Маша

Я поднялась с постели и закрыла с грохотом дверь в свою комнату. Меня тошнило от сестры, от ее слов, от ее образа жизни и от своей жизни тоже. Я проклинала день, когда родилась. И день, когда мы с Максимом встретились в первый раз.

Зачем он снова ворвался ураганом в мою наладившуюся жизнь? Чего хочет?

Я снова легла в постель, укрывшись одеялом с головой. Меня бил озноб. Я боялась думать о будущем. Боялась каждого дня, который был бы у меня, стань я его женой. Он сказал, чтобы я готовилась к отъезду. Что он хотел этим сказать? Разве он не вернулся домой? Бежать, нужно срочно бежать в Москву! Стать богатой. Нанять охрану и никуда не ходить без нее. Я попрошу у этого продюсера защиты. Я душу дьяволу продам, но никогда не сдамся в добровольный плен к этому сильному и властному человеку.

Боже, кого я обманываю? Выйду за него замуж, как миленькая. Как послушная рабыня на привязи железного обруча, к которому прикреплен тонкий металлический цепок. Его конец держит в сильных руках с тонкими пальцами ее господин. Такой красивый и такой холодный. И куда он дернет, туда и поползет его безмолвная рабыня.

"Ты не сможешь от него убежать, – кричала мне интуиция, – Забудь об этом. Прими все, как есть. Борьба бессмысленна. Только не с ним. Он всегда выходит победителем, а себя ты только ранишь."

Когда часы в зале пробили шесть вечера, я тяжело встала на ватные ноги, вышла из своей комнаты, и подойдя к телефону в зале, набрала машинально номер Вовы. Извинившись, что не смогу сегодня придти и быстро повесив трубку, чтобы не вдаваться в подробности причин моего отказа от условленной встречи, побрела в ванную комнату. Холодные струи смывали горькие слезы, смешанные с водой. Но я не чувствовала холода. Я больше ничего не чувствовала. Я желала только смерти. Мне или ему. Неважно. Просто это выход из сложившейся ситуации.

Вернувшись к себе, я закуталась в махровый халат, накинутый на тонкую ночную рубашку до пола и легла в постель, впервые за долгое время не включив на ночь радио. С тревожными мыслями о мрачном будущем, я уснула.

Высокий забор, пустой особняк, и женщина в черном. Ее тело сотрясали истошные рыдания. Она сидела на полу в своем траурном пышном платье перед огромным зеркалом, в отражении которого больше никого и ничего не было. Даже меня и моей мрачной знакомой.

Ее черные волосы закрывали лицо. А я смотрела на нее, и думала, что плачет она обо мне. Я не оправдала ее и своих надежд. Я всего лишь дрожащая тварь. Смирись и склонись. Или умри.

– Почему я не вижу твоего лица? И почему мне жаль тебя даже больше, чем себя? – спросила я ее презрительным тоном.

В ответ доносились громкие всхлипы, разрывающие душу и холодящие кровь.

– Молчишь? – продолжила я, сползая спиной вниз по стене рядом с ней, и обхватывая колени руками. – Прости, я не смогла нас спасти.

Я открыла глаза. За окном была гроза, освещая, через раз, яркими вспышками молний мою убогую комнату. Дождь барабанил по стеклу.

– Господи, помоги мне, – взмолилась я.

Глава 8

"Вышел из тени вновь, мой враг, моя любовь…

Неизбежна моя доля, сколько сердце не готовь…"

(Анастасия Приходько – Мама)

Следующие три дня были похожи на ад. Максим больше не приходил к нам домой, но я его чувствовала повсюду. У меня было такое ощущение, что я им дышу. Ожидание чего-то неизбежного убивало меня. Я сильно похудела. Не о какой группе не могло быть и речи. Меня не хватало на то, чтобы написать слова очередной песни. Я задавалась вопросами, откуда он узнал мое имя и как узнал адрес, когда в тот день пришел, чтобы сообщить мне "радостную весть о нашей свадьбе". Но ответа я не находила.

Я так и не перезвонила Вове, и он тоже мне не звонил, чему я была рада. В первые дни я находилась в таком шоковом состоянии, что ни хотела никого не видеть, не слышать. Даже Марину.

Из головы не выходили слова Максима. Я мысленно прокручивала их снова и снова. Он сказал, что "я изображаю из себя жертву", потому что мне так удобно. Но это неправда! Или, все-таки, правда?

Меня всю мою недолгую жизнь, после смерти отца, били и унижали. Стала бы я в здравом уме все это терпеть? Ответ пришел на ум внезапно. Нет! Не стала бы, если бы у меня не было поддержки в виде одноклассников, Димы, Марины, а потом и Вовы. Ведь я от них ничего никогда не скрывала. И хотела, чтобы меня пожалели! Эти люди готовы были прийти на помощь в любую минуту, потому что видели во мне бедную угнетенную жертву. И мне было удобно, что меня таковой считали. Я взваливала на них часть своих переживаний и эмоций, упрощая свою жизнь. Но никогда не интересовалась об их переживаниях и заботах. У Вовы серьезно болела мама, у Марины тоже хватало своих тревог, потому что их хватает у каждого человека. Но я ничего об этом не знала, потому что не хотела знать, потому что всегда заботилась и думала только о себе.

"Так, стоп, Маша, остановись! Кого ты слушаешь? Иначе ты сейчас скажешь, что и изнасилование устроила себе сама".

А ведь в действительности, его могло и не быть, вдруг осознала я. Максим был слишком пьян, и мне достаточно было посильней его толкнуть и со всех ног броситься бежать. В его-то состоянии, он точно не смог бы меня догнать. Да и не стал бы.

Я стала вспоминать, что происходило четыре года назад, когда он заканчивал последними сильными толчками дикий танец наших тел, входя в меня все глубже и глубже. Я чувствовала еще больше его набухшую плоть, готовую вот вот пустить в недра моего чрева свою влагу, ставя этим на мне свой штамп. И разом воспоминания накрыли лавиной.

Его последний сильный толчок, и раскаленная, как лава жидкость, разлилась глубоко в моём истерзанном теле, заставляя кровь в венах бурлить. Что-то сжалось внутри моего естества, взрываясь тысячами искр секундного восторга, и как только этот горячий поток хлынул в меня, я почувствовала краткосрочное, но такое необычное при данных обстоятельствах облегчение. Он тяжело дышал, я тоже. Я не могла понять, где я нахожусь и что, только что случилось.

Суровая правда обрушилась на меня со всей силы. Я все это время принимала желаемое за действительное. А истина была такова, что я получила свой первый, пусть и незаметный из-за боли, но все же оргазм, приняв его в той ситуации за облегчение, что это все закончилось. Это не Максим извращенец, а я! Это мне лечиться надо!

Хватит, остановила я себя, перестань!

Я была всего лишь ребенком, глупым и наивным, и не понимала до конца своих чувств и ощущений. Я не могла получить от этого удовольствие! Потому что если это все правда, то я еще большее моральное чудовище, чем он.

Я утвердительно кивнула сама себе. Мысленно пожав крепко руку своему здравому смыслу, мы сошлись в твердом мнении, что я не при делах, и во всем виноват Максим, потому что он конченный человек, а я невинная жертва обстоятельств. Таким образом, приведя себя в полную гармонию с душой и телом, я собралась и пошла прогуляться.

Я все больше сомневалась в том, что у меня получится сбежать от Максима, поэтому я не торопилась набирать Вову и назначать новую встречу. Как только продюсер увидит этого накаченного, и физически и морально, хищника, у этого музыкального гения пропадет всякое желание меня защищать. И я больше чем уверена, что даже если к нему подключится Вова, то им и вдвоем его не одолеть.

Я все еще питала слабую надежду на то, что все-таки Максим забыл про свое предложение, или передумал и больше не появится у меня на жизненном пути. А может быть, моя сестра сумеет перевести его внимание на себя, и они снова будут любовниками. Катя никогда не делилась со мной своими тайнами. Конечно, она могла только съязвить, что я не удержала его, а она своего добилась. Но я была сильно разочарована.