Маша

Я медленно поднялась с колен, сжав пальцы в кулачки от бессильной ярости. С нескрываемой ненавистью, я проговорила сквозь зубы:

– Я никогда не выйду за вас замуж!

Уже выходя на улицу, он остановился, медленно повернул голову в мою сторону и ответил ледяным тоном:

– Если ты откажешься стать моей женой, весь город будет знать твою печальную историю, правда немного приукрашенную мной, где я буду жертва, которую чем-то опоили, а ты пошлая шалава, что навязала себя мне после этого нагло и открыто, – широко улыбнувшись, он добавил еще более ядовитым тоном, – Я распишу во всех подробностях, чем мы с тобой занимались. И добавлю от себя детали, которые твое наивное тело даже не представляет. Поверь, после такого ты никому не сможешь посмотреть в глаза, не сгорев от стыда.

Господи, как же я его ненавидела всем сердцем!

– Вы ублюдком родились, им и помрете. Это я вам гарантирую, – крикнула я, вытирая злые слезы бессильной ярости.

Максим изогнул свои красивые чувственные губы в ехидной улыбке, от которой по коже снова побежали холодные мурашки.

– Ты абсолютно права! Я родился ублюдком. Но как мне умирать, не тебе решать. Готовься к свадьбе, и к скорейшему отъезду. И советую не испытывать моего терпения. Все равно будет так, как я сказал!

Он ни разу не повысил тон за весь наш разговор, ни разу не дотронулся до меня. Просто стоял у двери и смотрел мне прямо в глаза, взявшись за ручку, готовый в любой момент выйти и оставить меня переживать весь этот кошмар в одиночестве. Как он может быть таким спокойным? Неужели не понимает, что он наделал? И что делает сейчас? Как он себе представляет нашу с ним совместную жизнь?

Я отрицательно качала головой, пока слезы текли из моих глаз, изо всех сил хватаясь за последнюю спасительную соломинку. Я вспомнила слова Марины, и использовала их в надежде, что смогу наконец достучаться до этого непробиваемого человека:

– Я Вам не ровня! Посмотрите на меня, посмотрите вокруг, – я умоляюще вглядывалась в него, пока он холодным взглядом, вернувших свой обычный цвет, карих глаз прошелся по мне, по обстановке в доме, – Ваша семья – богатые люди. А наша… Моя мать алкоголичка и наркоманка, а сестра еще хуже. В нашем городе нет мужчины, который не побывал еще в ее постели. Зачем Вам это? Все эти сплетни и слухи. На Вас будут показывать пальцем и смеяться в спину, что нашелся идиот, взявший в жены одну из Соколовых дочерей. Просто уезжайте. Просто оставьте меня в покое!

– Мне всегда было плевать на различие сословий, – тот же спокойный магический тон. – Плевать и теперь, как бы ты не жила, и кем бы не были твои родственники. И уж точно наплевать на то, кто и что за моей спиной скажет. Пусть попробуют сказать, глядя мне прямо в глаза! Я не люблю повторяться. У тебя два месяца, чтобы подготовиться к такому важному событию в твоей жизни. Очень скоро мы увидимся вновь.

Когда он ушел, я почувствовала вовсе не облегчение, а то, как что-то сковало мне руки и сердце на всю оставшуюся жизнь. Он снова все решил сам. У меня в памяти была только одна наша ночь. Теперь их будет сотни, а может и тысячи, если я раньше не наложу на себя руки.

Естественно ни о какой встрече с продюсером не могло быть и речи. На душе было тяжело. Хотелось снова плакать, или выть, или кричать. А может и все сразу.

"Хорошо, я выйду за него замуж. Мне так будет проще прибить его и отомстить за все мучения! За всю боль! А впрочем, я уже и сама запуталась в своих мыслях".

Катя с мамой вышли из комнаты. Сестра посмотрела на закрытую им дверь, потом обратилась ко мне:

– И что ему было нужно от тебя? И почему ты ноешь?

Я вытерла рукой слезы, и направилась к себе в спальню.

– Мне из тебя выбить ответ? – настойчиво спросила сестра, повышая тон.

– Смерти он моей хочет, Катя! Довольна?

Сестра подошла к окну и выглянула на улицу, чуть отодвинув в сторону штору.

Потом произнесла:

– Он уехал с каким-то чуваком на крутой тачке, – и задумчиво добавила, – Я думала, он решил повторить наш бурный роман.

Я усмехнулась сквозь слезы:

– У вас не было никакого романа. Он просто тебя использовал.

Катя скривила губы и сложила руки на груди:

– Тебя, видимо, он использовал тоже, – ее уста источали яд.

Мать все время молчала, слушая нас, а потом махнула рукой, взяла недопитую бутылку с кухни, и направилась к себе в спальню.

Катя изящно села на диван, положила ногу на ногу, и раскинула руки по спинке дивана, надменно улыбаясь:

– Знаешь, Маша, ты не переживай, что он тебя бросил. Это мужики. У них это в крови. Тем более такие богатые красавчики, как Максим, на тебе свой выбор не остановят. Я вообще удивлена, что у вас что-то там было. Святоша, блин! Надо же, – сестра удивленно покачала головой, глядя на меня, но продолжила, – Ну, переспали разок. Ну, бывает. Выбрось его из головы и живи дальше. Хотя я нашу с ним ночь до сих пор забыть не могу, хоть и давно это было, – сестра мечтательно улыбалась, как довольная жизнью кошка, смакуя воспоминания, – Это была самая сладкая и самая жаркая ночь в моей жизни. Согласись, такого огромного члена не ты, не я еще не видели. И думаю, не увидим и впредь. Бог его создал, чтобы мы, грешные женщины, прочувствовали рай на земле, когда он входит сильными толчками, разом заполняя тебя всю, и даря такое наслаждение, такие высоты упоительного восторга, что ты теряешь сознание, а после еще долго чувствуешь дрожь в ногах, – сестра раскраснелась, приоткрыла рот и закрыла глаза, погружаясь в воспоминания испытанного блаженстве.

"Что за ересь она несет, – подумала я и скривилась.– Боюсь, меня сейчас стошнит. Максим и Катя. На огромной кровати. Вместе".

– Тебе нужно не таких искать, – продолжила свои словесные излияния "сестричка", снова открыв томные голубые глаза. – Такие долго встречаются с девушками модельной внешности. Как я, – она грациозно показала на себя рукой. – А тебе, Машунь, подойдет какой-нибудь очкастый ботаник, типа моего бывшего "шизопоклонника" Пети. Ему никогда ничего не перепадало, но он долго не терял надежды, нарезая сюда круги, пока я ему в выражениях не объяснила, куда он может пойти и на что сесть. Правда тащить из таких, как он, нечего. Мамаша училка обычная, папаша грузчик… Я бы тебе его подарила, но он уехал из города. Чего ты молчишь?

– Я слушаю советы своей старшей сестры.

На самом деле я бы засмеялась ей в лицо от ее далеких от истины изречений. Она все неправильно поняла. Но это ее проблемы. Моя одна большая проблема уехала на "крутой тачке с каким-то чуваком".

– А Максика я беру на себя, – продолжала сестра, – я просто с ним когда-то немного не доработала. Мне нужна неделька – и он будет у моих ног.

Я закрыла глаза. Я была бы обеими руками за, если бы Катя перевела внимание этого ублюдка на себя. Тем более учитывая, что у них что-то когда-то было. А судя по количеству ухажеров сестры, опыт у нее был богатый. Может она и добьется своей цели, а я спокойно уеду в Москву и начну новую жизнь. Мне нужно бежать в течении этих двух месяцев. Больше никаких раздумий. Я уезжаю и точка. Но сегодня я не в состоянии общаться ни с продюсером, ни с Вовой. Я – "моральный труп".

Я кивнула сестре:

– Грандиозные планы, Катя. Удачи!

Я подняла большой палец вверх, показывая "класс", развернулась и направилась к себе в комнату. В ней было так же пусто, как и в моей душе. Я легла на постель и закрыла глаза, поджав колени. Голова просто раскалывалась от мыслей и напряжения. Но тут с зала раздался телефонный звонок.

– Алло, да это Катя, Катя. А, Ваня, ты? Ты меня уже достал! Засунь себе свой букет и билеты знаешь куда? Мне не нужны бедные имбецилы. Ты сранный бич общества! Ты лучше оплати себе институт. У меня другой есть, понял? Дру-гой! Я хочу кататься на машине, а не на велосипеде, идиот, блин!