Луна 84

— Все еще дышишь? — звучит снизу.

Стоун видит Хадира, безмятежно сидящего на заборе рядом с ним. Тот стучит кончиком пальца по подошве обуви Стоуна.

— Да.

— А твой сосед?

Стоун поднимает глаза на Дикаря. Первый в отключке.

— Надеюсь, нет. Сдох наконец.

— Ты так относишься ко всем своим соседям? — выдает язвительную шутку Хадир. — Всем соседям желаешь смерти?

— Я не желал… Я не…

— Знаешь, парни нашли себе новую забаву. — Хадир кивает на заключенных, стоящих на балконах. — Они делают ставки, кто из вас умрет быстрее. Вряд ли я тебя удивлю, но, если поставить на то, что ты умрешь раньше, на этом ничего почти не заработать. А если поставить на Дикаря, есть маленький, но шанс сорвать куш…

— Он убил тебя? — перебивает его Стоун.

— Друг, я в твоей голове и знаю столько же, сколько и ты. Может, он, а может, не он. А может, я жив и сплю на койке?

Стоун бросает взгляд на свою камеру. Там действительно спит Хадир.

— А я сплю? Прямо сейчас.

— Трудно сказать. Кстати, говори тише, иначе другие решат, что ты болтаешь сам с собой.

— Я и так болтаю сам с собой! — раздраженно кричит Стоун. Успокоившись, он обращается к Хадиру: — Я не чувствую ног.

— Наверное, затекли — и руки, кстати, тоже. Нос, наверное, чешется. Можно было бы попросить и Луну, но мне кажется, ваши отношения сейчас переживают не лучший период. Вам нужно побыть на расстоянии. Представь, что между вами забор под напряжением и нельзя общаться. Как тебе идея? — смеется Хадир. — Так что насчет носа — может, попросить соседа, — он кивает на Дикаря, — или меня?

— Где ты был два часа назад, когда я чувствовал лицо?

— Ну, тогда расщепления еще не было, а сейчас ты летаешь в облаках. Глаза вроде как открыты, а разум….

— Раз ты в моей голове, то знаешь, что происходит со мной.

— Столько же, сколько и ты.

— Твою мать! — злится Стоун. — Просто скажи мне, когда я умру.

— Я что, провидец? Умрешь тогда, когда умрешь, друг.

Сигнал, наводящий ужас на всех заключенных. Они прячутся в камерах.

— Ящер… — шепчет в ужасе Стоун.

Улыбнувшись, Хадир смотрит на ворота и добавляет:

— Да… Шансы на твою смерть резко возросли.

Звучит то самое верещание. Двери камер закрываются.

— Я вот что подумал. А что насчет меня? Если он убьет тебя, то, получается, умру и я. А мне будет больно?

— Ты уже умер!

— Относительно кого? — спрашивает Хадир и спрыгивает с забора.

Стоун смотрит ему вслед, но бывшего сокамерника там уже нет.

Крик Ящера врывается в каждый угол «Мункейджа».

Стоун снова просыпается. Оглядывается по сторонам, а затем замирает в ужасе. Смотрит на открывшиеся ворота и дергается, предпринимая безнадежную попытку сбежать. Теперь он понимает, что значили взгляды толпы. Сегодня ее ждет настоящее зрелище.

В темноте дверного проема заметны красные точки, судорожно бегающие по первому сектору.

— Не дергайся… — бубнит еле слышно Павел. Глаза его так же закрыты.

Ящер медленно выходит на площадку. Направляется к лестнице, но, остановившись прямо в центре, смотрит на пятый этаж, на камеру Павла.

— Он чувствует, что что-то не так. Чувствует, что меня там нет.

— Как? — тихо спрашивает Стоун. Запах? Звук? Как Ящер почувствовал это изменение?

— Сейчас будет разряд. Сожми кулаки, закрой глаза, максимально напрягись каждой мышцей тела, закрой рот и сконцентрируйся на том, чтобы просто это стерпеть. Осталось секунд десять. Сжаться и терпеть, не кричать, понял? — продолжает шептать Павел.

Стоун выполняет рекомендации, но, когда приходит момент, все равно сразу вскрикивает — о какой концентрации может идти речь, если он не может думать ни о чем, кроме боли? Думать и кричать.

— Это плохо… — комментирует реакцию триста третьего Павел, когда они приходят в себя.

Ящер поворачивает голову на сто восемьдесят градусов — от камер в их сторону. Он некоторое время смотрит на столбы. Красные зрачки на мгновение пропадают, когда он моргает. Изучив инновации забора, он медленно скользит взглядом вверх по столбам, пока не замечает заключенных.

Шепот усиливается, словно волной. Нечто отдаленно напоминающее человеческую речь впивается в сознание Стоуна и шепчет, шепчет, шепчет. Повернувшись к заключенным и телом, существо не спеша подходит к ним.

— Он нас убьет… — бурчит себе под нос Стоун.

— Закрой рот, — спокойно и не открывая глаз отвечает Павел. — Если постарается, он нас достанет. Не давай ему повода пробовать.

Ящер подходит к забору. Подносит руку к гудящим прутьям и в сантиметре от них останавливается, не решаясь дотронуться. Стоун мысленно радуется, что наконец есть хоть какая-то польза от электричества.

Неистовый крик доносится до них и до остальных заключенных.

— Злится… — комментирует Павел реакцию Ящера.

— Я так и понял… Твою мать… Твою мать…

— Просто жди.

Ящер так и остается внизу, будто забыв о необходимости совершить обход. Он не сводит с Дикаря и Стоуна своих маленьких хищных глаз. Шепот не прекращается.

На лице Стоуна вырисовывается улыбка. Откуда-то изнутри пробивается истерический смех — следствие того, через что ему пришлось пройти в последние дни.

— Эй! — громко говорит Павел.

Стоун, очнувшись, смотрит сперва на Павла, потом на Ящера, к которому триста третий, как оказалось, тянулся всем телом.

— Он у тебя в голове, — тихо объясняет Павел. — Ты проиграл. Пока он не уйдет, знай, что он в тебе. И тебя сейчас спасает только то, что ты привязан.

— Он не…

— Ты у него в руках. Смирись с этим.

— Нет, я контролирую себя.

— Ты скребешь ногтями по столбу. До крови. — Павел кивает ему за спину.

Стоун, осознав это, останавливается, и в тот же момент острая боль, будто кто-то засовывает иголки под ногти, поражает его. Он шипит, закусив нижнюю губу.

— Теперь. Думай. О хорошем, — продолжает медленно Павел.

— О хорошем?

— Можно о плохом. Думай о том, что отвлечет твое внимание. О том, что займет все пространство в твоей голове. Не колония. Не космос. Что-то совсем далекое.

Стоун начинает думать. О многом. О семье. О первой любви. О работе на NWC. О работе на «бурильщиков».

Спустя полчаса их в очередной раз бьет током. Ящер не реагирует. Он ждет, пока обессиленная жертва сама упадет к нему в лапы.

— Я так больше не могу…

— Заткнись.

— Иначе что? Он меня достанет?

— Он уже тебя достал.

— И что мне делать?

Стоуна охватывает ужас. Шепот в его голове все громче.

— Я же сказал, думай о чем-то хорошем.

— Не было в моей жизни ничего хорошего! Ты же хотел умереть, так в чем проблема? Просто отвлеки его. Он же хочет тебя прибить. Ты ему нужен, так сделай что-нибудь!

— Мне нельзя умирать. Только после того, как вырежу одно сердце.

— Я помогу его убить… — бормочет Стоун. — Я помогу убить Брауна. Помогу убить Ящера. Ящер — это Браун… Браун — это «Мункейдж». «Мункейдж» — это…