Король

– О, нет, - ответила Сэм.
– Тебе действительно не следовало так говорить.

Кингсли повернул свою руку и сломал запястье Фуллера. Звук щелчка был музыкой для его ушей.

Фуллер закричал так, словно демон вырывался из его души.

– Я так возбужден сейчас, - признался Кингсли с широчайшей улыбкой, которую он когда-либо носил.
– Должно быть, именно это блондинистый монстр постоянно ощущает.

Сэм встала перед Фуллером и смотрела, как тот прижимает сломанное запястье к животу.

– Ты отвратителен, - сказала Сэм.
– Ты лжешь детям и заставляешь их думать, что они зло. И все это время ты зло, которое живет со злом, который делает зло каждый день. Фейт Спенсер была влюблена в твою жену, а та отправила ее за это в ад.

– Я говорил. Она больная женщина. Ей нужна помощь и молитвы и...

– Она больна, - продолжила Сэм.
– Но не потому, что она лесбиянка. Она сексуальная хищница, которая охотится на запутавшихся девочек-подростков в твоей церкви. Меня тошнит от вас обоих. А теперь проваливай. Ты не достоин находиться в доме Кингсли, дышать воздухом Кингсли. Или моим. Звони своему юристу, оформляй бумаги, закрывай лагеря - и ты продаешь нам «Ренессанс» и сделаешь все за одну неделю, или каждая телевизионная новостная станция, каждая газета, каждое христианской радио получит копию этой записи. Даже гребаный Клуб 700[24].

– Катись в ад, - сказал Фуллер Сэм.

– Я уже побывала в аду, - заявила Сэм.
– Там я и познакомилась с твоей женой.

Глава 39

Не говоря больше ни слова, Фуллер выскочил из кабинета Кингсли, все еще прижимая к груди безвольную руку.

Кингсли выдохнул. А потом рассмеялся. Затем повернулся к Сэм.

Сэм наклонилась над мусорной корзиной возле его стола. Он был уверен, что Сэм вот-вот стошнит. Кингсли принес ей стакан воды и стал ждать.

– Прости, - сказала она, забирая у него воду.
– Трахать кого-то, кого ты не хочешь трахать, и притворяться, что тебе это нравится...

– Адски, - закончил за нее Кингсли.
– Я тоже этим занимался.

– Все хорошо. Я закрывала глаза и думала о Блейз.

Кингсли обхватил ее за затылок.

– Сэм, ты...

Сэм взмахнула рукой.

– Со мной все будет в порядке. Я в порядке.

– Зачем ты вернулась?
– спросил Кингсли. Сэм поднялась и посмотрела на него.
– Почему ты сделала это для меня? Я уволил тебя.

– Я это проигнорировала, - ответила она и доблестно попыталась улыбнуться.
– Я всегда работала на тебя, даже когда брала деньги у Люси Фуллер. Я не планировала, что ты поймаешь меня с поличным, но все сложилось к лучшему. Мое увольнение убедило Люси, что я на ее стороне. Я никогда не была на ее стороне. Никогда.

Она встретилась взглядом с Кингсли.

– Не могу поверить, что ты пошла на это ради меня, - повторил Кингсли.

– И я. И Фейт. И каждый ребенок в этих лагерях.

– Это сработало. Ты закрыла их. Не я, ты.

– Жаль, что я не сделала этого много лет назад, - ответила Сэм.
– Может быть, Фейт до сих пор была бы жива.

Кингсли аккуратно взял ее за руку и притянул к себе. Она плакала в его объятиях, и он позволил ей плакать. Она заслужила свои слезы и его доверие. Ее миниатюрное тело содрогалось напротив его, и он целовал ее волосы. Вскоре она выплакалась и успокоилась.

– Я бы никогда не попросил тебя переспать с ней, - заявил Кингсли.
– Я бы никогда тебе этого не позволил.

– Знаю, - ответила Сэм.
– Поэтому я и не сказала тебе, что делала. Ты бы приказал мне этого не делать.

– Я бы и близко не подпустил тебя к ней.

– Все в порядке, я обещаю. Это было не весело, - призналась она.
– Но что сделано, то сделано. И сейчас... Думаю, мы победили.

– Мы победили, - подтвердил Кингсли.
– И мы должны это отпраздновать.

Сэм покачала головой.
– Никакого праздника. Мы должны работать. Клуб открывается в ноябре, а мы ничего для этого не сделали.

– Не ничего. У нас весь штат готов, - не согласился Кингсли.

– У нас есть две доминатрикс?

– Фелиция и Ирина. Есть.

– Мужчины-сабмиссивы?

– Джастин. Есть.

– Женщины-сабмиссивы?

– Люка. Есть.

– Вышибала и охранник?

– Лаклан. Есть.

– Думаю, у нас есть все. Погоди. Нет. Мужчины доминанты?

– Есть.

– Кто?

– Я.
– Кингсли указал на себя.

– Ты?

– А почему бы и нет?
– спросил он.

– Думаю, это наилучшая идея, которую я сегодня слышала.

Кинг порылся в своем столе и достал планшет Сэм. Он вручил его ей, как король вручает меч своему странствующему рыцарю.

С улыбкой и дрожащими руками она приняла его. Размашистым жестом девушка поставила галочку на странице.

– Есть.
– Улыбнулась она ему.
– Теперь нам нужно название. Идеи?

– Я слишком устал, чтобы думать сейчас о названии. Прошлую ночь я провел на полу священника. Мы сильно напились.

– Вы с падре напились вдрызг? По какому поводу?

– День Благодарения Духовенства.

– Такой есть?

– Видимо, да. Вчера вечером напился со священником. Сегодня утром сломал запястье телепроповеднику. Мой новый любимый праздник.

– Думаю, ты не просто сломал ему запястье. Он пустил тебе кровь?

– Кровь? Где?

Сэм указала на живот Кингсли. Кровавое пятно размером с четвертак испортило его белоснежную рубашку.

– Это не кровь Фуллера, - ответил Кингсли, поднимая рубашку.
– Это моя.

– Что это за чертовщина?
– Сэм опустилась перед ним на колени.
– Господи, у тебя что-то вырезано на животе.

– Правда?

– Похоже на восьмерку внутри круга. Госпожа Фелиция сделала это?

Кингсли посмотрел вниз и увидел небольшую изогнутую линию на его коже в нескольких дюймах над его пахом.

Кингсли рассмеялся.

– Священник… я убью его.

– Что это?

– Он пометил меня, - объяснил Кингсли.
– Вчера вечером я сказал Сорену, что госпожа Фелиция не практикует игры с кровью. Должно быть, он порезал меня, пока я спал. Сколько же я выпил, что не почувствовал этого?