Луна 84

— Не парься, — не открывая глаз, произносит Хадир. — Просто спи, брат.

Новичок прикрывает веки, но не проходит и десяти секунд, как ему приходится снова их открыть. Из женского сектора доносятся ответные крики. Стоун поднимается и выглядывает. Все девушки вроде в своих камерах. Вначале их крики кажутся чем-то бессвязным, эхом в отдаленных углах колонии, но он прислушивается и улавливает отдельные слова.

— Ну вот, опять, — бурчит Гарри, кладя подушку на голову.

— Что опять? — встревоженно интересуется триста третий.

— Если бы мы знали… Их обычай. Девушек. Дикарь подает им сигнал, а потом они начинают… — объясняет Гарри, по сути ничего не объяснив.

— Друг, просто спи, — добавляет Хадир, поворачиваясь спиной.

Стоун пытается различить, что они кричат. Женские голоса наконец синхронизируются, и теперь он отчетливо слышит, что они скандируют: «Феникс! Феникс! Феникс!»

Девушки, будто единое целое, бьют ногами по прутьям своих камер и выкрикивают слово, определенно имеющее для них смысл. Через минуту они замолкают. Стоун не решается больше уточнять у соседей, что все это значит. Не сейчас — возможно, позже. Одно ясно: у этого места есть своя история. Это устоявшийся мир, со своими правилами, особенностями и, как теперь ему кажется, с какими-то внутренними обычаями. Он анализирует все, что произошло с ним за последнее время. Будучи программистом и приверженцем порядка в мыслях, он накапливает вопросы и далее распределяет их по степени важности. Этот процесс всегда его успокаивал, помогал увидеть картину в целом. К сожалению, на этот раз картина ни о чем хорошем ему не говорит.

Сигнал поднимает всех. Тихий час окончен.

— Обед, обед, обед! — воодушевленно повторяет Хадир.

Под еще один сигнал двери во всем секторе раздвигаются.

— К тебе по имени обращаться или называть тебя триста третьим?

— Стоун. Так все называют… называли на Земле…

— Стоун так Стоун, — пожимает плечами Хадир.

— А есть те, кто предпочитает, чтобы их называли по номеру?

— Есть и такие, — бросает уже привычно угрюмый Гарри. Становится первым у выхода. — Держись ближе к безбилетникам.

— А где находятся безбилетники?

— Перед тобой, — несколько разочарованно отвечает Хадир, выдавив вялую улыбку.

На этаже Стоун встречается с Оскаром. Его беспокоит, что его «друзья», триста первый и триста второй, прошедшие с ним вместе через некоторые испытания — те, что в теории должны были их сплотить, — уже не совсем его друзья. Он провел в медблоке пять дней, а сколько другие из его группы? Они могли выйти уже на следующий день и завести себе новых друзей, стать местными — стало быть, он один на всю колонию новичок. И если так, то нужен ли он им вообще? Неудачник, который облажался сразу, как появился в этих стенах.

Опасения Стоуна немного развеиваются, когда Оскар улыбается ему. Во время крепкого рукопожатия триста третий замечает на его татуированном предплечье символы известного каталонского сопротивления. На лице Бенуа также проглядывает улыбка. «Хорошо, что они помнят, что это я с ними торчал в душе, пока нас обдавали кипятком», — думает Стоун.

Они идут по балкону четвертого этажа к лестнице. Стоун смотрит вниз и видит собирающихся там заключенных первого сектора. То же самое — на территории второго сектора.

Стоун вместе с друзьями, если их так все-таки можно назвать, оказывается на площадке. Оба сектора выстраиваются в колонны по двое, которые разделяет гудящий забор. Он внимательно разглядывает девушек, как и многие другие парни, но, в отличие от остальных, он ищет Луну. Не то чтобы ему хотелось с ней встретиться и поговорить… А если даже встретится, что он ей скажет? «Слушай, извини, я облажался»?

Найдена. Она занимает место в ряду немного впереди. Так какой план? Заговорить или просто кивнуть? Если они окажутся рядом, то делать вид, что не заметил ее, — не вариант. С другой стороны, будет очень глупо окликнуть ее сейчас, перед всеми, тем более узнав о последствиях общения между парнями и девушками.

Стоун следит за ней искоса. Сектор один и Сектор два взаимно обмениваются репликами, оскорблениями и непристойными жестами. Кто потише и, вероятно, умнее, подмигивают друг другу или пытаются перекинуться буквально парой фраз. Рисковые обсуждают личные вопросы, воровато оглядываясь на всех, и те — все — явно недовольны этой активностью.

Стоун замечает, как одна девушка передает парню сверток и, заговорщически подмигнув, возвращается в свои ряды. Вероятно, парень — центровой. За эти пару секунд, пока новичок следил за сделкой, Луна исчезла из поля его зрения. Стоун смотрит то вперед, то назад. Нет, потеряна. Шаг за шагом в плотном ряду он приближается к выходу. Вдруг очередь девушек раздвигается, и в образовавшееся пространство практически напротив него влетает она. Будто так задумано. Она стоит там несколько секунд, и, когда Стоун наконец решается заговорить, Луна сама делает жест рукой — показывает пальцами цифры, меняя их. Шифр? К сожалению, эти знаки обращены к кому-то позади него. Кивнув, она теряет интерес к первому сектору и мгновенно превращается в самую обычную девушку, ожидающую своей очереди. Разочарования моменту добавляет проходящий будто сквозь него взгляд ее теперь уже не таких ярких, но все еще огненных глаз.

Очутившись за воротами, Стоун замечает сплошную стену, разделяющую заключенных обоих секторов, которые, вероятно, контактируют только внутри колонии.

Он размышляет о мотивах Луны: сделала ли она это намеренно? Почему так, будто его не существует? Что это могло значить? Это обида, страх или неприязнь? Или еще хуже — она просто его забыла, перевернула страницу, на которой они познакомились, как неудачное стечение обстоятельств? Точно — он ходячее неудачное стечение обстоятельств.

Эта девушка, Луна, — загадка, как бы избито это ни звучало. У Стоуна даже толком не сложилось первое впечатление о ней, хотя они стояли рядом, держались за руки и, более того, говорили. Тогда все было слишком быстро, им двигал страх, и он — триста третий — ее подставил.

Будучи близко знакомым с вирусами, захватывающими систему, он ловит себя на мысли, что тоже каким-то образом умудрился заразиться. Его мысли поглощены ею. Он прямо сейчас стоит в очереди на обед в колонии на гребаном спутнике Земли и думает — о чем? О девушке? Это реально какие-то чувства или совесть мучает? Чего уж отрицать, она красива, и его по-настоящему к ней влечет — сон тому подтверждение. Но влекло бы его и к любой другой красивой девушке. Их тут немало.

Судя по всему, другие парни размышляют о том же самом. Один из них безостановочно болтает, что уже несколько месяцев мечтает, как закрылся бы с одной из девушек в своей камере на пару ночек, а может, и не с одной.

«Придурок», — думает Стоун. Но он и сам не может перестать думать о Луне. То, что он испытывает к ней влечение, вполне естественно. В этом нет ничего особенного.

«Стоп. Хватит!» Он пытается выбросить из головы эти мысли. Сейчас это последнее, что должно его волновать. Приоритет — выживание, необходимо об этом помнить. Хадир прав: у него не осталось ничего, кроме жизни.

Очередь достаточно быстро движется по коридору. Стоун видит, как человеческая многоножка сворачивает в дверной проем — в столовую. Оказавшись внутри, он берет металлический поднос и проходит дальше, за своей порцией — чем-то средним между кашей и супом. Плана рассадки, насколько он может судить, нет. Но это только на первый взгляд.

На деле Оскар хватает Стоуна за плечо и ведет в самый конец помещения. Мест много, и хватает на все три сотни парней. «Мункейдж» — действительно огромное сооружение.

Новички занимают отдельный продолговатый стол, рассчитанный на два десятка человек. Там сидят еще несколько знакомых из состава новой… теперь уже восьмерки. Стоун сразу оглядывается в поисках своих соседей. Точно такой же стол недалеко от них занимают Хадир и Гарри с другими парнями. Они встречаются взглядами и кивками дают друг другу понять, что все нормально. Страх Стоуна — как инстинкт самосохранения, заставляет запоминать все происходящее, каждую мелочь.