Маша

Он появился ровно через неделю. Пришел, когда дома никого, кроме меня, не было. В этот день у меня был выходной. Катя укатила за город с друзьями на шашлыки, а мать была неизвестно где. Я как раз занималась приготовлением поджарки для моего фирменного блюда – борща. Что не говори, а борщи были моим коронным блюдом, просто пальчики оближешь. Не важно, зелёный или красный.

В дверь громко постучали, и я пошла открывать, на ходу вытирая мокрые руки полотенцем. Я ожидала увидеть Марину, так как она обещала ко мне заглянуть на днях. Судя по расстроенному голосу в трубке, у Марины что-то случилось, но она не стала рассказывать по телефону, сказав, что все объяснит при личной встрече. А я не стала на нее давить. Я больше не буду законченной эгоисткой, которая думает в первую очередь о себе. Скорее всего, они снова поссорились с Вовой. Я выслушаю Маришку и утешу ее, как смогу. Мы вместе примем решение, как помирить их с Вовой. И я ни словом не обмолвлюсь, что мой насильник сделал мне предложение, а я такая думаю, что скорее согласна, чем нет, стать его женой. Вот какие мысли может вызвать получасовой разговор тет-на-тет с мужчиной, который изнасиловал не только твое тело, но и мозг! Да и как можно назвать насилием акт, при котором жертва не особо пытается бороться с маньяком, вообще не пытается сбежать, и при этом получает удовольствие от его большого… Мда, лучше не стоит травмировать лучшую подругу такими откровениями.

На пороге стоял Максим, облокотившись рукой на дверную коробку. Выглядел он очень плохо. Наверное, бессонные ночи наложили на его лицо печать усталости. Не спрашивая у меня разрешение войти в дом, он ударил по двери ногой так, что от испуга я вздрогнула, раскрыл ее настежь и медленно вошел. Хорошо, что я успела вовремя отскочить, а то получила бы дверью по лбу.

Закрыв дверь, я повернулась к нему. Что бы он там не говорил, но я никогда не смогу побороть чувство полного раболепства перед этим человеком. Стоило ему только оказаться рядом со мной, заполняя собой все пространство, воздух начинал вибрировать от его мощной энергетики, а моя кожа нежно покалывала, посылая волны тепла от сердца, разливаясь вместе с кровью по венам, отчего ноги подкашивались и спирало дух.

Не дожидаясь приглашения, он сел на стул, скрестил руки на груди, и стал молча смотреть на меня. На мне в тот день было надето легкое желтое, в цветочек, платье, подвязанное фартуком. Волосы я заплела в длинную косу, которую перекинула через плечо. Я чувствовала неловкость, оттого, что не знала, как поступить дальше, что сказать. Почему он все время молча на меня смотрит? Ничего не шло на ум под его пристальным взглядом. Чувствуя мою растерянность, он решил сжалиться надо мной, и произнес, слегка наклонив голову:

– Собирайся, – он бросил быстрый взгляд на массивные золотые часы на своем запястье. – У тебя ровно десять минут и не секундой дольше.

– И куда же мы пойдем?

– К моим родителям, знакомиться.

– Я надеялась, что у вас хватит мозгов отказаться от этой затеи.

– А я надеялся, что тебе хватит мозгов мне не дерзить. Это может плачевно закончиться, и, заметь, не для меня. А теперь не буди во мне зверя и иди собирайся. Я, обычно, два раза не повторяю. Но для тебя сделаю исключение. Я сегодня добрый. Мой брат полетел с лестницы и подвернул себе ногу. Жаль, что не шею. Но так тоже сойдет!

– А с моей матерью вы не хотите познакомиться? – дерзко вскинув голову, спросила я.

– Если меня не подводит память, то в первый день нашей с ней встречи, она была в таком пьяном угаре, что даже приведи ты к ней чёрта лысого, она бы и его одобрила. А если б он еще поставил ей бутылку, то вообще был бы "свой в доску". Так что необходимость знакомства отпала сама собой. Если я в чем-то не прав, то поправь меня.

Какая удивительная проницательность, раздраженно подумала я, сжав плотно губы в твердую линию.

– А с сестрой?

Максим раскинул руки, игриво улыбаясь одним уголком своих красивых, чувственных губ:

– Машенька, – медленно и с иронией проговорил он, – с твоей сестрой я углубленно познакомился давно, года так три тому назад. Настолько углубленно я ни с кем еще не знакомился, даже с тобой. Так сильно расшатали ее “знакомилку” бывшие знакомые и не очень знакомые мужчины. Собирайся уже!

Свинья! Я молча повернулась и пошла сначала на кухню, чтобы убрать продукты, и снять с плиты сгоревшую, до черного пепла, зажарку, а затем направилась в свою комнату переодеваться. Открыв шкаф, я призадумалась. Что надеть? Уже было понятно на тот момент, что выхода у меня нет. Я стану его женой. Не хотелось выглядеть в глазах его родителей замарашкой. Но и производить впечатление я тоже не собиралась. Много чести! И вообще у меня начал созревать план, как избежать этой проклятой свадьбы. Шанс обрести свободу еще не потерян.

Я надела джинсы и черный теплый свитер. Волосы расплела и убрала в длинный высокий хвост. И никакой косметики. Пусть думают, что хотят, но косметику я просто на дух не переносила. Взглянув на часы, что висели на стене в моей спальне, я отметила, что справилась за семь минут.

Когда я вышла, он сидел на том же самом месте. Его внимание было обращено на фотографию, которая стояла на столе. На ней были отец и я. Мне было, примерно, шесть лет. Я сидела у папы на коленях, прижимая к себе тигра – мою любимую игрушку детства. Какая я тогда была беззаботная!

Как папа мог так рано уйти из жизни, бросив меня на произвол судьбы? Это он учил меня верить в сказки. Это он лечил мои царапины и раны. Это он внушал мне уверенность в себе. Если бы он до сих пор был жив, то Максим бы тут не сидел. И вообще всего этого кошмара со мной не случилось бы. Он обязан был жить и защищать свою семью!

Я настолько ушла в воспоминания, что даже не заметила, как Максим плавно перевел взгляд на меня. Чтобы не выглядеть глупой, я сказала первое, что пришло на ум:

– Вы очень плохо выглядите. Продолжаете по ночам углубленные знакомства?

Максим ухмыльнулся и вопросительно приподнял одну бровь, а я покраснела до кончиков волос. Он решит, что я его ревную. Я не могу ему позволить так думать. Не хватает еще, чтобы он думал, что имеет для меня какое-то значение. Мне плевать на его похождения. Надо было срочно выходить из этой глупой ситуации. Но когда этот мужчина на тебя смотрит, трудно подобрать нужные слова. Трудно, потому что я чувствовала его внутри себя, такого большого, твердого, горячего и сильного, чувствовала его самый вкусный в мире запах, сладкий вкус его губ. Мой единственный! Я ничего не забыла. Боль тоже. И вот, через четыре года он снова рядом. Четыре года! И никого, кроме него, у меня не было. Уж он для этого постарался, вселив в меня ужас и отвращение к мужскому полу. Даже через расстояние он охранял своё, сам того не ведая.

– Это не ревность! Не обольщайтесь, – уверенно сказала я. – У вас просто усталый вид, будто вы вообще не спите по ночам.

Его улыбка сошла с лица мгновенно. Кивнув головой на фотографию, он спросил:

– Отец?

– Да.

– Как зовут?

Я опустила голову, чтобы он не заметил слез, вызванных воспоминаниями об отце.

– Алексей.

Максим молчал, и я подняла голову. Наши глаза встретились. Он слегка прищурил свои, глубоко вглядываясь в меня. Не знаю почему, но у меня создалось ощущение, что он снова читает мои мысли.

Максим очень осторожно спросил:

– Он умер?

Я молча кивнула, и закрыла лицо руками, пытаясь спрятать набежавшие слезы. Эта боль утраты никогда не отпустит меня. Не было ближе человека, чем мой отец. Я обожала его всей душой. За мягкий характер, за его заботу, за то, что он в меня верил и знал, я все смогу в этой жизни. Через все пройду и выстою. Потому что я его дочь! Его гордость!

Я услышала, как Максим поднялся, и его тихий ласковый голос, обратившийся ко мне:

– Умойся, я подожду на улице.