права, не желая вмшиваться, потому что оно многимъ причинило большія непріятности.

Въ эту минуту Шарль окликнулъ своего брата Огюста, который разговаривалъ съ Марселемъ на двор дома:

— Приходите-ка сюда: я привелъ къ вамъ гостя, да кром того, твой сынъ Адріенъ принесъ теб заказъ.

Огюстъ, такой же высокій и сильный мужчина, какимъ былъ его отецъ, крпко пожалъ руку Марка.

— А, господинъ Фроманъ! Шарль и я — мы часто васъ вспоминаемъ, когда говоримъ о своихъ школьныхъ годахъ. Я былъ плохимъ ученикомъ и часто объ этомъ жаллъ. Но все-жъ-таки вы не очень на меня гнваетесь, — не правда ли? А мой сынъ Адріенъ, — тотъ уже совсмъ воспитался въ вашихъ идеяхъ. — Онъ прибавилъ, смясь: — Я отлично знаю, какой заказъ принесъ Адріенъ! Онъ хочетъ построить домъ для Симона… Ну, это, положимъ, лишнее — строить такое помщеніе для бывшаго каторжника!

Несмотря на добродушный, шутливый тонъ, какимъ были сказаны эти слова, они все же очень огорчили Марка.

— Неужели вы все еще считаете его виновнымъ? Вдь была же минута, когда вы были уврены въ его невинности. А потомъ, посл возмутительнаго приговора въ Розан, вы снова стали сомнваться!

— Что длать, господинъ Фроманъ! Когда человка дважды осуждаютъ судомъ присяжныхъ, то поневол начнешь сомнваться… У насъ и времени не было разобраться въ этомъ дл. Нтъ, я не говорю, что онъ виноватъ; да намъ въ сущности это и все равно; мы даже готовы подарить ему домъ, лишь бы это дло разъ навсегда кончилось, и намъ бы перестали жужжать въ уши объ этомъ Симон. Не такъ ли, братъ?

— Да, это правда. Если послушаешь нашихъ молодцовъ, то мы одни оказываемся виноватыми за то, что допустили такую несправедливость. Мн, право, досадно. Хоть бы покончить поскоре.

Оба кузена, Адріенъ и Марсель, заинтересованные въ этомъ дл, разсмялись, празднуя побду.

— Ну, такъ, значитъ, мы столкуемся, — воскликнулъ Марсель, ударивъ по плечу отца. — Ты возьмешь на себя слесарную работу; дядя Огюстъ сложитъ стны, а я возьмусь сдлать всю столярную работу, — и ваша часть вины, какъ ты говоришь, будетъ покрыта. Клянусь, что мы никогда не коснемся больше этого вопроса.

Адріенъ тоже разсмялся и кивалъ головой въ знакъ одобренія. Но тутъ въ разговоръ вмшалась старуха Долуаръ, которая слушала до сихъ поръ молча, но, видимо, недовольная.

— Огюсту и Шарлю незачмъ выкупать свою вину, такъ какъ они ни въ чемъ не виновны; никому не извстно, виноватъ или нтъ господинъ Симонъ, и намъ, бднымъ людямъ, не подобаетъ совать носъ въ государственныя дла! А васъ мн жаль. Ты, Адріенъ, и ты, Марсель, вы оба воображаете, что можете чуть не пересоздать міръ… а сами ничего не понимаете. Вашъ ддушка зналъ, что въ Париж каждую субботу въ большомъ подземель собирались вс жиды-милліонщики и совщались, сколько заплатить тмъ негодяямъ, которые продавали Францію нмцамъ. Онъ зналъ, что такъ оно и было, потому что ему разсказалъ о томъ полковникъ его полка и поклялся своею честью, что все это истинная правда.

Маркъ посмотрлъ на нее съ удивленіемъ; его точно перекинуло на сорокъ лтъ назадъ. Онъ вспомнилъ глупыя побасенки, которыя повторялъ каменщикъ Долуаръ посл своей трехлтней военной службы. Огюстъ и Шарль слушали серьезно и, повидимому, не удивлялись словамъ матери: они съ дтства наслушались этихъ глупыхъ выдумокъ. Но Адріенъ и Марсель не могли удержать улыбки, несмотря на всю почтительную любовь къ бабушк.

— Еврейскіе синдикаты въ подвал! Бабушка, — воскликнулъ Адріенъ, — давно ужъ пора покончить съ этимъ вздоромъ! Въ нашъ вкъ вс религіозныя распри давно покончены.

Въ комнату вошла его мать, и онъ бросился ей навстрчу. Анжель Бонгаръ, бывшая ученица мадемуазель Рузеръ, дочь крестьянина, много помогала успху мужа, хотя и не отличалась большимъ умственнымъ развитіемъ. Она освдомилась о своемъ брат Фердинанд, о его жен Люсили и ихъ дочк Клеръ, которая сдлалась ея невсткой. Потомъ вся семья освдомилась о недавно родившемся Селестен, которому было всего дв недли; это былъ сынъ Марселя.

— Вотъ ужъ я во второй разъ прабабушка, господинъ Фроманъ, — замтила госпожа Долуаръ. — Жоржетта, Селестенъ, — эти малютки — мои правнуки. У младшаго сына Жюля уже сынъ двнадцати лтъ, Эдмонъ, но тотъ мн приходится внукомъ и не такъ меня старитъ.

Она старалась быть любезной и нсколько загладить свою сдержанную встрчу.

— Слушайте, господинъ Фроманъ, — мы, повидимому, не сходимся съ вами во многомъ, а мн вдь надо васъ поблагодарить за добрый совтъ, за то, что вы уговорили меня отдать Жюля въ нормальную школу. Я не хотла, чтобы онъ былъ учителемъ, считая это ремесло невыгоднымъ; а вы его учили и помогли ему выдержать экзаменъ, а теперь онъ отлично устроился.

Старуха очень гордилась этимъ сыномъ, который былъ старшимъ учителемъ въ Бомон, занявъ мсто Себастіана Милома, назначеннаго директоромъ нормальной школы. Онъ женился на учительниц Жюльетт Гошаръ, замстительниц мадемуазель Рузеръ, которая одно время завдывала школою въ Бомон. Ихъ старшій сынъ Эдмонъ поступилъ въ гимназію и учился отлично.