Кукольное тело
Шрифт:
— По… Познакомиться, — промямлил Эган, потупив взгляд.
Сыщик нахмурился. Эган стрельнул в него глазами.
— Ты кажешься мне подозрительным, — глава выдал эту фразу прямо ему в лоб. — Я буду за тобой наблюдать. Не трогай эту девушку.
Бросив тяжёлый взгляд на Эгана, глава вытащил руки из карманов и шагнул вперёд. На пол упала куколка.
— Как скажете, глава, — тихо и вкрадчиво произнёс владелец постоялого двора и отошёл в сторону, демонстративно наступив на куколку.
Глава заметил это. Его взгляд стал ещё тяжелее. Девушка покраснела от гнева. Толпа восхищённо затихла.
— Ты… Ты… — прошипела чаганка,
Глава поднял куколку и убрал её в карман с таким видом, как будто нечего не произошло.
— Глава, прошу, примите! — девушка дрожащими руками протянула мужчине свёрток.
Он пах маслом шелковицы. Глава помедлил, но взял его в руки, развернул и увидел маленькую куколка в пышных одеждах. Толпа притихла окончательно. Кроме одного человека: достав из-за пояса флейту, он принялся тихонечко насвистывать красивую медленную мелодию.
— Я видела вас… У кукольника, — пробормотала стремительно краснеющая девушка. — Три года назад… Вы так увлечённо выбирали нитки и ткани…
Брови главы изумлённо поднялись. Девушка покраснела ещё больше. Она неуклюже поклонилась Чаритону, успев тихонько прошипеть Эгану:
— Убирайся!!!
Девушка добежала до своего дворика, распахнула врата и исчезла за ними. Врата громко захлопнулись. Глава завернул куколку, убрал свёрток в карман с таким видом, будто ничего не случилось, и произнёс:
— Я тебя предупредил.
И, не дожидаясь ответа, пошёл дальше. Толпа захихикала. Флейта смолкла. Униженный Эган молчал, прожигая взглядом прямую спину главы и размышляя: «Надо больше наблюдать за людьми!». Опустив голову, он ушёл за тот же угол дворика, юркнул в желтеющие кусты, сел на одеяло из опавших листьев и стал ждать. Солнце освещало его фигуру, бросая тень на землю. Через некоторое время Эган отставил в сторону корзинку с уже остывшими булочками и выглянул из кустов: улица опустела. Мужчина вытащил из корзинки стеклянную банку и вылил варенье. Подошёл, озираясь, как вор, к дворику, за вратами которого исчезла девушка, и прислушался. Тихо. Мужчина ловко перелез через забор и увидел несколько домиков. Все окна были закрыты. Он подкрался к первому домику, приложил банку к стене и стал слушать. Но в этом доме царила тишина. Тихо было и во втором доме, и в третьем… Приложив банку к стене четвёртого дома, мужчина услышал:
— Как неловко перед главой, как неудобно… — всхлипывала девушка, шурша чем-то. — Откуда этот дурак взялся, чтоб его драконы сожрали!
Эган едва сдержался, чтобы не засмеяться в голос.
— Ну кто так с людьми обращается…
« Перегнул палк у», — вздохнул Эган.
— И так я для любимого не больше чем пустое место… А теперь ещё и позорное пустое место… И зачем я только решилась на это?! Лучше бы молча дальше любила! А вдруг я его опозорила?? Ой-ёй-ёй…
«Для любимого? Это тот, которому она куклу подарила? Значит, люди тоже дарят подарки тем, кого любят? А дело стало сложнее…» — Эган нахмурился. Он отошёл от домика, так же ловко перелез через забор и… Нос к носу столкнулся со стройной разрумяненной женщиной с крючковатым носом. От неожиданности мужчина попятился назад. Женщина скрестила руки на груди. На её запястье промелькнуло клеймо лилии.
— Вор? — спросила она. — А впрочем, мне всё равно.
Эган несколько секунд нагло разглядывал её лицо.
Затем его брови поползли вверх, словно он только что узнал незнакомку с колючим взглядом. Злобно ухмыльнувшись, мужчина плюнул ей под ноги, развернулся и ушёл. Женщина что-то гневно кричала ему вслед, но Эган не счёл нужным оглядываться.Хмельная улица, Зеркальный дворик, жилище Алтана.
Алтан смыл с уже побелевших волос остатки извести и вылез из большой бочки, наполненной тёплой водой, в которой плавали лепестки диких роз. Прошлёпав босыми ногами по дощатому полу, он снял с вешалки белый халат, оделся, подпоясался и прошёл в другую комнату. Солнце освещало низенький столик, на котором лежала бумага, исписанная тушью.
Актёр сел на шёлковую подушку, взял черновик в руки и стал читать. Солнце светило ему в спину, его фигура бросала тень на другие листы, а лицо мужчины всё мрачнело и мрачнело… Скомкав бумагу, он швырнул её на пол и взял другой черновик. Через несколько мгновений бумажный комок полетел на пол.
— Не то, не то…
Вскоре на полу валялось много скомканных черновиков, а Алтан, пыхтя от злости, мерил шагами комнату:
— Это неидеальная задумка… Отвратительное исполнение… Ужасно! Я ничтожество…
Туманная улица, возле Сиреневого дворика.
Высокая фигура главы отбросила тень на серые камни: Лит уже стоял возле врат, когда к нему подбежал запыхавшийся Сэнда. Он согнулся, упёрся руками о колени и выдохнул:
— Фух-х… Знаешь, что я узнал?.. Ф-фух… Наша девочка лечилась от головных болей у Ран Борга!
Лит нахмурился.
— А ещё я случайно, фух-х… спас маленького дракона!
Лит закатил глаза.
— Его били мальчишки. Я не мог оставаться в стороне! Но потом этот малыш сказанул очень подозрительную вещь! Сказал, что хотел посмотреть на людей и что хотел убедиться, правду ли говорит их глава…
— У них есть главный? — спросил Лит.
Сэнда пожал плечами
— Я видел Эгана Рами, — произнёс Лит. — Он пытался соблазнить девушку.
— И? Ну понравилась она ему!
— Он кинул ей под ноги мезгу. Чтобы она поскользнулась. Потом сам же и поймал её.
Сэнда фыркнул:
— Пф-ф, ну он же южанин…
— А ещё он готовит булочки с шафраном.
— Это ты к тому, что на всех «куколках» этого проклятого Тэ есть пурпурные крокусы? — сообразил Сэнда.
— Мг-м.
— Шафран — это же просто приправа из тех же крокусов. Сейчас он цветёт, радует людей. Многие его используют на кухне!
— И всё же.
— Хорошо, — улыбнулся Сэнда. — Я уже понял, что он тебе не нравится! Будем наблюдать.
Мужчина взял колотушку с круглым наконечником и ударил в гонг, который стоял возле врат. По Туманной улице разлетелся громкий резкий звук. Со стороны Северного округа донеслись вопли. Глава укоризненно покачал головой и постучался костяшкой пальца во врата.
Туманная улица, Сиреневый дворик.
— Гонг? Чужак? — вслух произнёс Мэт.
Баша поставил перед собой таз с водой, взял мыло и стал намыливать одежды. Вдруг дверь с пинка открылась, и на пороге вырос Дану: