Марионеточник

– Ребята, – сказала она почти шёпотом, – а давайте-ка плыть потише и держаться поближе друг к другу.

– Что такое? – спросил Степан замерев.

Следом замерли Гальяно и растративший всё нетерпение Арес.

– Ты что-то чувствуешь, Ника? – спросил Гальяно и принялся крутить головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в окружающем их тумане.

Ответить она не успела, потому что Гальяно вдруг испуганно вскрикнул, а потом сдавленно прохрипел:

– Я, кажется, чувствую. Ника, меня только что коснулась какая-то хрень.

Он старался держать себя в руках, но по глазам было видно: сталкиваться с «какой-то хренью» у него не было абсолютно никакого желания.

– Меня, кажется, тоже. – Арес держался молодцом, но лицо его заметно побледнело, а челюсти он сжал так, что на щеках выступили желваки.

– Это ваш болотный меагалодон? – спросил Гальяно, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь теперь уже не в тумане, а в толще воды.

– Это Страж, – сказала Вероника, вытаскивая из волос гребень. – На границе между мирами всегда есть Страж.

– Местный погранотряд. Понимаю.

– Что будем делать? – спросил Арес. Его деятельная натура требовала чётких инструкций. – У нас даже оружия при себе нет.

– Оружие тут точно не поможет, – пробормотал Степан.

В этот момент в метре от него послышался тихий всплеск, а потом на поверхности показалась и через мгновение снова скрылась под водой чешуйчатая спина.

– Это рыба или змея? – прошептал Гальяно. – Что-то я не разглядел…

– Я что-то и берег разглядеть не могу. – Арес медленно кружил на месте. – Ты знаешь, где тут вообще берег? – Он посмотрел на Веронику с надеждой. – Куда нам плыть, Ника?

– Момент.

Обе её руки сейчас были заняты. В одной она держала гребень, а на ладони другой в лужице болотной воды медленно вращалась по часовой стрелке костяная змейка.

– Компас? – догадался Гальяно.

– Он самый.

Змейка прекратила вращаться, развернувшись головой в ту сторону, с которой они, вроде бы, только что приплыли.

– Ты уверена? – спросил Степан.

– Я надеюсь, – ответила Вероника. – Нам нужно плыть туда. Плывите!

– А ты? – спросили они все разом.

– И я, – сказала она, прочерчивая зубьями гребня кровавую полосу на своей ладони. – Вы плывите, мальчики, а я за вами.

Вода, до этого тёплая, почти комфортная, вгрызлась в свежую рану, словно соляная кислота. Вероника стиснула зубы, зашипела от боли.

– Что ты делаешь? – Степан подплыл ближе и сейчас заворожённо наблюдал, как Вероникина кровь свивается в замысловатые узоры с невидимыми подводными течениями.

– А хищники разве не на запах крови реагируют? – Гальяно тоже подплыл к ним. За спиной у него послышался громкий всплеск, а потом их всех окатило водой.

– Это не совсем хищник. – Вероника встряхнула разодранной рукой.

Капли её крови веером разлетелись вокруг. Снизу, из такой глубокой глубины, что страшно даже подумать, раздался то ли угрожающий, то ли приветственный гул.

– Вы слышали? – Арес одновременно пытался всматриваться и в туман, и в толщу воды.

– Что ты делаешь, Ника? – повторил свой вопрос Степан.

– Я пытаюсь договориться. Если я та, кем я себя считаю, он должен меня узнать и признать.

– Болотный мегалодон? – спросил Гальяно.

– Полурыба-полузмея, – сказал Арес почти уверенно.

– Страж, – поправила она их обоих. – Он должен понимать, что я тоже… – она запнулась, а потом решительно продолжила: – Что я тоже порождение этих мест. Её порождение.

– А мы твои гости? – спросил Гальяно с надеждой.

– А вы мои люди, – сказала Вероника и велела тоном, не терпящим возражений: – Плывите!

И они поплыли. Собрали остатки всех своих сил и ринулись туда, где по мнению Вероники должен был быть берег.

Вероника помедлила. Уже почти привычным жестом она сунула гребень в мокрые волосы, легонько похлопала ладонью по воде. Таким жестом дрессировщик подзывает дельфина. Она и сама так делала во время отдыха на Средиземном море. Но существо, поднимавшееся к ней из глубин, о которых даже думать страшно, было не дельфином. В мире людей для него не было ни определения, ни описания. Наверное, ближе всех к истине в описании стражей были народы Юго-Восточной Азии с их драконами. Существо, парящее в толще воды прямо под Вероникой, в равной мере могло быть и драконом, и рыбой, и змеёй, и даже мегалодоном. Оно меняло свой облик в зависимости от ожиданий и страхов того, по чью душу являлось.

Босых ног коснулось что-то холодное и чешуйчатое. Вероника зажмурилась. Теперь она парила в абсолютной темноте и тишине, словно была не на болоте, а в камере сенсорной депривации. А рядом с ней парил то изумрудного цвета змей, то рыба с грустными человеческими глазами, то золотой дракон, почти такой, какими их рисуют китайцы.

В темноте и тишине Вероника вытянула вперёд руку. Под её ладонь скользнуло гибкое тело. Уже почти затянувшуюся рану царапнуло то ли плавником, то ли шипом, то ли драконьим гребнем.

– Нам надо попасть на остров, – мысленно сказала Вероника. – Пропустишь?

Ответа она так и не дождалась. Вместо этого кто-то довольно бесцеремонно дёрнул её за руку и сказал голосом Стёпы:

– Ника, мы без тебя никуда не поплывём.

А может, это и был ответ? Вероника открыла глаза, осмотрелась. Рядом больше не было ни змея, ни рыбы, ни дракона. И глубина больше не была такой уж пугающей. Их пропустили. Кажется…

Сколько они ещё плыли, Вероника так и не поняла. Осознавала она лишь граничащую с апатией усталость да крепкое дружеское плечо, которое ей поочерёдно подставляли то Степан, то Гальяно, то Арес. А потом Гальяно заорал:

– Берег! Вижу берег, братва!

Берег и в самом деле выплыл из тумана, как бок затерянного во времени и пространстве «Летучего голландца». Берег был высок и каменист. А на берегу их уже ждали марёвки.

Глава 31

Издали берег неведомого острова выглядел внушительно и загадочно. Наверное, из-за образующих его необычных валунов. Они были иссиня-зелёные, похожие на чешую. Арес подумал, что, возможно, именно из-за этих валунов и родилась легенда о рыбе-острове. На одном из них стояли детишки-марёвки. Они явно имели собственные тайные тропы на болоте, раз уж на острове оказались раньше всех. А может, телепортировались? Кто знает, по каким законам живёт это странное место и его обитатели?

Арес выбрался на берег и почти без сил рухнул в россыпь мелкой гальки. Галька тоже была зеленовато-синяя с золотыми проблесками. Наверное, геммологи и коллекционеры отвалили бы немалые бабки за эти камешки. Арес вздохнул и сунул изрядную горсть в карман. Как говорится: с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Рядом уселся Гальяно. Падать он не спешил, опасливо косился на марёвок, помнил их гастрономический интерес, бдел. Стэф так и вовсе остался стоять. Вода стекала с его волос тонкими струйками и испарялась прямо на лету. А сами его волосы завивались по-девичьи кокетливыми кудряшками – глаз не оторвать. Арес потрогал свою куртку и обнаружил, что она тоже уже почти полностью сухая. Хотя жарко тут не было. Температура воздуха, как и воды до этого, была вполне комфортная.