Истина

— Бабушка Бертеро?

— Что-жъ тутъ удивительнаго? Она даже сказала мн, что я должна тебя очень любить. Это единственный человкъ, который говоритъ со мною про тебя.

И снова отецъ умолкалъ, остерегаясь, какъ бы не открыть ребенку слишкомъ рано веей горькой правды жизни. Онъ и раньше подозрвалъ, что печальная, молчаливая госпожа Бертеро, въ былые годы очень счастливая въ своемъ супружеств, потерявъ мужа, немало тяготилась строгими правилами своей матери, госпожи Дюпаркъ. Онъ чувствовалъ, что могъ бы найти въ ней врнаго союзника, но настолько разбитаго, что у него едва ли хватило бы храбрости заговорить и дйствовать.

— Такъ будь же съ нею поласкове, — заключалъ онъ. — Мн кажется, что, хоть она и не говоритъ объ этомъ, но и у нея есть горе… Слдующій разъ обними свою мать за насъ обоихъ: она должна почувствовать въ твоей ласк и долю моей нжности.

— Хорошо, отецъ.

Такъ проходили въ этомъ осиротломъ дом тихіе вечера, полные горькой прелести. Когда въ воскресенье дочь приносила какое-нибудь недоброе извстіе, что у матери мигрень, что она очень нервна, онъ до слдующаго четверга не находилъ себ покоя. Онъ понималъ, что означало это нервное состояніе, и его охватывалъ ужасъ, что несчастная женщина готова подчиниться самому безсмысленному фанатизму. Если же въ слдующій четвергъ дочь сообщала ему, что мать улыбнулась, спрашивая про ихъ котенка, надежда его оживала, онъ чувствовалъ себя успокоеннымъ и самъ улыбался отъ радости. И снова онъ готовъ былъ ждать дорогое существо; жена должна была вернуться къ нему съ новорожденнымъ младенцомъ на рукахъ.

Въ скоромъ времени посл ухода Женевьевы мадемуазель Мазелинъ силою обстоятельствъ сдлалась закадычнымъ другомъ Марка и Луизы. Почти каждый вечеръ, окончивъ свои занятія, она отводила двочку домой и старалась быть по возможности полезной въ осиротломъ хозяйств. Квартиры учителя и учительницы находились почти рядомъ, — ихъ раздлялъ только небольшой дворъ, а принадлежавшіе имъ садики сообщались даже особенной калиткой. Отношенія ихъ становились все искренне, въ особенности благодаря той огромной симпатіи, которую Маркъ питалъ къ этой достойной, удивительной женщин. Уже ране, въ Жонвил, онъ научился уважать ея умъ, свободный отъ предразсудковъ, ея стремленіе дать своимъ ученицамъ основательное знаніе, облагородить ихъ сердца. Теперь, посл ея перевода въ Мальбуа, онъ проникся къ ней самымъ нжнымъ чувствомъ товарища; она представляла для него идеалъ женщины-воспитательницы, наставницы, вполн способной подготовить молодое поколніе къ новой жизни. Онъ былъ глубоко убжденъ, что прогрессъ можетъ быть осуществленъ лишь въ томъ случа, если женщина явится настоящею помощницею мужчины; возможно, что она даже опередитъ его на пути къ счастливому будущему. Какъ отрадно было встртить хоть одну такую провозвстницу, умную, простую, добрую, исполняющую свой подвигъ спасенія изъ чувства человколюбія! Для Марка эта учительница во время его семейной драмы явилась кроткимъ другомъ, который внушалъ ему бодрость, терпніе и надежду.

Когда Луиза избавилась отъ мадемуазель Рузеръ, Маркъ почувствовалъ полное удовлетвореніе. Онъ не могъ взять своей дочери изъ сосдней школы и страшно тяготился, зная, что она находится подъ вліяніемъ честолюбивой святоши, стремящейся какъ можно скоре выслужиться и потому усердно угождавшей клерикаламъ. Въ этомъ сосдств было еще то неудобство, что въ своемъ училищ онъ вовсе не затрагивалъ религіозныхъ вопросовъ, тогда какъ училище двочекъ принимало дятельное участіе во всхъ процессіяхъ. Эти два способа обученія слишкомъ рзко противорчили другъ другу, и слдствіемъ являлись постоянныя ссоры въ семьяхъ изъ-за дтей. Такимъ образомъ все населеніе Франціи длилось на два враждебныхъ лагеря, которые вели непрестанную борьбу, увеличивая несчастіе всхъ сословій. Неудивительно, что братъ и сестра, мужъ и жена, сынъ и мать не могли столковаться, когда ихъ умы чуть не съ колыбели были пріучены къ совершенно различному пониманію вещей. Въ то время, какъ добрый Сальванъ, хлопоча о перевод въ Мальбуа мадемуазель Мазелинъ, старался избавить своего друга отъ ненавистной ему воспитательницы дочери, инспекторъ академіи Де-Баразеръ, подписавъ это назначеніе, главнымъ образомъ радовался осуществленію одного изъ своихъ завтныхъ желаній — объединить начальное образованіе въ тхъ общинахъ, гд имлись женское и мужское училища, такъ какъ успха въ школьномъ дл можно было ожидать только при совмстной работ учителя и учительницы; они должны были быть проникнуты одинаковыми взглядами, преслдовать одинаковыя цли. Маркъ и мадемуазель Мазелинъ отлично понимали другъ друга и шли въ ногу къ одной и той же цли; въ Мальбуа начинали понемногу всходить добрыя смена, зароненныя въ души маленькихъ мужчинъ и женщинъ и общавшія богатую жатву.

Но боле всего Марка тронуло то, съ какимъ участіемъ, съ какою предупредительностью отнеслась къ нему мадемуазель Мазелинъ посл ухода Женевьевы. Она постоянно говорила съ нимъ о жен и, какъ женщина умная, исполненная глубокаго сочувствія къ чужимъ ошибкамъ, старалась объяснить, извинить ея поступокъ. Она убждала его не проявлять себя супругомъ жестокимъ, эгоистичнымъ и ревнивымъ властелиномъ, который видитъ въ своей жен не больше, какъ рабыню, вещь, принадлежащую ему по закону. И вліяніе этихъ совтовъ неотразимо чувствовалось въ поведеніи Марка; онъ вооружался терпніемъ, врилъ, что его здравыя понятія, его любовь восторжествуютъ и вернутъ ему Женевьеву. Наконецъ, она окружала Луизу такой лаской, стараясь замнить ей ушедшую мать, что и отецъ, и дочь, чувствуя себя страшно одинокими, нашли въ этомъ человк дивную подругу, вносившую веселье въ ихъ печальный уголокъ.

Съ первыхъ же теплыхъ дней Маркъ и Луиза проводили вс вечера вмст съ мадемуазель Мазелинъ въ своемъ маленькомъ саду за школой. Учительниц не стояло большого труда попадать къ сосдямъ: она входила черезъ калитку, которую не запирали ни съ той, ни съ другой стороны; она, видимо, даже предпочитала своему собственному садъ учителя, гд подъ купою липъ находились столъ и скамейки. Хозяева очень гордились этимъ уголкомъ. называли его лсомъ и воображали, что сидятъ подъ развсистыми дубами. Маленькая лужайка превращалась, въ ихъ глазахъ, въ огромный лугъ, а дв грядки цвтовъ — въ пышный цвтникъ. Трудовой день заканчивался мирною бесдою въ тишин вечернихъ сумерекъ.

Однажды вечеромъ Луиза, долго сидвшая задумавшись, словно большая, внезапно спросила:

— Мадемуазель, отчего вы не вышли замужъ?

Учительница добродушно разсмялась.

— О моя дорогая, ты врно меня плохо разглядла! Съ такимъ толстымъ носомъ, какъ у меня, и съ такой невозможной фигурой очень мудрено найти жениха.

Двочка съ изумленіемъ посмотрла на учительницу: она никогда не казалась ей некрасивой. Она, правда, была невысокаго роста, у нея былъ слишкомъ толстый носъ, широкое лицо, выпуклый лобъ, выдающіяся скулы, но зато ея чудные глаза улыбались такъ нжно, что все лицо ея казалось прелестнымъ.

— Вы очень хороши, — объявила Луиза серьезно. — Еслибы я была мужчиной, я бы охотно на васъ женилась.

Это замчаніе разсмшило Марка; но мадемуазель Мазелинъ лишь съ трудомъ поборола волненіе, и на лицо ея набжала тнь грусти.

— Вроятно, у мужчинъ иной вкусъ, чмъ у тебя, — сказала она наконецъ своимъ обычнымъ веселымъ голосомъ. — Лтъ двадцати, двадцати пяти я непрочь была выйти замужъ, но не встртила въ эти годы никого, кто пожелалъ бы на мн жениться. Теперь мн уже тридцать шесть лтъ, и было бы смшно помышлять о замужеств.

— Почему такъ? — спросилъ Маркъ.

— О, потому что мое время прошло… Женщина, посвятившая себя скромному длу начальнаго образованія, если она дочь бдныхъ родителей, почти никогда не прельщаетъ жениховъ. Гд найти такого человка, который согласился бы взять на себя такую обузу? Кто захочетъ назвать подругой жизни двушку со скуднымъ заработкомъ, обремененную тяжелой работой, принужденную жить въ какой-нибудь глуши? Если ей не удастся выйти замужъ за школьнаго учителя и вмст съ нимъ терпть нужду, она обречена на вчное одиночество… Я уже давно махнула на это рукою и все-таки могу назвать себя счастливой.

Посл короткаго молчанія она горячо проговорила:

— Бракъ необходимъ безусловно, — что объ этомъ и говорить! Женщина должна быть замужемъ: она не отвдаетъ жизни, не исполнитъ своего прямого назначенія, если не станетъ женою и матерью. Только полный расцвтъ человческой природы обезпечиваетъ ей и здоровье, и счастье. Въ своихъ урокахъ я никогда не забываю напоминать ученицамъ, что въ будущемъ у нихъ должны быть мужъ и дти… Но если двушка остается обойденной, принесенной въ жертву ради другихъ, естественно, что она старается найти въ чемъ-нибудь удовлетвореніе. Вотъ почему и я нашла себ любимое дло — и не жалуюсь теперь на свою судьбу. Я ухитрилась даже сдлаться матерью: дти, съ которыми я вожусь съ утра до вечера, — мои дти; я вовсе не одинока, — у меня огромная семья.

Она улыбалась, говоря о своемъ удивительномъ самопожертвованіи совершенно просто, какъ будто забывая, что уже цлыя поколнія были обязаны ей своимъ воспитаніемъ ума и сердца.

— Да, — сказалъ Маркъ, — когда жизнь относится къ одному изъ насъ слишкомъ жестоко, обиженный долженъ отплатить ей добромъ за зло. Это — единственное средство отвратить отъ себя несчастіе.

Но, сидя по вечерамъ въ садик, Маркъ и мадемуазель Мазелинъ чаще всего разговаривали о Женевьев, въ особенности въ т дни, когда Луиза возвращалась изъ дома госпожи Дюпаркъ и приносила извстія о матери. Однажды она вернулась очень взволнованной: во время торжественнаго богослуженія въ честь святого Антонія Падуанскаго, въ церкви капуциновъ, куда она отправилась вмст съ матерью, послдняя упала въ обморокъ; несчастную женщину пришлось тотчасъ же отправить домой.