Истина
Шрифт:
Но когда цлый народъ охваченъ сознаніемъ громадной непоправимой ошибки, превратившей невинную жертву несправедливости въ несчастнаго страдальца, всею своею жизнью искупившаго эту ошибку, — онъ долженъ, по крайней мр, открыто покаяться въ своей вин и воздать этому человку высшія почести, какъ общественное возмездіе за понесенныя страданія; такой поступокъ обезпечитъ въ будущемъ торжество истины и справедливости.
Идея покаянія и возмездія, заброшенная въ толпу, постепенно пробивала себ дорогу и охватила наконецъ всю страну. Слдующій разсказъ еще больше тронулъ сердца и расположилъ ихъ къ сочувствію невинно пострадавшей жертвы: ходили слухи, что въ то время, когда кассаціонный судъ разбиралъ дло о незаконномъ сообщеніи, которое было сдлано присяжнымъ, девяностолтній старикъ Леманъ медленно умиралъ въ своемъ углу на улиц Тру, посл цлой жизни горя и лишеній. Его дочь Рахиль поспшила къ больному старику и не отходила отъ его изголовья. Но старикъ каждое утро какъ бы вновь оживалъ и силою воли противился смерти, говоря, что не хочетъ умереть, пока не получить извстія о полномъ оправданіи своего зятя и возстановленіи чести всей семьи. И дйствительно, когда до него дошло извстіе о снятіи вины съ Симона, онъ весь засіялъ отъ радости и умеръ въ тотъ же день, къ вечеру. Похоронивъ отца, Рахиль вернулась къ мужу, въ ихъ уединенное убжище въ Пиренеяхъ, и, посовтовавшись съ Давидомъ, ршила остаться тамъ еще года на четыре, пока имъ не удастся продать свой участокъ и ломку мрамора и реализировать небольшой капиталъ, который бы обезпечилъ ихъ дальнйшее
Прошли, однако, мсяцы и годы, и сознаніе это, хотя и томило отдльныхъ личностей, не могло сплотить массу и возбудить ея иниціативу. Поколнія слдовали за поколніями; люди, предавшіе Симона, сошли со сцены; теперь ихъ смнили внуки и правнуки. Весь Мальбуа возродился заново, и теперь въ немъ жили совсмъ иные люди, чмъ прежде. Благодаря новымъ людямъ и новымъ идеямъ, подготовлялось великое общественное движеніе, нарождалась та великая жатва, смена которой были брошены рукою честныхъ работниковъ народной нивы; издавна подготовленная эволюція создавала гражданъ, освобожденныхъ отъ суеврій и невжества, которые могли наконецъ отдаться всецло служенію истин и справедливости.
Жизнь между тмъ шла своимъ чередомъ; мужественные труженики, исполнивъ свой общественный долгъ, уступали мсто своимъ дтямъ, которыя продолжали начатое дло. Маркъ и Женевьева, доживъ до семидесяти лтъ, удалились на покой, и начальная школа въ Жонвил перешла въ руки ихъ сына Климента и его жены. Клименту было уже тридцать четыре года; онъ женился на Шарлотт, дочери Гортензіи Савенъ; жена его тоже подготовилась къ званію учительницы; Климентъ былъ счастливъ принять на себя веденіе школы въ Жонвил и продолжать дло, начатое отцомъ; такимъ образомъ одно поколніе за другимъ отдавали свои силы единственно полезному длу воспитанія народа, довольствуясь скромнымъ удломъ сельскаго учителя. Миньо тоже покинулъ свою школу въ Морё и поселился въ Жонвил по сосдству съ Маркомъ и Женевьевой; его замстилъ одинъ изъ прежнихъ учениковъ Сальвана. Такимъ образомъ въ Жонвил составилась цлая дружеская колонія созидателей народнаго самосознанія, сятелей истины, поборниковъ справедливости; Сальванъ и мадемуазель Мазелинъ тоже находились въ Жонвил и съ радостью въ сердц слдили за процвтаніемъ дорогого имъ дла, которому они отдали лучшіе годы своей жизни. Бывшій учитель въ Мальбуа, Жули, былъ переведенъ въ Бомонъ, куда направился и Себастіанъ; каждый изъ нихъ получилъ въ свое завдываніе отдльную школу. Въ Мальбуа училище, гд когда-то занимались Симонъ и Маркъ, перешло въ завдываніе Жозефа, сына Симона, и Луизы, дочери Марка. Имъ уже было подъ сорокъ лтъ, и ихъ сыну Франсуа, женатому на своей кузин Терез, дочери Себастіана и Сары, уже минуло двадцать два года; у нихъ родилась прелестная двочка Роза, настоящій херувимъ. Жозефъ и Луиза ршили никогда не покидать Мальбуа и слегка посмивались надъ Себастіаномъ и Сарой, которымъ предстояла боле широкая дятельность; поговаривали о томъ, что Себастіанъ получитъ мсто директора нормальной школы и продолжитъ дло, начатое Сальваномъ, создавая новое поколніе разумныхъ и просвщенныхъ учителей. Франсуа и Тереза тоже занимались учительствомъ, чувствуя къ этому наслдственное призваніе; они получили назначеніе въ школу въ Дербекур. Какое чудное зрлище представляли вс эти сятели разумнаго и честнаго знанія, когда собирались по воскресеньямъ въ Жонвил вокругъ своихъ родоначальниковъ, Марка и Женевьевы, которые съ умиленіемъ любовались этими здоровыми, молодыми порослями, сознательно стремившимися къ великому свту истины. Изъ Бомона прізжали Себастіанъ и Сара, изъ Мальбуа — Жозефъ и Луиза, изъ Дербекура — Франсуа и Тереза съ ихъ дочуркой Розой; въ Жонвил ихъ встрчали Климентъ и Шарлотта, у которыхъ тоже была двочка — Люсіенна — семи лтъ. Какой длинный столъ приходилось накрывать для этихъ четырехъ поколній, къ которымъ иногда присоединялись еще Сальванъ, мадемуазель Мазелинъ и Миньо; они весело бесдовали, поднимая бокалъ за полное уничтоженіе невжества, этого родоначальника всхъ пороковъ и рабства на земл!
Освободительное движеніе человчества происходило внезапными порывами, и одно свтлое явленіе слдовало за другимъ, наполняя радостью сердца людей, боровшихся за просвтительную свободу. Въ палат состоялось ршеніе объ отдленіи церкви отъ государства, и милліоны, которые до той поры шли на поддержку конгрегаціонныхъ школъ, теперь предназначались на усиленіе средствъ свтской школы и на увеличеніе содержанія учителей. Ихъ положеніе сразу измнилось: школьный учитель уже не былъ жалкимъ наемнымъ слугой, презираемымъ крестьянами за свою бдность и безправіе; улучшеніе матеріальнаго благосостоянія сразу поставило его въ боле выгодное положеніе, наравн съ прочими представителями гражданской общины. Самые вліятельные аббаты утратили значительную часть своей власти надъ мстнымъ населеніемъ, а ихъ безтактные поступки отвратили отъ церкви большинство прежнихъ ея врныхъ слугъ. Особенно пострадалъ аббатъ Коньясъ, возбудившій своею нетерпимостью презрніе и ненависть прихожанъ. Онъ уже давно пересталъ посщать Морё, а въ Жонвил его положеніе было въ высшей степени шатко.
Въ Мальбуа отдленіе государства отъ церкви нанесло послдній ударъ школ братьевъ, процвтавшей во времена перваго процесса Симона. Монахи, однако, продолжали ее поддерживать и всми возможными происками заманивали туда учениковъ; новые законы объ уничтоженіи конгрегацій наконецъ совершенно уничтожили эту школу. Реформа, коснувшись сперва начальныхъ школъ, перешла затмъ и на среднеучебныя заведенія, вслдствіе чего Вальмарійская коллегія, расшатанная законами объ іезуитахъ, окончательно пришли въ упадокъ. Во Франціи было ршено ввести всюду исключительно свтское воспитаніе и образованіе, предоставивъ семь вдать вопросы совсти и религіи. Принципъ безвозмезднаго обученія всхъ гражданъ во всхъ школахъ, отъ низшихъ до высшихъ, понемногу проводился въ жизнь. Къ чему раздлять страну на два общественныхъ слоя: на невжественную массу, находящуюся внизу, лишенную возможности выбиться наружу, и другую, меньшую часть, которой были предоставлены вс средства для развитія и образованія? Не было ли такое положеніе вещей совершенно ошибочно и не согласно со здравымъ смысломъ въ демократической стран, вс дти которой должны были дятельно поддерживать ея силы и ея значеніе? Надо было стремиться въ самомъ недалекомъ будущемъ соединить всю Францію братскими узами и дать возможность населенію изъ начальныхъ школъ перейти въ среднюю школу, а затмъ и въ высшую, согласно желанію и способностямъ каждаго отдльнаго лица. Въ этомъ заключалась самая неотлагательная потребность, и такая реформа занимала умы всхъ выдающихся дятелей. Давно было пора обратиться къ народу и черпать изъ него новыя силы, на смну разлагающейся буржуазіи; новые люди должны были сооружать будущее зданіе всеобщаго мира, братства и справедливости. Первымъ шагомъ на пути реформъ было безплатное обученіе дтей, столь же необходимое для народа, какъ воздухъ и вода, первые элементы здороваго
существованія.Новыя вянія не только пошатнули власть клерикаловъ, но и отразились на мстныхъ крезахъ, опиравшихся, главнымъ образомъ, на представителей клерикализма. Люди, бросавшіе на втеръ милліоны, должны были также опомниться и оглянуться на свою жизнь. Въ знаменитой Дезирад, купленной банкиромъ Натаномъ, дла не обстояли особенно благополучно. Во-первыхъ, Гекторъ де-Сангльбефъ не былъ избранъ въ депутаты, потому что палата не терпла боле въ своей сред реакціонерныхъ противниковъ народнаго образованія. Но самымъ большимъ несчастіемъ для обитателей Дезирады была смерть маркизы де-Буазъ, этой умной и тактичной женщины, которая умла сохранить миръ въ этой семь, оставаясь любовницей мужа и самымъ нжнымъ другомъ жены. Посл ея кончины глупый и тщеславный Сангльбефъ совсмъ сбился съ толку, проигралъ много денегъ въ карты и попалъ въ самые грязные притоны, откуда его принесли однажды избитымъ до полусмерти; онъ умеръ нсколько дней спустя, и жена его даже не ршилась поднять судебное слдствіе, чтобы не опорочить окончательно памяти мужа. Когда-то прекрасная Лія, а теперь благочестивая Марія, оказалась совершенно одинокой въ своемъ роскошномъ помсть, среди чудныхъ садовъ и фонтановъ. Ея отецъ, баронъ Натанъ, нажившій столько милліоновъ, медленно умиралъ въ своемъ великолпномъ особняк въ Париж; онъ былъ разбитъ параличемъ и впалъ въ дтство; посл его смерти дочь получила лишь небольшую часть всего состоянія отца, которое перешло въ руки аристократическихъ дамъ-патронессъ, окружавшихъ богатаго банкира со всхъ сторонъ и уврившихъ больного старика, что съ него смыто вполн его еврейское происхожденіе, и что онъ теперь всецло принадлежитъ ихъ кругу. Конечно, немало денегъ перешло въ руки клерикаловъ, для ихъ борьбы противъ нарождающагося оздоровленія страны. Дочь Натана почтила память отца многочисленными обднями, стараясь обезпечить ему небесное благополучіе. Сама она, равнодушная ко всему на свт, не умла управиться со своими деньгами; она не сходила со своей кушетки и совершенно запустила управленіе чуднымъ помстьемъ, приходившимъ постепенно въ упадокъ; толстыя ршетки отдляли этотъ уголокъ отъ всего свта, и сюда никто не имлъ права входа, кром духовныхъ особъ, черные силуэты которыхъ мелькали иногда между зелеными рощами деревьевъ и брызгами фонтановъ. Ходили слухи, что отецъ Крабо, на склон лтъ, утративъ владычество надъ коллегіей Вальмари, переселился въ помстье Дезираду и занималъ здсь маленькую комнату, бывшую лакейскую, обставленную на подобіе кельи. Тамъ стояли только кровать, столъ и соломенный стулъ. Этому восьмидесятилтнему старику удалось до такой степени околдовать неподвижную графиню, что вс ея средства мало-по малу переходили въ руки духовенства и поддерживали его въ борьб съ республикой и новыми законодательными реформами. Когда однажды графиню нашли мертвою, какъ бы уснувшею на своей кушетк около окна, то изъ всего ея громаднаго состоянія осталось лишь помстье Дезирада, единственнымъ наслдникомъ котораго оказался отецъ Крабо; согласно завщанію, онъ долженъ былъ учредить здсь благотворительное заведеніе для призрнія приверженцевъ клерикальной партіи.
Но такіе факты представляли собою лишь предсмертныя судороги умиравшаго режима; Мальбуа перешелъ совершенно во власть иного направленія, когда-то всми презираемаго; теперь во всемъ муниципальномъ управленіи не было ни одного члена-реакціонера, Давно прошло то время, когда мэръ Даррасъ жаловался, что у него нтъ приверженцевъ, что республиканская партія въ постоянномъ меньшинств; не только его соперникъ Филисъ уже покоился на кладбищ, до и самъ мэръ Даррасъ, когда-то измнившій правому длу, отошелъ въ вчность, оставляя по себ память, какъ о человк совершенно неустойчивомъ и лицемріюмъ. Мсто его было теперь занято человкомъ высокаго ума и рдкой энергіи, — Леономъ Савенъ, младшимъ братомъ двухъ близнецовъ — Ахилла и Филиппа. Женившись на простой крестьянк, Розаліи Боненъ, онъ принялся за устройство образцовой фермы, которая вызвала цлый переворотъ въ земледльческомъ хозяйств края, повысивъ доходность земли. Ему едва минуло сорокъ лтъ, но вліяніе его среди мстныхъ жителей было громадно; немного упрямый, онъ соглашался лишь на т мры, которыя приносили несомннную пользу населенію. Занявъ постъ мэра, онъ очутился во глав партіи, ршившей создать публичное торжество для отданія чести Симону, чтобы хотя отчасти возмстить зло, причиненное ему общественною несправедливостью; мысль эта, до сихъ поръ не приведенная въ исполненіе, теперь воскресла съ новою силою. Нсколько разъ уже обращались за совтомъ къ Марку, и, посщая изрдка Мальбуа, онъ всегда встрчалъ тамъ людей, которые говорили съ нимъ объ этомъ проект. Особенно взволновала его одна встрча съ Адріеномъ Долуаръ, сыномъ каменщика Августа Долуаръ и Анжели Бонгаръ, дочери крестьянина. Онъ прекрасно окончилъ курсъ въ школ Жули и сдлался очень извстнымъ и знающимъ архитекторомъ. Ему еще не было двадцати восьми лтъ, когда онъ былъ выбранъ въ члены муниципальнаго совта; самый младшій среди всхъ своихъ товарищей-членовъ, онъ отличался смлымъ полетомъ мысли, оставаясь, однако, строгимъ практикомъ.
— А, дорогой господинъ Фроманъ! Какъ я радъ васъ встртить! — воскликнулъ онъ. — Я собирался отправиться на-дняхъ къ вамъ въ Жонвиль, чтобы переговорить съ вами объ одномъ дл.
Онъ стоялъ передъ Маркомъ въ почтительной поз, снявъ шляпу; вся молодежь обожала Марка, какъ заслуженнаго патріарха. одного изъ неподкупныхъ поборниковъ истины, славнаго героя прошлаго. Самъ Адріенъ учился у него, будучи ребенкомъ.
— Чмъ могу служить вамъ, мой дорогой другъ? — спросилъ Маркъ, всегда довольный и счастливый, когда ему приходилось встрчать своихъ бывшихъ учениковъ.
— Правда ли, что семья Симона скоро вернется въ Мальбуа? Говорятъ, что Симонъ и Давидъ ршили покинуть Риренеи и вернуться въ свой родной городъ… Вамъ это, вроятно, извстно?
Маркъ отвтилъ съ улыбкой:
— Да, таково ихъ намреніе. Но я не думаю, чтобы они вернулись раньше года. Хотя они и продали свои ломки мрамора, но общались послдить за дломъ въ продолженіе нсколькихъ мсяцевъ. Потомъ имъ надо еще позаботиться объ устройств своихъ длъ и подыскать себ здсь помщеніе.
— Если они вернутся черезъ годъ, — воскликнулъ Адріенъ, — то мн едва хватитъ времени привести въ исполненіе свой проектъ… Я хотлъ посовтоваться о немъ съ вами. Когда вы мн позволите навстить васъ въ Жонвил?
Маркъ весь этотъ день ршилъ провести въ Мальбуа у дочери Луизы и сказалъ Адріену, что самъ зайдетъ къ нему сегодня вечеромъ, чтобы не откладывать дло.
Адріенъ Долуаръ занималъ маленькій домикъ по дорог въ Дезираду, у самыхъ воротъ города; онъ самъ выстроилъ этотъ домикъ среди одного изъ полей фермы Бонгаровъ, которые приходились ему ддушкой и бабушкой. Старики уже давно умерли, и фермой владлъ ихъ сынъ Фердинандъ, отецъ Клеръ.
Сколько воспоминаній зародилось въ душ Марка, когда онъ своею твердою и бодрою походкой приближался къ новому домику Адріена, минуя старыя постройки фермы. Сюда онъ приходилъ сорокъ лтъ тому назадъ, въ день ареста Симона, и пытался добиться благопріятныхъ для своего друга показаній отъ дтей Бонгара. Онъ снова видлъ передъ собою толстаго, упрямаго крестьянина и злую, подозрительную крестьянку, которые запретили дтямъ давать какія бы то ни было показанія, представляя изъ себя инертную массу, грубую матерію, покрытую толстымъ слоемъ невжества и суеврій. Онъ вспомнилъ свои напрасныя усилія добиться правды; эти несчастные не были способны проявить чувство справедливости, потому что они ничего не знали и не хотли ничего знать.
Адріенъ дожидался Марка подъ старой яблоней, сучковатыя втвя которой, обремененныя плодами, простирались надъ столомъ, окруженнымъ стульями.
— Дорогой учитель, — привтствовалъ Марка Адріенъ, — для меня великая честь, что вы согласились придти ко мн; прошу васъ, присядьте; я принесу свою дочурку Жоржетту; поцлуйте ее, — это принесетъ ей счастье.
Здсь находилась и жена Адріена, Клеръ, молодая блокурая женщина, съ пріятнымъ, привтливымъ лицомъ и ясными глазами. Она побжала за дочуркой и подвела ее къ Марку. Двочка была прелестная, такая же блокурая, какъ мать, и очень развитая для своихъ пяти лтъ.