Кукомоя
Шрифт:
Антон спрыгнул в овраг и склонился над ней.
– Что с вами случилось? Можете встать?
Он протянул девушке руку, но она едва коснулась ее дрожащими пальцами и бессильно уронила голову. Ничего внятного она так и не произнесла, лишь мычала и стонала. Антон заметил на ее запястьях и лодыжках багровые полосы, похожие на следы от веревок – мрачное свидетельство жестокого обращения. Девушке явно требовалась немедленная медицинская помощь, но приедет ли сюда «скорая» и сколько времени придется ее ждать? У Антона возникла мысль донести девушку до поселка, наверняка там должен быть фельдшерский пункт, где ей смогут оказать первую помощь до приезда «скорой». Он взял ее за плечи и осторожно перевернул на спину, собираясь поднять на руки, но еще до того, как увидел ее остекленевшие немигающие глаза, догадался, что она мертва: тело
Через четверть часа рядом с лесом затормозила белая «Нива» с синей полосой на ржавом помятом боку. Из машины выбрался высокий мужчина лет под сорок, с желтоватым лицом, на котором выделялся крупный крючковатый нос, придававший своему обладателю сходство с коршуном. Светлые невыразительные глаза смотрели недобро и настороженно. Полицейская униформа висела на нем мешком, будто досталась ему с чужого плеча или он сильно похудел с тех пор, как ему ее выдали. Сунув под мышку коричневую кожаную папку, он хлопнул дверцей и неторопливо направился к Антону, поджидавшему его на обочине. Представившись участковым Романом Денисовичем Семеновым, он начал задавать вопросы. Антону пришлось рассказать о забравшемся в дом воре, чтобы объяснить свое появление в лесу в такой ранний час. Во время беседы участковый придирчиво разглядывал Антона, проявив особое внимание к испачканному в грязи костюму, – вероятно, тот произвел на него не самое благоприятное впечатление. Когда Антон заговорил о кукомое, которую заметил в лесу рядом с обнаруженной девушкой, участковый сразу отвлекся от костюма, вскинул голову и скользнул встревоженным взглядом по стволам берез, словно что-то там привлекло его внимание.
– Опять кукомоя! – буркнул он с самым серьезным видом. – Проклятие наших краев! Уж сколько лет за ними гоняюсь, и все без толку! Каждый раз как сквозь землю…
Оказавшись рядом с оврагом, где лежала девушка, участковый спустился вниз, обошел вокруг нее, а затем полез в папку и вытащил оттуда лист бумаги с отпечатанным на принтере фотопортретом женщины. Его взгляд несколько раз переместился от снимка к девушке в овраге и обратно, а кожа на лбу собралась глубокими складками.
– Надо же, а ведь похожа… Думаю, это она! – вынес он вердикт, не глядя на Антона, с интересом наблюдавшего за его действиями.
– Кто «она»? – машинально спросил Антон, не особенно надеясь на исчерпывающий ответ: все это время участковый был немногословен, а если и открывал рот, то лишь для того, чтобы задать очередной вопрос. Но тут он охотно заговорил:
– Да была тут у нас одна пропавшая, числится в розыске уже года три. Не местная, из города приехала, вместе с компанией. К нам много туристов едет: на природные красоты полюбоваться, порыбачить, от городской суеты отдохнуть. Так вот, эти ребята разбили палатки на берегу озера, посетили храм. Отец Федот очень положительно о них отзывался. Говорит, все вежливые, культурные, и в храме вели себя чинно, и на озере не шумели, не дебоширили. Шестеро их было: трое парней и три девушки. Вечером все легли спать в своих палатках, а утром выяснилось, что одна девушка пропала. Никаких следов борьбы или криков, никаких зацепок. Вот, теперь сама нашлась. Хорошо, что у меня все ориентировки под рукой. – Участковый кивнул в сторону девушки в овраге и похлопал по папке, вероятно, подразумевая, что носит с собой фотороботы всех разыскивающихся. – Никто уже не надеялся, что она найдется. Придется теперь дело поднимать.
Антон покосился на нечеткий фотопортрет в его руках и не увидел в нем сходства с девушкой, но спорить не стал. Участковый начал засовывать листок обратно в папку.
– Так где ты кукомою видел, говоришь? – спросил он.
Антон обошел вокруг оврага, внимательно изучая землю, и остановился, увидев знакомый отпечаток подошвы на влажной земле. Это был тот же след, который принадлежал вору, побывавшему ночью в его доме.
Глава 6. Милые бранятся – только тешатся
Вернуться в дом Антону удалось лишь к полудню. Участковый попросил его дождаться приезда следственной группы из райцентра, которая должна была провести осмотр места обнаружения тела и допросить Антона как свидетеля. Группу ждали почти два часа, и за это время участковому удалось выудить из Антона немало подробностей из его
личной жизни. Наверное, сказывался большой опыт общения с людьми: участковый не давил на него, задавал вопросы как будто невзначай, между делом, и Антон сам не понял, как рассказал ему о размолвке с Яной. Участковый, который составлял акт, устроившись на пне и положив папку на колени, только кивал и записывал. Спохватившись, Антон заявил, что такая информация к делу не относится, но участковый заверил его, что ничего лишнего в акте не зафиксировал. Потом на «Газели» подъехала оперативно-следственная группа, и все началось с начала: бесконечные вопросы и колкие косые взгляды оперативников, направленные на него. Антон уже начал опасаться, что ему вручат подписку о невыезде или, чего доброго, попросят проехать в участок, но все обошлось: его отпустили. Когда Антон вышел на дорогу, к лесу подъехал автомобиль «скорой помощи». «Очень вовремя, ничего не скажешь!» – усмехнулся Антон, отворачиваясь и ускоряя шаг.В доме его ждал сюрприз: из раскрытых окон вместе с занавесками вырывался потрясающий аромат жареного мяса, слышался звон посуды и стук дверок кухонных шкафов. Вначале Антон обрадовался, подумав, что в доме хлопочет Евдокия Егоровна, которая по доброте душевной решила зайти помочь по хозяйству, и ее не остановило даже то, что хозяина нет дома. Однако это была не она.
Перешагнув через порог, Антон похолодел при виде огромного красного чемодана, от которого стало тесно в сенях. Яна! Она все-таки заявилась сюда! Первой мыслью было развернуться, сесть в джип и уехать, но ключи и документы от него остались в доме, так что, как ни крути, а увидеться с несостоявшейся невестой придется. Но какая же она наглая и циничная гадина! Как она посмела приехать после всего, что он сказал ей в голосовом сообщении?! Неужели она питает надежды на примирение?!
С тяжелым сердцем Антон прошел в сени и открыл входную дверь. Яна, выряженная в короткое платье с кружевным передником, какие продают, наверное, только в секс-шопах, орудовала шваброй, сосредоточенно глядя на пол, поэтому не заметила его появления.
– Что ты тут делаешь?! – прорычал Антон, с трудом подавив желание вытолкать ее из дома. Нет уж, эту хитрую бестию руками лучше не трогать: еще не хватало, чтобы она обвинила его в рукоприкладстве!
Яна обернулась и просияла самой обворожительной улыбкой, на какую только была способна.
– О, ты как раз вовремя! Обед уже готов! Я пожарила стейки, средняя прожарка, как ты любишь. Пока ждала тебя, решила прибраться в твоей берлоге.
– Зря старалась! Уматывай отсюда! – Антон указал жестом на дверь.
Яна обиженно моргнула, выронила швабру и страдальчески заломила руки. Улыбка на ее губах растаяла, а лицо сморщилось, будто она собиралась пустить слезу.
– Пожалуйста, позволь мне высказаться!
– Ты сказала достаточно. Я все понял, не надо ничего объяснять.
– Даже у приговоренных к казни есть право на последнее слово! – воскликнула она с вызовом.
– Да, но казнь это не отменяет. К тому же ты не обойдешься одним словом, так ведь?
– Нет, но много времени это не займет. Я хочу рассказать тебе кое-что… очень важное.
– Будешь давить на жалость? – Антон не удержался от горькой усмешки. – Собираешься напомнить о том, что ты бедная сиротка?
– Послушай… – Яна нарочито громко шмыгнула носом и продолжила изменившимся дрожащим голосом: – Меня столько раз бросали и предавали, начиная с самого детства! Моя мать бегала по мужикам, запирая меня дома с трехлетнего возраста. Она привязывала меня к ножке шкафа, и этот шкаф меня однажды чуть не убил, когда завалился, но в итоге спас, потому что грохот услышали соседи, пришли узнать, что случилось, и, конечно, им никто не открыл, а за дверью вопила я… В общем, они вызвали полицию, и вскоре я оказалась в детдоме. Ну а там…
Все это Антон уже слышал, но не от Яны, а от своей матери, которая всегда была осведомлена о его девушках лучше, чем он сам. Едва узнав, что сын начал с кем-то встречаться, мать каким-то образом умудрялась в короткий срок собрать целое досье на его новую пассию, а потом докладывала ему, спеша раскрыть ему глаза на все недостатки избранницы. Все девушки Антона не нравились матери, у каждой она находила какой-то изъян, и только о Яне отозвалась положительно: «Неизбалованная девочка, неприхотливая, скромная, еще и красотка! Такая всю жизнь будет с тебя пылинки сдувать и уж точно не превратится в меркантильную мегеру!»