Канун

— Няня, одньте Васю и сами одньтесь. Наталья Валентиновна хочетъ вмст прогуляться, — сказалъ онъ.

Та была нсколько удивлена. Обыкновенно гуляла съ мальчикомъ она одна. Наталья Валентиновна иногда каталась съ нимъ въ экипаж.

Въ то время, какъ въ дтской одвали Васю, Наталья Валентиновна у себя въ спальн переодвалась. Въ послднее время она почти не выходила изъ капота, теперь она переодвалась въ платье. Она длала это быстро.

Затмъ она вынула изъ комода необходимое блье, капотъ, кой что для Васи и завернула все это въ бумагу.

Володя былъ растерянъ. Хотя онъ и понималъ уже ея настроеніе, но не могъ себ представить, какъ все это произойдетъ и что изъ всего этого получится. Наталья Валентиновна не обнаружила ни малйшаго колебанія.

Когда она уже была одта, ей пришла мысль написать два слова Льву Александровичу, но она сейчасъ-же отмнила это. Лучше она сдлаетъ это въ гостинниц и оттуда пришлетъ. Тамъ можно написать боле обдуманно и это будетъ лучше. Къ тому же у нея было такое состояніе, что хотлось какъ можно скоре уйти, а письмо задержало бы.

Вася тоже былъ готовъ и явился къ ней съ нянькой, которая была уже одта.

— Возьмите это, няня, — сказала Наталья Валентиновна, передавая ей свертокъ съ бльемъ. Нянька съ недоумніемъ посмотрла на нее.

— Это нужно… занести въ магазинъ! — пояснила Наталья Валентиновна. — Пойдемте.

Они вышли въ переднюю и стали надвать калоши. Вдругъ появилась Лизавета Александровна.

— Вы кататься? — спросила она.

— Нтъ, мы пшкомъ, — отвтила Наталья Валентиновна и прибавила:- няня, идите впередъ съ мальчикомъ. И няня съ мальчикомъ вышли на лстницу.

— Я васъ догоню, — сказалъ Володя, провожая Наталья Валентиновну.

Какъ только она вышла, онъ сейчасъ же отправился въ свою комнату. Онъ хотлъ уложить вещи въ чемоданъ, но сообразилъ, что это потребуетъ времени. Онъ ршилъ вернуться для этого. Теперь же онъ схватилъ пальто и быстро побжалъ внизъ. Онъ нагналъ ихъ на улиц.

— Какія здсь есть гостинница? — опросила Наталья Валентиновна.

— Есть Англія… Впрочемъ, нтъ, туда не надо. Тамъ останавливался Мигурскій; позжайте въ Грандъ-Отель. Я вслдъ за вами, чтобы устроить васъ. Вотъ извозчикъ.

Онъ подошелъ къ извозчику и сказалъ, ему: — Отвези этихъ дамъ на Морскую, въ Грандъ-Отель.

Потомъ онъ усадилъ ихъ и они ухали, а самъ взялъ другого извозчика и веллъ хать быстро, чтобы обогнать ихъ и встртить въ гостинниц.

Черезъ полчаса, устроивъ Наталью Валентиновну съ Васей и нянькой въ двухъ небольшихъ комнатахъ, онъ вернулся домой, уложилъ свой чемоданъ и, улучивъ минуту, когда въ передней никого не было, вынесъ его на лстницу.

— Узжаете? — спросилъ его швейцаръ.

— Нтъ, перезжаю на свою квартиру, — отвтилъ онъ.

— А какой же адресъ?

— Я потомъ зайду и скажу.

И онъ похалъ въ ту же гостинницу, гд устроилась Наталья Валентиновна. Здсь онъ занялъ номерокъ въ другомъ этаж и ршилъ завтра-же подыскать комнату.

Разспросы со стороны няньки — почтенной разсудительной старухи — Наталья Валентиновна отстранила. Еще когда они садились въ экипажъ, она тихонько сказала ей.

— Пожалуйста, няня, ничему не удивляйтесь и не распрaшивайте. Я потомъ все объясню вамъ; такъ надо.

И няня подчинилась, конечно, сообразивъ, что между Натальей Валентиновной и Балтовымъ произошелъ разрывъ.

Но Васю трудно было удовлетворить неопредленными отвтами, а опредленнаго Наталья Валентиновна пока дать не могла и мальчикъ все время приставалъ къ ней. Наконецъ, она ему сказала:

— Вася, если ты меня любишь, поврь мн, что такъ надо… Я сама еще не знаю, что будетъ дальше. А теперь не спрашивай меня, потому что отъ этого мн больно.

И Вася смирился и замолкъ. Вообще, настроеніе въ двухъ комнатахъ занятаго ими номера было унылое. Кой-какъ разположились, Наталья Валентивовна сла за письмо. Она написала его сразу, безъ поправокъ. Оно какъ то вылилось у нея.

Вотъ что она написала:

«Левъ Александровичъ, я ухала изъ вашего дома, потому что больше не могу жить въ немъ. Сдлать это наканун нашего предположеннаго внчанія лучше, чмъ на другой день посл него. И — если только можно сегодня употребить это слово — я рада, что ршила сдлать это теперь.

Вотъ письмо, полученное мною отъ Зигзагова. Если бы даже не было ничего другого, то этой исторіи было бы достаточно, чтобы я не сдлалась вашей женой. Но эта исторія была, была, и вы, какъ человкъ независимый и гордый, не должны отрицать того, что было. Получена телеграмма, извщающая о томъ, что Зигзаговъ дйствительно застрлился сегодня въ одиннадцать часовъ утра и такимъ образомъ выполнилъ свое общаніе.

Эта смерть ужасна и она вполн достаточна, чтобы мы съ вами не могли никогда быть счастливы вмст.

Вы не сочтете вмшательствомъ въ ваши личныя дла, если я скажу, что четыре казни, къ которымъ приговорены бывшіе товарищи несчастнаго Максима Павловича, не могли бы способствовать моему спокойному существованію бокъ-о-бокъ съ вами.

Да, теперь я увидла, что и статья Зигзагова была справедлива, и что вообще вы — жестокій и безпощадный человкъ. Вотъ объясненіе моего поступка, другихъ нтъ.

Не знаю, какъ вы къ нему отнесетесь. Можетъ быть. примете равнодушно и спокойно. Тмъ лучше. Но если бы случилось иначе, то на этотъ случай я твердо заявляю какъ, что мое ршеніе не поверхностно и не мимолетно. Оно созрвало уже давно, но я сама не знала объ этомъ. Я только испытывала безотчетное недовольство и безпокойство. Сегодня же я узнала, что оно у меня совершенно созрло и готово.

Я еще не знаю, что сдлаю съ собой. Но по всей вроятности поду на югъ, на старое мсто.

Лично вамъ желаю наибольшаго счастья, а для Россіи, которая теперь въ вашихъ рукахъ, желаю побольше мягкости и человчности. Н. В.»

Письмо это вмст съ письмомъ Зигзагова Наталья Валентиновна отправила съ посыльнымъ Балтову.

XXVII

Левъ Александровичъ пріхалъ домой часовъ въ семь, чрезвычайно пріятно настроенный. На служб у него были какія-то удачи: онъ, подымаясь наверхъ, даже шутилъ съ швейцаромъ, что было для него ужъ совершенно исключительно.

Но когда онъ вошелъ въ квартиру, то сейчасъ же почувствовалъ какую-то неладность.

— Барыня у себя? — спросилъ онъ лакея, разумя, какъ всегда, подъ барыней Наталью Валентиновну.

Лакей отвтилъ:

— Лизавета Александровна въ гостинной-съ.

— А Наталья Валентиновна?

— Ихъ еще нтъ-съ.

— Что значитъ еще?

— Они съ Васей и няней ушли рано и не возвращались.

Онъ вошелъ въ гостиную и нашелъ тамъ Лмзавету Александровну.

У нея было странно многозначительное, но въ то же время необыкновенно замкнутое лицо, которому она хотла придать выраженіе непроницаемости. Но она этого не съумла сдлать, и онъ, глядя на нее, сейчасъ же почувствовалъ, что есть что-то необычное.

— Гд же Наталья Валентиновна? — спросилъ Левъ Александровичъ мимоходомъ.

— Она гулять пошла… — отвтила Лизавета Александровна и выразительно поджала нижнюю губу.

Онъ прошелъ дальше и вошелъ въ кабинетъ, и она слдила за нимъ глазами и осталась въ гостиной и даже подошла къ двери кабинета, какъ только можно было, ближе.

Она, конечно, не знала еще ничего опредленнаго, но чувствовала, что произошло нчто роковое. Первое — слишкомъ продолжительное отсутствіе Натальи Валентиновны. Она даже не завтракала дома, это было въ первый разъ. И гд она могла завтракать — съ Baceй и нянькой? У нея въ Петербург не было никакихъ связей.