Канун

Нтъ, это дйствительно все кончено. Она, съ свойственнымъ ей чутьемъ, почувствовала это и за себя, и за него. Ему было некогда. Можетъ быть, если бы у него было время, онъ самъ пришелъ бы къ тому же выводу…

И вотъ каковъ былъ практическій результатъ его размышленій. Онъ слъ къ столу и написалъ:

«Глубокоуважаемая Наталья Валентиновна! Потеря для меня страшно тяжела. Зная меня, вы въ этомъ не усомнитесь, но она логически необходима и неизбжна. Я размышлялъ долго и добросовстно. Молить васъ — не принесетъ пользы. Я знаю васъ и ни на что не могу надяться.

Прошу васъ только никогда не забывать, что въ моей душ, какъ бы ни была она холодна и черства — а это такъ и есть — всегда будетъ горть теплый огонекъ — лампада передъ вашимъ образомъ — единственной женщины, которую я любилъ во всю мою жизнь и единственнаго человка. А значить — когда бы и при какихъ бы обстоятельствахъ я ни понадобился вамъ — я всегда къ вашимъ услугамъ, со всмъ моимъ положеніемъ и достояніемъ. Возвращаю вамъ письмо Зигзагова. Л. Балтовъ».

Онъ запечаталъ письмо и позвонилъ. Вошелъ лакей.

— Это письмо отправьте по адресу. Пусть его снесетъ посыльный съ улицы. Попросите ко мн Лизавету Александровну.

Лакей ушелъ и черезъ минуту явилась Лизавета Александровна.

— Лиза, — сказалъ Левъ Александровичъ безъ всякаго волненія въ голос, дловито и холодно:- Наталья Валентиновна больше не будетъ жить съ нами; она ушла не только изъ дома, но и изъ моей жизни.

— Неужели? — воскликнула Лизавета Александровна и въ глазахъ ея блеснула безумная радость.

Онъ сдлалъ рукой останавливающій жестъ.

— Обсуждать этого мы съ тобою не будемъ, Лиза. Прошу тебя, отбери все, ршительно все, что принадлежитъ Наталь Валентиновн, Bac и его няньк и хорошенько, тщательно, бережно уложи, отошли въ Грандъ-Отель. Если можно, сдлай это сегодня посл обда. А теперь пообдаемъ.

И они пошли обдать. И Лизавета Александровна — даже она — изумлялась, съ какимъ спокойнымъ видомъ онъ лъ супъ и другія блюда. Никакого волненія, никакой печати страданія не было у него на лиц, хотя она и знала, что онъ искренно любилъ Наталью Валентиновну.

«Вотъ человкъ, который съумлъ подчинить вс свои чувства своему разсудку», думала она и изумленіе передъ братомъ у нея превращалось въ какой-то трепетъ передъ его величіемъ.

— А почему нтъ Володи? — спросилъ Левъ Александровичъ.

— Они, — осмлился доложитъ лакей, — ухали съ чемоданомъ. Швейцару сказали, что на свою квартиру…

— Возможно ли? — воскликнула Лизавета Александровна.

— Это въ порядк вещей, — сказалъ Левъ Александровичь и больше объ этомъ въ теченіе обда не поднималось вопроса.

* * *

Спустя нсколько мсяцевъ въ Петербург можно было видть господина средняго роста, плечистаго, съ густо обросшимъ лицомъ, въ широкомъ длинномъ пальто англійскаго покроя, въ цилиндр, здящаго ежедневно около двнадцати часовъ дня въ красивомъ экипаж, запряженномъ парой доброкачественныхъ коней, изъ своей квартиры на Кирочной улиц въ одинъ изъ крупныхъ частныхъ банковъ и возвращавшагося оттуда часамъ къ пяти.

По вечерамъ въ дловое время его можно было встртитъ въ засданіяхъ не одного правленія крупнаго коммерческаго предпріятія. Если на улиц онъ кому нибудь раскланивался, то это было непремнно солидное лицо, извстное въ коммерческомъ или административномъ мір.

Въ другое время, особенно весной и лтомъ, его можно было встртитъ въ томъ же экипаж на стрлк, а ночью въ загородномъ саду, большею частью въ отдльномъ кабинет, ужинающимъ съ веселымъ обществомъ, гд изъ хорошенькихъ дамскихъ устъ слышались хотя и грубоватыя слова, но на настоящемъ французскомъ язык.

Но постоянно онъ былъ въ движеніи, въ дловомъ или увеселительномъ. Казалось, у этого человка былъ избытокъ энергіи и онъ просто не зналъ, куда ее двать.

Въ квартир его на Кирочной улиц, просторной, богато и со вкусомъ убранной, гд онъ жилъ одинъ, изрдка бывали вечера, собиравшіе не мало гостей и обходившіеся ему недешево. И среди гостей попадались между прочимъ и сановники, носившіе на своей груди важные ордена и разноцвтныя ленты.

И вс дловые люди въ Петербурга знали, что этотъ человкъ, носящій фамилію — Корещенскій, благодаря своимъ связямъ, составленнымъ во время государственной службы, какъ-то стремительно быстро пошелъ на вверхъ по лстниц дловой карьеры.

Посл своей отставки онъ растерялся, но не на долго, Вдь онъ стоялъ въ центр, изъ которыхъ исходило направленіе всхъ длъ Россіи. У него, конечно, было много враговъ, но вражда эта была основана исключительно на боязни его хорошихъ способностей и энергіи и на зависти. Каждому казалось, что онъ именно ему-то и перебьетъ дорогу.

Но какъ только онъ ушелъ въ отставку, враги потеряли весь свой ядовитый ароматъ и почувствовали къ нему расположеніе. И тогда къ нему явились съ предложеніями изъ коммерческаго міра и ему ровно ничего не стоило занятъ богатую позицію. Затмъ явились дополнительные статьи въ другихъ учрежденіяхъ, и въ скоромъ времени Корещенскій безъ особаго труда уже зарабатывалъ колоссальныя деньги.

Правда, и здсь онъ остался превосходнымъ работникомъ и его хорошо одаренная голова всегда выдляла его на первый планъ. Онъ умлъ и отстоять интересы учрежденія, и оказать услуги нужнымъ сановнымъ лицамъ, отъ которыхъ «многое» зависло, и получить заказъ, и ловко, чистенько отблагодарить.

Словомъ, вдругъ открылись въ немъ практическія способности, и онъ уже нисколько не жаллъ ни о профессорской карьер, ни о потерянномъ служебномъ положеніи.

И такъ какъ онъ оставилъ службу, вслдствіе того, что разошелся во взглядахъ съ главнымъ вершителемъ внутренней политики Балтовымъ, который къ этому времени уже усплъ заслужитъ всеобщую ненависть, то въ вид придатка ко всмъ этимъ благамъ, онъ былъ еще носителемъ репутаціи передового человка.

Но это — да и ничто другое — не помшало ему возобновитъ пріятныя отношенія къ своему прежнему патрону. И онъ, правда, изрдка, главнымъ образомъ для поддержанія связей, бывалъ у Балтова на пріемахъ и вечерахъ, которые теперь часто устраивались въ министерской квартир.

Тамъ была уже новая хозяйка, — красивая, породистая женщина, недавно носившая княжескій титулъ, который она предпочла фактическому могуществу.

Левъ Александровичъ женился безъ любви, но и безъ какого либо значительнаго расчета. Ему нужна была свтская женщина и онъ такую нашелъ.

Наталья Валентиновна не больше недли оставалась въ гостинниц. Изъ министерской квартиры ей прислали цлый возъ принадлежащихъ ей вещей. Тутъ были между прочимъ и драгоцнности, которыя были ей подарены Балтовымъ. Но она отобрала только то, что считала дйствительно ей принадлежащимъ, остальное отправила обратно. На это не послдовало никакого возраженія.