Кукольное тело

Актёр ещё раз поклонился чаганцам и пошёл в сторону дома. А люди всё продолжали также тихонько хлопать в ладоши.

Мужчина улыбнулся левым уголком рта и стал подниматься в гору по Хмельной улице. Пройдя совсем немного, он увидел небритого человека в измятых одеждах: он сидел на большом камне и что-то увлечённо писал, расположив бумагу на коленке. Рядом, прямо на дороге, стояла баночка с тушью. Алтан замер и заинтересованно посмотрел на незнакомца.

Мужчина поднял голову, увидел актёра и радостно воскликнул:

— О! Алтан Янгэ! Приветствую!

— Я к вашим услугам! — улыбнулся актёр.

— Какая честь встретить вас в незнакомом городе!

— Вы не из Чагана? — удивился Алтан.

— Нет! Город Кастис, юг, — ответил мужчина, поставив кисть в пузырёк с тушью.

— Неожиданно! Я был там с представлением… Лет семь назад! Я польщен, что вы помните! — актёр улыбнулся, спрятав руки за спину.

— Конечно, помню, — оживился мужчина. — О вас потом ещё полгода говорили! Мол, Алтан Янгэ, словно Северная звезда! Приехал, показал своё сияние и уехал!

— Так и говорили? — брови Алтана поползли вверх.

Сам того не замечая, он расслабил руки и опустил руки, раскрыв ладони. На его безмятежном лице застыла мечтательность: актёр задумался.

— Слово честного владельца постоялого двора «Мякиш», самого Эгана Рами! — сказал мужчина.

— Я очень рад нашему знакомству! — актёр протянул руку, и Эган, встав, крепко пожал её. — Что вы пишете?

Эган сник. Он сгорбился и зажал в кулаке большой палец. Немного помолчав, он тихо произнёс:

— Я приехал сюда недавно. И с первого взгляда… Как это называется… Влюбился в одну девушку! Слышал, люди пишут стихотворения, где рассказывают о своих чувствах. Но вот беда, у меня плохо получается!

— Я могу взглянуть? Я умею писать стихи!

Эган протянул Алтану скомканную бумагу, всю перепачканную тушью. Актёр бегло прочитал написанное и протянул правую руку:

— Кисть!

Эган подал кисть. Актёр задумался, то поднимая взгляд влево, то утыкаясь в листок чуть ли не носом.

— Пожалуйста, — наконец произнёс мужчина, возвращая листок Эгану.

Эган прочитал написанное и воскликнул:

— Господин Янгэ, вы… Это просто потрясающе! Вы — талант!

— Не стоит! Пустяки! — улыбнулся актёр. — Мне пора! Желаю успехов!

Эган поклонился. Актёр слегка кивнул головой и стал подниматься выше, заложив руки за спину.

Через некоторое время он увидел коротко стриженного мужчину в распахнутых одеждах: он спускался, держась одной рукой за забор, а другой вцепился в керамический сосуд с вином. Алтан покачал головой и прикрыл нос рукавом. Когда запах вина развеялся, актёр опустил руку.

Но через несколько мгновений в его нос ударила отвратительно сладковатая вонь: так пахли разлагающиеся тела. Актёр снова прикрыл нос рукавом. Поднявшись чуть выше, Алтан увидел баша с короткими взъерошенными волосами. Нахмурившись, он быстро шёл вперёд, размахивая плащом, смотря прямо перед собой и не видя больше ничего и никого. Взгляд актёра стал тяжёлым. Рука непроизвольно сжалась в кулак, и только большой палец остался оттопыренным. Поравнявшись с баша, Алтан унюхал даже сквозь ткань, что это от него разило запахом смерти.

«Надо будет искупаться», — подумал актёр, бросив взгляд, полный злости, на напряжённое лицо мужчины.

Следом за баша шёл мужчина в дорогих одеждах серого цвета. На его шее висел красный шарф, которым он также прикрывал нос, укоризненно таращась на воняющего путника. Взгляд актёра стал ещё тяжелее. Кулак сжался сильнее, а палец оттопырился ещё больше. Проводив лекаря взглядом, Алтан поднялся выше и убрал руку: ветер развеял мерзкий запах мертвечины, принеся на своих крыльях терпкий аромат пурпурных крокусов.

Подойдя к вратам своего дворика, актёр увидел женщину. Она вся тряслась, заламывая окровавленные руки.

— Мне было нечем её кормить… Моя дочь… Она умирала… Она умирала… Деньги закончились…

— Как ты теперь будешь жить с таким тяжким грузом? — тихо спросил Алтан.

— Я не знаю! Не знаю! Не знаю! — завизжала она. — Как мне искупить свою вину? Как? Как? Как?

— Смерть есть искупление, — холодно бросил Алтан.

— Смерть… — повторила она.

Актёр отвернулся, распахнул врата и зашёл внутрь. Врата захлопнулись. Щёлкнул засов.

* * *

Цветочная улица, возле Жасминового дворика.

* * *

Эган, сжимая в руке бумагу, стал быстро подниматься по улице. Подойдя к неприметному дворику, он немного помедлил, свернул записку и засунул в щель между створками врат. Оглядевшись и убедившись, что его никто не видел, он ушёл, размышляя: «Как же удачно я встретил этого актёра! Видел-то я его всего пару раз. И то, в его же доме! Правда, он об этом никогда не узнает. Неужели люди так легко попадаются на ложь?».

* * *

Цветочная улица, возле Жасминового дворика.

* * *

Виен медленно поднялась по той же самой улице. Отдышавшись, она прижала одной рукой маленький свёрток к груди, подошла к тем же вратам, подняла руку и замерла, увидев сложенную бумагу, торчащую из щели между створками.

— Хм…

Девушка вытащила записку, развернула её и прочла:

В сиянии звёзд раствориться,

По океану пройти ледяному,

Его волну на ладонь поймать.

На миг остановиться,

Сделать вдох… И в омут

Любви нырнуть опять.

— Какие красивые стихи… Кто это написал? — пробормотала девушка.

Виен оглянулась, но улица была пуста.

* * *

Улица Извилистая.

* * *

Блеснуло лезвие тесака. Человек оглянулся, толкнул пьяного мужчину к стене и прошипел:

— Ты… Помнишь…. Два… Месяца назад?

— Нет, нет, не помню… — залепетал пьяный мужчина, а потом перешёл на крик. — Ничего не помню! Ничего не помню!