Канун

Въ обществ возвращеніе проекта произвело скандалъ. Объ этомъ стали говорить не только въ частныхъ кругахъ, но и въ высшихъ учрежденіяхъ, и прямо требовали, чтобы проекту Балтова данъ былъ ходъ.

Такимъ образомъ Ножанскій самъ себ устроилъ безвыходное положеніе. Помимо министерства проектъ не могъ получитъ движеніе, а министерство отвергло его цликомъ и не оставило при этомъ никакой лазейки для отступленія.

Тутъ Ножанскій, наконецъ, понялъ свою крупную ошибку и захотлъ поправитъ ее. Въ департамент была получена бумага, въ которой предписывалось проектъ переработать и въ новомъ вид представить въ министерство.

Но департаментъ, поддержанный обществомъ, стоялъ уже твердо въ этомъ вопрос и сухо отвтилъ, что считаетъ проектъ вполн разработаннымъ и ничего не находитъ нужнымъ прибавлять къ нему.

Результатомъ этого было нчто неожиданное: Ножанскій пріхалъ къ Льву Александровичу. Это было свиданіе, ничмъ не напоминавшее прежнее.

Ножанскій вначал еще пустилъ было въ ходъ старый пріятельскій тонъ и говорилъ:

— Голубчикъ мой, Левъ Александровичъ, мы съ вами старые пріятели и слишкомъ хорошо знаемъ и цнимъ другъ друга…

Но, поднявъ глаза, онъ увидлъ, что тонъ этотъ Львомъ Александровичемъ совершенно не принимается. Лицо Льва Александровича было сухо и холодно. Онъ сказалъ:

— едоръ Власьевичъ, департаментъ отвтилъ то, что долженъ былъ отвтитъ по совсти. Онъ не считаетъ возможнымъ переработать проектъ, у него уже нтъ для этого никакихъ данныхъ. Вдь, мы работали надъ нимъ больше двухъ мсяцевъ.

— Да, но это можно было бы сдлать формально… Вы же понимаете, вы не можете не понимать, что тутъ произошло недоразумніе…

— Нтъ, едоръ Власьевичъ, я не считаю это недоразумніемъ и думаю, что вы также не можете этого не понимать…

Тутъ Ножанскій понялъ, что для частнаго соглашенія все отрзано и больше не продолжалъ въ этомъ тон.

Онъ ршилъ дйствовать твердой властью. Сухо разставшись съ Балтовымъ, онъ отправился къ себ. Онъ потребовалъ къ себ на домъ чиновниковъ и распорядился, чтобы завтра же въ департаментъ было послано простое не мотивированное требованіе прислать проектъ въ министерство.

Но онъ забывалъ, что, за время его раздражительнаго ворчанія на дятельность Балтова, вокругъ Льва Александровича образовалась уже сильная и многочисленная партія, и что пропаганда его имени шла уже помимо его самого.

Пока въ министерств составляли бумагу, въ департамент было получено предложеніе изъ высшаго учрежденія немедленно представить проектъ помимо министерства.

Можетъ быть, здсь было допущено отступленіе отъ законовъ, но произошло это въ силу необходимости. Для всхъ было ясно, а для кого не было, тому разъяснили, что въ министерств умышленно чинятъ препятствія и потому было совершенно необходимо прибгнуть къ этому экстренному способу.

И проектъ былъ отосланъ изъ департамента съ такой быстротой, какая обыкновенно несвойственна казеннымъ бумагамъ. Такимъ образомъ, когда министерство прислало свое строгое требованіе, департаментъ имлъ полное право просто отвтить ему, что, согласно требованію такого-то высшаго учрежденія, проектъ уже отосланъ туда.

Это былъ для Ножанскаго настоящій ударъ. Онъ понялъ, что попалъ въ ловушку, но не имлъ права никого обвинятъ. Онъ самъ разставилъ себ эту ловушку.

Тмъ не мене, онъ не отказался еще отъ активныхъ дйствій и принялъ нкоторыя мры: онъ похалъ къ нкоторымъ лицамъ, которыхъ считалъ друзьями, но здсь онъ нашелъ холодъ.

Это были люди, которые, не имя опоры въ собственныхъ способностяхъ и заслугахъ, длались сторонниками и друзьями всякаго успха.

Въ свое время успхъ Ножанскаго привлекъ ихъ на его сторону, но теперь успхъ уже перевалилъ на сторону новаго свтила — Балтова, и они были вс къ его услугамъ.

И Ножанскому оставалось сложить оружіе: даже теперь еще было не совсмъ поздно, Но онъ уже не сладилъ съ собой и у него не хватило на это силы.

У него былъ еще одинъ шансъ — правда, совершенно отчаянный и почти безнадежный — но ему казалось, что не было уже такой вещи, которая могла бы ухудшить его положеніе, поэтому онъ шелъ уже на проломъ.

Въ учрежденіи, куда поступилъ проектъ помимо министерства, экстренно было назначено обсужденіе его и защищать его выступилъ самъ Балтовъ.

Это былъ исключительный случай, когда проектъ вдомства защищалъ не министръ, а его подчиненный, при томъ въ смысл, несогласномъ съ мнніемъ министра.

И вотъ тутъ-то Ножанскій самъ, своими руками, набросилъ сев на шею петлю.

Посл того, какъ Левъ Александровичъ, съ доводами и цифрами въ рукихъ, какъ человкъ въ высшей степени подготовленный и убжденный, ршительно всхъ сдлалъ сторонниками своего проекта, поднялся Ножанскій и въ рзкихъ выраженія, несдержанно, крикливо началъ громитъ его.

При той обстановк, въ какой все это происходило, это не могло бытъ ничмъ инымъ, какъ шумнымъ потокомъ фразъ на фон ложнаго пафоса и среди враждебно настроенныхъ слушателей фразы эти производили впечатлніе какой-то глупой мальчишеской попытки, въ которой не было ни такта, ни смысла.

И когда Ножанскій кончилъ свою рчь, то, по тому угрюмому молчанію, какимъ она сопровождалась, по тому полному одиночеству, которое онъ сейчасъ же почувствовалъ, въ то время, какъ Балтовъ быль окруженъ, онъ понялъ, что его дло окончательно проиграно.

Единственнымъ возможнымъ результатомъ этого была отставка. И, такъ какъ едоръ Власьевичъ, хотя и слишкомъ поздно, но все-таки прозрлъ, то у него на этотъ разъ хватило ума и такта самому подать въ отставку. Если бы онъ этого не сдлалъ, то все равно получилъ бы ее.

И вотъ, черезъ нсколько дней посл его ужасной рчи, общество узнало о томъ, что Ножанскій вышелъ въ отставку по разстроенному здоровью.

Отставка его была обставлена вполн почетно. Съ наградой, съ повышеніемъ, словомъ со всмъ тмъ, что обыкновенно служитъ плохимъ утшеніемъ для развнчанныхъ государственныхъ свтилъ.

И чрезвычайно быстро осуществились результаты этого событія. Ничего другого и не могло бытъ. Посл того, какъ Левъ Александровичъ за министра вышелъ защищать проектъ въ высшемъ учрежденіи и сдлалъ это блестяще, оставалось только перетасовать роли, что и было сдлано.

Левъ Александровичъ Балтовъ, съ соотвтствующимъ повышеніемъ, былъ назначенъ министромъ, а Корещенскій, — это ужъ само собою разумется, — сдлался директоромъ департамента.

Это было время, когда общество врило еще въ героевъ. Придетъ какой то человкъ съ сильнымъ умомъ, твердой волей, съ необыкновенно широкими идеями, и однимъ движеніемъ сильной руки повернетъ на новый путь ходъ государственной машины.