Крестоносцы

– Что ж, вешай, - спокойно ответил тот, - учитель учил нас не бояться смерти. А в своей вине я никогда не сознаюсь. Можешь на это не рассчитывать. Тело Христа, учителя нашего, на небо вознеслось и искать его смысла нет. Пора бы тебе в это поверить и самому.

– Да, - сказал внезапно успокоившись, Эрмюнталь, - я поверю в это, поверю. Только я сделаю немного по- другому.

– И что же?
– спросил Иуда, простодушно устремляя свой взгляд на него.

– Об этом узнаешь позже, - криво усмехнулся римлянин, - а сейчас, иди к своим людям. Я больше никого не трону, можешь не волноваться. Я ведь дал слово, верно?

– и снова Эрмюнталь покривил в улыбке губами.

– Тогда, прощай, римлянин, - так же просто отвечал ему Иуда, - и да, благословен будет путь твой обратно.

С этими словами он вышел и направился к людям, все еще толпившимся на площади.

– Что, что ты ему сказал?
– тревожно спрашивали люди, вглядываясь Иуде в лицо.

И пока тот собирался что-то сказать, наружу вышел Эрмюнталь и громко произнес:

– Коня быстрее. Всем сбор. Едем за телом. Ах, да. Я и позабыл, - сказал он уже потише и, подойдя чуть ближе, бросил Иуде под ноги тридцать монет, - на вот, возьми. Ты заслужил это. Теперь, мне ничье признание не нужно, - и римлянин громко и хрипло засмеялся.

Люди ошарашено смотрели на Иуду и потихоньку отступали в сторону.

Тот же, ничего не понимая, не мог вымолвить и слова. И снова Эрмюнталь весело и торжествующе засмеялся, а потом громко сказал, садясь уже на поданного ему коня.

– Не верьте ему, люди. Он сознался, что это он закопал тело Христа и теперь я поеду за ним. Но его можно понять. Вера ему ничего не дала, а я дал денег, - и опять на площади раздался адский смех исполнителя.

Уезжая и пришпоривая своего коня, отчего тот встал на дыбы и заржал, он закричал:

– Я привезу вам его сюда завтра поутру, вашего Христа. Пусть, все узреют, что он никуда не делся. Правда, червь, наверное, попортил его лицо, но ничего, вы его все равно узнаете.

И с этими словами отряд выехал из селения.

Люди гневно смотрели на Иуду, как-то сжавшегося под их пристальным взглядом и не знающим, что сказать в свое оправдание.

Наконец, он выдавил из себя.

– Я ничего не делал такого. Вы же сами знаете, что Иисус вознесся. Я спас вас от жестокой расправы, - и Иуда удивленно смотрел на лица, его окружающие со всех сторон, - верьте мне, люди!

Но они ему не поверили. Деньги, брошенные римлянином, были веским для этого основанием. Все понимали, что так просто тот с ними бы не расстался.

Никто не говорил с ним, и никто больше ни о чем не спросил.

Все разошлись по домам, оставив его одного на площади среди горстки брошенных на землю монет.

Так он и стоял, переживая случившееся, пока костер не угас, и тело его не стало видимо для остальных.

А наутро, когда солнце взошло, на площади никого не оказалось. Нe было и монет там. И люди снова подумали о великом предательстве веры ихней.

К этому времени подошел и отряд, волоча за собой какое-то бренное тело.

Расположив его на площади, воины принялись созывать всех, дабы они узрели своего Христа.

Трудно было сказать, что это он, и трудно было поверить, что это не он. На теле были также же одежды, обагренные кровью, да и само оно напоминало чем-то их спасителя.

К тому же, лицо его было сильно исковеркано дорогой и камнями, хотя на нем и оставались признаки их учителя.

Люди шли, смотрели и тихо удалялись.

Эрмюнталь торжествовал. Ему удалось убедить их в этом. А для пущей уверенности он сказал громко и во всеуслышание.

– Иуда предал его. И там, за горою, висит бренное тело ученика Христа. Можете убедиться в этом. Там же и деньги, отданные мною. Можете лицезреть это.

Кое-кто бросился в ту сторону и спустя время возвратился, понуро опустив голову перед остальными.

Это еще раз говорило о том, что там действительно все так и было.

И люди поверили в это. Предательство Иуды было явно налицо. Но они не поверили в другое.

Иисус спасся - так думал каждый, хотя и не говорил этого вслух. И не важно, где было его тело. Здесь или где-то еще, хоть на небесах. Все же они верили в его вознесение и навсегда оставили эту веру при себе.

Но это не помешало им изгнать ту же Марию, частью ослепленную и изуродованную телом и лицом своим, а также тех, кто был с ней и поддерживал.

Не помешало это и предать забвению имя самого Христа, ибо люди боялись, что это снова повторится, и их изгонят вовсе с этих земель

Эрмюнталь же, выполнив свою миссию, довольный и радостный возвратился к Пилату.

– Ну, что, - спросил его тот,- нашел тело Христа?

– Да, нашел, - почти весело отвечал ему исполнитель, - на всякий случай можешь сам полюбоваться им. Я его приволок сюда для большего убеждения.

– А откуда узнал ты об этом?

– Его ученик Иуда предал его и рассказал, где спрятано тело.

– Не верю я этому, - засомневался Пилат.

– Спроси у людей,- пожал плечами Эрмюнталь, - они все видели и скажут.

Понтий вышел из комнаты, а через минут десять возвратился, поговорив с одним из своих людей, побывавшем в селении.

– Ну что, убедился?
– спросил, хитро кривя губы, Эрмюнталь, - я же тебе говорил, что добьюсь своего и никто не сможет меня обмануть.

– Да, ты добьешься своего, - подчеркнул Пилат, смотря куда-то помимо его, - но я тебе все равно не верю. Ты обманул людей, но не меня. Так ведь?

– Думай, как знаешь, - ответил скромно исполнитель, - я же свою задачу выполнил. Могу возвращаться в Рим.

– Я поеду с тобой, - сказал Пилат.

– Что ж, поехали, - согласился Эрмюнталь, - только жаль, потеряешь время на это. Ты ведь ничего не сможешь доказать, а слух быстрее нас дойдет до ушей императора. И он ему поверит. Я же буду дополнительным доказательством и мои воины в том числе.Так что, поедешь или нет?
– криво улыбаясь, смотрел на него исполнитель.

– Да, - решительно ответил Понтий и вышел из комнаты.

– Дело твое, - пожал плечами Эрмюнталь и вышел вслед за ним.