КОРМУШКА
Шрифт:
Тьфу, совсем замечтался, старый чёрт, уже не слышу, как что-то говорит вернувшийся в рубку сын.
– Да, Андрей?
– Когда пойдём?
– Прямо сейчас и выходим. Чего оттягивать удовольствие?
– Оружие какое брать?
– Как в обычный рейд.
– А гранаты?
Хм… я тоже без чего-нибудь взрывающегося чувствую себя немного неуютно.
– Гранаты обязательно.
Навьючились капитально, ишаки обзавидуются. Вместе с бронежилетом килограммов на тридцать вытянет. В том смысле - мы вытянем. А куда деваться? У нас как у той собаки - попала лапа в колесо, пищи, но беги. Или это не про собаку? Плевать, всё равно деваться некуда и лишнего на нас нет.
Мы стояли
– На счёт три?
– Давай.
– Раз, два, три, бросаем!
Стандартную сходню бы не добросили. А эта, сделанная из раздвижной лестницы и нескольких дощечек, летит как таран в городские ворота. Долетела, выбила стекло и легла на металлическую оконную раму. Выдержит? А чёрт её знает, пробовать нужно. На всякий случай обвязался верёвкой - внизу вода, а в своём снаряжении, если упаду, не выплыву. Так хоть Андрей вытянет. Наверное, вытянет - лось здоровый.
Господи, благослови! Делаю первый шаг, лесенка слегка прогибается, но складываться пополам не собирается. Ещё шаг… и ещё… держит нормально, но с мешком муки или зерна уже не пройти. Ладно, будем решать вопросы по мере их возникновения. Нам же сейчас в ту сторону, а не в обратную, так чего зря забивать голову? Пройдём, не пройдём… куда нахрен денемся?
Окно широкое, только низкое, пришлось встать на четвереньки и задницей вперёд спускаться вниз, в проход между стеной и транспортёром. Внутри тишина, нет даже голубей. Или они выше? Посмотрим.
– Эх, красота!
– Андрей спрыгнул следом и огляделся.
– Только мрачноватая красота, как в компьютерной игрушке.
– Ага, а вон там, на самой верхотуре, босс уровня поджидает.
– Режим бога включать? Только я не помню, где у меня эта кнопка.
– Сказал бы… Пошли. Стой! В сторону!
Я рыбкой нырнул на транспортёрную ленту и, чуть не до скрипа в связках и сухожилиях, выдернул туда зазевавшегося сына. Мимо нас на большой скорости, громыхая в прыжках по доскам настила, пронеслась покрышка от грузового автомобиля. Камазовская, не меньше. Если бы не успели убраться с дороги, то в лучшем случае могла переломать кости, а в худшем… Про худшее думать не хочется - железная воротина, в которую попала эта дура, выгнулась наружу пузырём. Откуда она взялась? Лежала несколько лет, чтобы в один прекрасный момент покатиться? Сама собой? В леших с бабой Ягой могу поверить, в такие совпадения - нет.
– Андрюш, внимательней посматривай, не нравится мне эта хрень.
– Я что ли в восторге?
– улыбнулся сын.
– И это, пап… спасибо!
– Да ладно, сочтёмся, - напоминать про то, что он не раз снимал с моей спины вцепившихся тварёнышей или тащил раненого больше тридцати километров, не буду. Мы же свои.
Следующим сюрпризом стала съезжающая по транспортёру бочка. Пришлось прыгать в проход, благо она предупредила о своём приближении стуком рёбер жёсткости о ролики. Что там за маньяк вверху сидит? Поймаю, лично ручки-ножки повыдёргиваю. В том, что это дело рук человеческих, сомневаться не приходилось - кто же ещё? Ставлю автомат на одиночные и стреляю, больше для вида, и чтобы пуля рикошетила от стен и потолка. Десять шагов - выстрел, ещё десять - выстрел. Подниматься метров триста, как раз дороги на один магазин. Но неведомый враг не испугался и не сдавался, в нас полетели обломки кирпичей и обрезки арматуры.
– У, чёрт!
– Андрей из-за моей спины дал длинную очередь и только потом схватился за рассечённую голову.
– Больно-то как! И что мы каски не захватили?
Да, армейская полусфера сейчас точно бы не помешала. Но у нас их нет, правда на толкаче в машинном отделении видел строительные пластмассовые. И они бы пригодились.
– Перевязать?
Само подсохнет. По макушке вскользь
задело. Вот он! Вижу!– ещё одна очередь в метнувшуюся поверху неясную фигуру.
– Промазал…
Ясен пень, тут и ворошиловский стрелок промахнётся. Сколько уже в белый свет, как в копеечку высадили? По магазину каждый? А взяли всего по четыре. Ну погоди, гнида, подберусь к тебе на гранатный бросок - мало не покажется. А потом повыдёргиваю всё, что останется. Или я это уже говорил? Повторюсь, ничего страшного.
– Пап, прикрой!
– еле успеваю ухватить рванувшегося по ленте Андрея.
– Куда? Подвигов захотелось, твою мать?
Сын виновато шмыгнул носом и размазал по лицу кровь, не забывая при этом поглядывать наверх. Эх, сейчас бы винтовку с оптическим прицелом, пусть даже обыкновенную мосинку образца девятьсот забытого года, выкурил бы гада. А так, наверное, сидит за какой-нибудь железной конструкцией и швыряет вниз, что под руку попадётся. Сто метров для него не расстояние - кирпичные половинки прыгают по замысловатой траектории практически от любого, самого слабого броска, да ещё разлетаются мелким крошевом не хуже картечи. Только успевай глаза прикрывать. Опять мелькнул… очередь… Да что он, заговорённый? Нет, тут и винтовка не поможет, не успеешь прицелиться. Рассказать кому, не поверят - один безоружный человек уже двадцать минут держит двоих автоматчиков. Ох уж эти сказки, ох ух эти сказочники!
Неожиданно обстрел прекратился, сменившись напряжённой тишиной, разрываемой нашим хриплым дыханием. Готовит что-то новое? Думать некогда, ноги сами несут вперёд и вверх, только бешено колотящееся сердце мешает лёгким протолкнуть в горло очередной глоток воздуха. Кажется, ещё чуть-чуть, и выплюну его, изжёванное ноющими от недостатка кислорода зубами.
Первым выскакиваю на площадку и тут же спотыкаюсь о лежащее за высоким порогом тело. Под ним тёмная лужа - всё же зацепили, держался сколько смог, а потом… Потерял сознание или умер?
– Пап, живой?
– Не знаю, посмотреть нужно.
– Да я не про этого, - Андрей пинком перевернул человека и вздрогнул, натолкнувшись на полный ненависти взгляд.
– Чего это он так смотрит? Как Ленин на буржуазию.
– Не обращай внимания - обычная нелюбовь оседлого жителя к кочевникам.
– Мы разве кочевники?
– В данный момент, пожалуй, да. Мы же не заботимся, как этот мельзавод будет дальше существовать, твоя задача взять добычу и уйти. А потом - хоть трава не расти. Похоже?
– Ага, бредуны - изгои тьмы, - согласился сын.
– Ну что, пойдём дальше?
– Погоди, раненого перевязать нужно.
– Зачем?
Ну как объяснить? Десять минут назад готов был задушить противника голыми руками, а сейчас не могу. Было в его взгляде что-то такое… мешавшее просто добить выстрелом в голову. Тоска? Безнадёжность? Та же ненависть? И почему она, если видит нас в первый раз?
Не дождавшись ответа, Андрей пожал плечами, достал запакованный в плотную бумагу бинт, а пропитавшуюся кровью куртку просто разрезал ножом. Пуля вошла под левую ключицу, скорее всего от рикошета, так как выходного отверстия не было. Неприятно - представляю, что мог натворить этот смятый комок металла, попади он в живот. Точно намотал бы на себя половину кишок. Да и сейчас не намного лучше.
Раненый с удивлением на худом, заросшем седой щетиной лице, следил за нашими действиями и молчал. Не знаю, что ожидал, но явно не оказания первой помощи. Плотно сжатые губы побелели.
– Андрюш, тащим его на толкач.
– Зачем?
– Честно? Не знаю.
Сын хотел что-то сказать, открыл рот, но, подумав, махнул рукой.
– Потащили.
– Так что вам ещё повезло, что не пошли через главные ворота.
– Если бы я знал, где они…
– И говорю - повезло, - раненый вымученно улыбнулся.
– Все основные сюрпризы там, а на галерее так… подвернувшееся под руку.