Истины нет

— Тебе никто не говорил, что красть некрасиво? — слабый хрипловатый и вкрадчивый голос словно прогремел в лесной тиши.

7-2.

7.

От неожиданности Арлазар чуть не подпрыгнул, но потом заулыбался и отложил книгу.

— Быстро ты очнулся. Я думал, что успею подрезать пару кошельков.

— Хигло?

— В порядке, ни царапины, вон стоит, — Арлазар качнул головой в направлении коня.

Ходящий медленно повернулся, превозмогая боль, и теплая улыбка коснулась его лица.

— Это все?

— Человек тоже жив, если ты его имел в виду.

Зверовщик встал, взял лежащее неподалеку седло и поднес его ходящему. Тот смог опереться на него, чтобы не лежать плашмя.

— Хорошо. Вода есть?

Арлазар протянул ему флягу. Ходящий набрал полный рот, прополоскал и выплюнул розовую от крови жидкость в сторону, затем сделал два глубоких глотка.

— Надо вернуться.

Зверовщик удивленно посмотрел на ходящего.

— Надо что сделать?

— Надо вернуться. Надо заглушить место.

— Послушай, я понимаю, что ты ходящий, а потому возможности твои удивительны, но, судя по твоему виду, если ты сейчас отправишься кого-то глушить, заново откроются раны и ты изойдешь кровью на полпути.

— Ты не понимаешь…

— Зато я вижу. Ты никуда не пойдешь, — Арлазар резко рубанул ладонью по воздуху.

— …если место не заглушить, — полностью проигнорировав восклицание эдали, монотонно продолжал ходящий, — то швы разойдутся, и в Мир хлынет такое количество чуждых вам существ, что демоны Радастана покажутся вам наивными милыми девочками, а сыскари мертвых — домашними собачками. И не потому, что они злы от природы или ужасны на вид, но потому, что другие. Для одних вы станете пылью, для других оболочками, третьи и вовсе вас не заметят, как вы не замечаете муравьев. Они изменят ваши воды, землю, воздух. Превратят в кислоту, огонь, тугую черную слизь. Принесут болезни, боль и страдания, невиданные досель. Они поглотят вас, не задумываясь, как, не задумываясь, вы поедаете кашу на обед. Аарк сшил бреши, но я чувствую, как они трещат. Кроме того, я вижу, как колышется Нейтраль. Пустой аарк всегда несет тяжкие разрушения материи. В бою с Эллоаро я исцарапал ее, истерзал, изрезал, и вскоре она расползется над этим местом плохо сшитыми лоскутами. Повреждения, оставленные аарком, сами не заживут. Они вскоре наполнятся гноем и прольются в Немолчание всем тем ужасом, что я описал, потому место надо заглушить.

— У тебя недостанет сил даже дойти до места, — настойчиво повторил Арлазар.

— Ты, наверное, не понял смысла сказанного? — ходящий попробовал подняться, но бессильно опустился.

Болела каждая клеточка тела. Ныла каждая мышца.

— Я повредил ткань Нейтрали. Если в этот Мир прольется, например, пламя Игании, пожары погубят половину северных государств. Понимаешь? Агрххчем обратит день в ночь. Ддаршш поднимет океаны. Десяток других существ, смысла которых даже я не пойму, явятся сюда просто взглянуть, и, — Кйорт покачал головой, — меня на всех не хватит.

— То есть Эллоаро…

— Эллоаро не единственное чудище в Мирах, но он сладкоежка, большой охотник до беззащитных умирающих Планов, да еще и собиратель трофеев в придачу. А многим до Немолчания нет никакого дела. Неужели ты думаешь, что Агрххчем только и ждет момента, чтобы заявиться к вам? Он просто забредет в новую берлогу, чтобы выспаться.

— Что ты предлагаешь?

— Надо заглушить место. Исцелить Нейтраль.

— Ты же понимаешь, что не в состоянии сделать это? — Арлазар тоже глотнул из фляги.

— Я должен. Иногда приходится делать вещи, которые выше твоих сил.

— Сколько у нас есть времени?

— Может, неделя, а может, и час, — йерро с горем пополам смог принять сидячее положение. — Медлить нельзя.

— Другие варианты есть? Кто, кроме тебя, способен это сделать?

— Не знаю. Я правда не знаю.

— Пресвитер может?

— Допускаю, — ходящий пальцами вытер кровь с носа. — Только где ты его возьмешь? Да не абы какого.

— Послушай, ты сможешь понять, что это началось, и успеть вмешаться?

— Нет, — Кйорт уселся поудобнее, — понять смогу, вмешаться могу не успеть. Ддаршша я просто не увижу, как пример. А есть существа, как я говорил, по сравнению с которыми даже Эллоаро — годовалый теленок. И знаешь, проще не впустить гиппопотама в дом, чем потом его выгнать.

Среди густых, хотя и тусклых кустов мелькнула фигура Ратибора, совсем не с той стороны, откуда его ждал Арлазар. На широком ремне болтался бурдюк, наполненный до отказа. Со лба стекали капельки пота, а лицо отражало превозмогаемый страх.

— Что случилось? — эдали поднялся навстречу, взял бурдюк и положил его рядом с вещами. — Бесы?

— Нет, мастер, — юноша низко поклонился ходящему, и брови того удивленно подпрыгнули. — Ключ оказался испорчен: он весь зарос желтыми полипами. Я не рискнул даже приблизиться. Подумал, что раз тут, на южной стороне, и был демон, то стоит попытать счастья на северной. Пришлось заложить небольшой крюк в обход горо… — Ратибор запнулся, голос дрогнул, но он продолжил, — крюк заложить. Прошел я севернее, и родник там оказался хорош. Я набрал полный бурдюк, как вы и говорили, мастер, из самого ключа. Но, знаете, мне все время казалось, что кто-то пялится на меня. Уж я и осматривался, и резко оборачивался, и исподтишка — все без толку. Сюда шел, вилял тропками и пару раз затаился меж деревьев, чтобы наблюдатель открылся, но нет. Мне кажется, он и сейчас тут. Смотрит.

— Может, тебе показалось? — с сомнением спросил Арлазар.

— Скорее всего, нет, — ходящий протянул руку, — помоги мне встать.

— Ты уверен? — зверовщик подошел к Кйорту.

— Да. Помоги, — йерро с трудом поднялся, опираясь на руку эдали.

— Уверен в рассказе мальчика?

— Не удивлюсь, если это так и есть.

— Мастер, — Ратибор подошел ближе, — мне кажется, я даже видел амбу. Это было одну секунду, просто мелькнуло что-то среди деревьев.

— Амбу? — уточнил Кйорт.

— Так мы называем наших тигров. Аргосцев, — Арлазар усмехнулся. — Тебе показалось, иначе ты был бы мертв.

Ходящий наклонился за аарком, но упал на колено. Арлазар подскочил ближе и снова помог ему встать. Кйорт поблагодарил и достал меч. Костяное лезвие ожило, вяло дернулось и захлопало открывающимися и закрывающимися порами.

— Собираемся, — коротко произнес ходящий.

— Что происходит? — зверовщик настороженно осмотрелся.

— Я возвращаюсь.

— Кйорт! — Арлазар стал прямо перед йерро. — Ты понимаешь, что я собираюсь тебе помешать?

— А ты не мешай, а помоги. Кто, кроме меня, это сделает? Ты примешь ответственность за гибель сотен тысяч невинных? Пусть сам когда-то истреблял их.

— Мастер, что он говорит? — встрепенулся Ратибор.

— Я это натворил, мне и исправлять. Когда-то я, будучи еще ребенком, прибежал к отцу и, довольный, показал, как я научился владеть аарком — как я играючи управляюсь им, меняю форму клинка: вот против живой плоти, вот против кугри, это против гиту, это — если надо пробить щит, а это — если рубить, это — колоть; аарк послушно плавился и переливался разнообразными формами. И тогда отец сказал мне: «Убивать ты уже почти научился. Покажешь мне?» И я разнес тренировочный столб в щепки. «Очень хорошо, — сказал отец. — Видно, ты много тренировался. Ведь нельзя стать хорошим бойцом, если неустанно не тренироваться у столба. Но разве тебе одному был поставлен этот столб? И разве завтра ты не захочешь отточить свое мастерство? Только сможешь ли ты теперь вернуть этот же столб на место?» Я лишь пожал плечами, удивляясь глупости сказанного отцом, ведь разве не разрушение столба было моей целью? И тогда он наказал мне убрать щепки, принести новый столб и вкопать. Когда я закончил, с меня сошло семь потов, а руки были в смоле и занозах. И потому, да — я умею уничтожать, и в бою полумер от меня ждать глупо. Но я всегда готов к тому, что за последствия надо нести ответственность. Я знал, к чему приведет осколок, но другого способа достичь цели у меня не было. Да, я мог просто изгнать Эллоаро, и сейчас Миру бы ничего не угрожало. Однако я раскрошил не тело, а дух его. Но вместе с ним повредил саму ткань мироздания, поддался эмоциям, хотел это сделать и сделал. Но теперь мне надлежит все исправить.