Крысобой

Марвин обрадовался не очень сильно:

— Там весь гарнизон — три калеки, ну ладно, человек тридцать. Половина без руки или без ноги, остальные — старики и дети.

— А катапульты видел? — спросил я.

— Одну видел, над входом на стене. Здоровой, вот такой, стрелой заряжена. Вторая по идее должна большими камнями с каменоломни стрелять. Но надо потренироваться самим, на тех вояк надежды мало, да еще и без масок они.

— Посмотрим. Три маски есть запасные, — я похлопал по подсумку. — Трех бойцов хороших из тридцати всегда можно выбрать.

— Раньше можно было, а сейчас не всегда и одного найдешь.

Удобный момент кое-что узнать о себе.

— Кстати, Марвин, я все хотел спросить — как мы с тобой раньше общались?

— Ты меня назначил сотником за месяц до битвы, когда ни о какой войне с гоблинами слышно не было, — начал рассказывать Марвин. — И я весь месяц входил в курс дел, как и что. Лично мы всего пару раз говорили, ты же в основном с теми старыми бойцами общался, которых знал еще с войны на юге. А мы, молодые сотники, в своем кругу общались. Приказ получаем и десятников строим. Ну как обычно, в общем.

— Понятно, — сказал я. — Ты меня раньше и не знал толком.

Он пожал плечами.

— Конечно, не знал. Ты же легенда, я и рад, что сотником меня выбрал. Мне это главная награда была. И я очень рад, что Юстиг приказал доставить тебя к Риффену именно мне. Столько всего произошло с тех пор, даже не верится. Ведь раньше как? От рассвета до заката тащишь службу, приказы выполняешь, ни о чем не думаешь и ничего другого и нет. Я в армии с тех пор, как из интерната вышел. А теперь совсем другая жизнь, голова кругом и думать надо. В жизни столько не думал, как за эти дни.

Я понял, почему Фреха выбрала его. Молодой, меня знал только как легенду и командира. Так что про личную жизнь и семью Крысобоя можно его не спрашивать.

— Намордники лошадям надень на всякий случай и держи оседланными наготове, — приказал я. — Скоро поедем.

***

Комендант форта отправил почтового голубя, с донесением о трупе гоблина-оборотня, напрямую в Трамант. Там собрали экстренное заседание штаба.

Улика в виде мертвого колдуна изменила все планы. Эти подлые нападения оборотней в тылу были как вызов, как брошенная перчатка самому Императору. Немного пораскинув мозгами, не без подсказок придворных магов, все военачальники в штабе сошлись во мнении, что и извержение вулкана тоже дело рук гоблинов.

При помощи каких-то темных сил они якобы пробудили древнее спящее зло в тылу Империи и открыли дорогу для всякой нечисти.

За это гоблины должны быть жестоко наказаны.

Император Марчес Второй приказал заключить и перезаключить мир со всеми соседями на юге и востоке, чтобы перебросить большую часть армии в Корханес.

Был выдвинут лозунг, под которым пройдет новая военная кампания — «Басдор должен быть разрушен!»

Басдором называлась столица царства гоблинов — огромный город крепость на острове посреди большого озера.

Но пока идет подготовка к войне, которая могла занять месяц, было решено переправить труп гоблина в Эртуз. За ним должен отправиться Мильсен с парой сотен бойцов, причем немедленно.

Разведка гоблинов доложила в Басдор, что остался единственный шанс, чтобы избежать войны. Царь гоблинов Гуглев к большой войне не был готов, потеряв в последней битве двадцать пять тысяч отборных солдат убитыми.

И этот шанс состоял в том, чтобы ночью с боем отбить колдуна, не важно живой он или мертвый. Как только дошли слухи, что он в форте, гоблины начали готовить операцию.

***

Тина закрыла ставни и двери на замки. Мы сели на лошадей и выехали со двора. Мара закрыла ворота за нами. Она обернулась вороной и полетела в форт, предупредить дедушку с бабушкой. Тина настояла, что мы разместимся у них, а не в казарме. Она заехала к старосте деревни и сказала, чтобы он не терял ее. Староста грустно посмотрел на нас, он расстроился, что мы уезжаем.

Я его успокоил, сказав что монстры больше не придут. У них теперь цель поважнее.

В форт мы успели добраться засветло.

Комендант уже знал, что мы приедем. Он вышел встретить и пригласил меня на ужин. Невысокий, щекастый и какой-то рыхлый, он не произвел на меня впечатления, подходящего на эту должность человека. Типичный завхоз. Главной его задачей была исправная работа каменоломни.

— К сожалению, вынужден отказаться, — ответил я на это приглашение. — Времени мало, нужно осмотреться и все продумать.

Я отправил Раяна проводить Тину к дому родителей, чтобы знать, где ее найти. Спать этой ночью я не собирался.

Мы прошли на стену. На ту сторону, которая обращена к горам. Здесь на башне стояла старая катапульта. Камней, правда было маловато. Никаких врагов с этой стороны давно не ждали. Я приказал срочно пополнить боеприпасы.

Запас больших камней возле катапульты начал расти по мере того, как бойцы гарнизона по цепочке передавали их вверх на стену. Бойцами их можно назвать с натяжкой. Ополчение из калек и стариков.

Катапультой заведовал расторопный коренастый мужик с железным крюком вместо левой руки. Я про себя его так и прозвал — Крюк. Он заверил меня, что пространство внизу хорошо пристреляно.

Я дал ему маску и заставил сразу же надеть, потому что вот-вот должно было стемнеть.

У меня была уверенность, что долго ждать гостей не придется. Приказал Итану остаться у катапульты и помогать заряжать ее камнями. Крюк такому мощному помощнику сильно обрадовался.

Осмотрев вторую катапульту над главными воротами, я понял, что толку от нее почти никакого. Стреляла она большими стрелами или бревнами, но подходящих стрел было всего две, а тупых бревен три. Самое главное, не было времени перетаскивать тяжеленный лафет на противоположную сторону стены.

Комендант отнесся к угрозе нападения не очень серьезно, ему видимо казалось, что за высокими стенами гарнизону ничего не угрожает, тем более глубоко в тылу провинции.

Но послушав меня, все же расставил часовых и распределил лучников по бойницам. При этом мне пришлось показать ему печатку. Он долго рассматривал ее. Он еще и близорукий.

Резко стемнело. Свет звезд кое-где проникал в редкие разрывы облаков, но слабо. Луны видно не было. Я опустил забрало.

Марвин заметил первым. Он показал мне полоску тумана у края холма. В сгустившейся темноте она выделялась желто-зеленым цветом на фоне зеленоватых контуров леса.