Луна 84

Зрачки Луны едва заметно дрожат, а ладонь дергается. Ее дыхание учащается. Но Стоун уже ничего не чувствует. Он сжался в ожидании боли.

— Мистер Стоун, возьмитесь за забор второй рукой, иначе я ударю вас шокером в позвоночник. Уж поверьте, хуже боли быть не может, и даже не надейтесь, что потеряете сознание.

Первобытный страх возвращается к заключенному. Браун кивает Риггсу — электрический гул от забора нарастает. Суровый урок будет преподан.

— И-и-и? — протягивает Браун.

Триста третий замечает легкое движение губ Луны. «Давай», — читается по губам, но безмолвный призыв опровергается ее дрожащей рукой. Стоун подносит руку к гудящему пруту. Луна опускает голову, невольно сжимает его ладонь и жмурится.

— Я жду, Стоун! — рявкает за спиной Браун.

Стоун притрагивается к решетке. Резкая боль проходит сквозь руку в голову, и дальше, по другой руке, электричество находит путь к Луне и сбивает ее с ног. Стоун тоже отлетает назад и бьется о клетку, падает на пол. В глазах сначала вспышка, затем темнота, в ушах — гул. Онемевшая рука, затвердевшая спина и сбитое дыхание. Триста третий пытается нащупать пол, затем — прутья решетки. Держась за них, он ждет продолжения, но ничего не происходит. Наконец картинка перед глазами проясняется. Он приходит в себя и видит Луну, пытающуюся встать на ноги. Она держится за руку и корчится от боли.

— Итак, что вы должны усвоить из нашего урока? Во-первых — никому, мать вашу, никому нельзя на сторону Сектора два! Ну, и из Сектора два в Сектор один, соответственно, тоже. Если вас не остановят забор и напряжение, то остановят они. — Браун указывает на охранников. — У вас есть всего один шанс попасть в Сектор два, и вы должны его заработать! Во-вторых — у вас нет шансов выбраться отсюда! Посмотрите на триста третьего! Смотрите, любовь освободила его тело от цепей, видите? Он свободен от оков, но все еще находится внутри клетки. На территории колонии «Мункейдж» вы свободны от цепей, но вы все равно внутри клетки. Захотите любви, вам придется пройти через адскую боль, после которой любовь для вас будет особенно сладка. О чем ты сейчас думаешь, Стоун?

— О боли.

И правда, боль — единственное, что он чувствует в данный момент.

— Запомни это чувство, его у нас в изобилии, и этому способствует первый в нашем списке источник страха и боли — электричество! — объявляет Браун, разводя руками, будто режиссер, вышедший на сцену театра для получения своей порции аплодисментов. — Вопросы? — обращается начальник к новичкам. Те молчат. Поворачивается ко всем заключенным: — Быть может, у вас накопились ко мне вопросы? — Тишина. — Отправьте новичков во временную.

— Да, сэр, — отвечает охрана и, включая шокеры, быстро подходит к клеткам.

Одного за другим они вырубают новичков. Стоун только овладевает своим телом, как видит боковым зрением человека в черной форме, а вместе с ним приближается и гул.

— Нет, нет, пожалуйста, — мямлит Стоун, не имея возможности даже приподняться. Последнее, что он замечает перед собой, — это девушка, Луна, которая скрывается среди своих.

В некотором смысле слова мистера Брауна подтверждаются: она может обжечь. А еще исполняется его обещание, ведь после касания дубинки Стоун мгновенно отключается, словно кто-то вырубил свет.

Овцы — волкам

Очнувшись, Стоун встает не сразу. Он снова в клетке, но на этот раз в большой. Лежит на металлической койке у стены. Приподнявшись, понимает, что это огромная тюремная камера. Голова трещит, будто попал в аварию.

— А, проснулся, Ромео. — Триста первый оказывается над головой Стоуна. — Они еще спрашивают, как память! Представляешь? После таких электрических, мать их, заходов, они спрашивают, как моя долбаная башка! — Триста первый выказывает свое недовольство, шагая из стороны в сторону. — Что думаешь, Бенни?

— Меня зовут Бенуа, и закрой свой рот, — отвечает триста второй.

Болтун фыркает и переключает внимание на Стоуна:

— Ты как?

— Они повернуты на электричестве, — бубнит Стоун и устало садится на койку. Во всей большой камере только они втроем.

— Оскар Эдуенсо. — Триста первый протягивает руку, а другой рукой указывает на триста второго. — Здоровяка зовут Бенуа Мас…

— Мусамба, — выдает раздраженно темнокожий парень. Он сидит в углу не двигаясь, будто пытается медитировать.

— Где мы? — спрашивает Стоун.

— Ну, это типа клетка временного пребывания. Я так думаю.

— А все остальные?

— В таких же. Нас поделили. Когда я очнулся, их как раз уводили дальше. Три по три. — Оскар парирует каждый вопрос моментально. Ему не сидится на месте. Он постоянно куда-то оглядывается, будто стоит на стреме во время ограбления. Теперь понятно раздражение Бенуа.

— И сколько мы здесь?

— Тут нет часов, так что не знаю, сколько я уже тут. Проверил вас, думаю: дышите — уже хорошо. Вот недавно очнулся Бен, и теперь ты.

Слегка пошатываясь, Стоун встает на ноги. Камеру сверху освещают два вялых прожектора, а по сторонам мрак. Судя по эху, помещение большое.

— А он что? Медитирует? — тихо спрашивает триста третий, кивая на Бенуа.

— Спросил, где тут дверь, я показал, в какую сторону увели других, и теперь он только туда и смотрит. По ходу, опытный. Нам повезло, что он с нами. Ты малость хил, я мелкий, а на него посмотри — гора мышц. Это парень полезный.

— Скорее опасный, — комментирует Стоун, тоже вглядываясь в конец камеры.

Бенуа сидит неподвижно. Со спины нельзя разглядеть, смотрит ли он куда-то конкретно или вовсе умудрился в таком положении уснуть.

— Внимание! Осужденные триста один, триста два, триста три! Встать в ряд так, чтобы прожекторы освещали ваши лица, — звучит голос через микрофон.

Следуя приказу, они встают. Прожекторы над головами фокусируются, вырисовывая освещенную линию.

— Отойти друг от друга на расстояние вытянутой руки. Смотреть на красную лампу. — Они отодвигаются. — Раздеться полностью.

Оскар возмущенно оглядывается, ожидая от новых знакомых поддержки. Лицо Бенуа не выдает никаких эмоций, но следовать приказу он не спешит. Стоун нерешительно смотрит на обоих.

— Раздеться! — Команда звучит жестче.

Бенуа легким движением снимает куртку, а за ней — и водолазку. Из темноты появляются знакомые искорки и сопровождающий их гул. Остальные двое, практически одновременно пожав плечами, тоже раздеваются. Прикрыв руками половые органы, они пытаются различить в темноте хоть что-то.