Мастер убийств

— Теперь мне не страшно. Я всегда так верила в тебя, Ник. Послушай, дорогой, давай вспомним старые добрые времена! Хоть на часок! Мне…

Он спихнул ее на кровать.

— Только не сейчас! Слушай, крошка, ты стала совершенно невыносимой. Слишком беспечной! Кто еще в доме, я имею в виду слуг?

— Мы одни. Слуги, естественно, были, но я всех уволила вчера, после того, как получила черного паука — необходима полная тишина, чтобы слышать любой посторонний звук.

— Слава Богу, что ты пока еще не все забыла, — сказал Ник кисло. — Подержи-ка фонарик.

Проверив еще раз запоры на окнах, Ник быстро и ловко, без видимых усилий, принялся их баррикадировать. Через некоторое время спальня стала напоминать неприступную крепость. Только дверь осталась незащищенной: не осталось мебели, чтобы ее загородить, но это не имело особого значения. Створки были мощные, тяжелые, в них сидел хороший замок. Конечно, его ничего не стоило отстрелить, но к этому времени Ник уже встанет наготове с люгером. Или стилетом.

Картер знал, что на данный момент в доме, кроме них с девушкой, никого нет. Он всегда был настороже — внимательно слушал и вглядывался в темноту — даже в разговоре или занимаясь делами. Насчет слуг он спросил потому, что они могли просто выйти погулять. Или же заявиться на работу утром да еще с друзьями. У слуг-арабов — сотни друзей, особенно если кто-то работает в таком большом и богатом доме. Эту голытьбу привлекает бесплатная еда. Так что следовало точно знать, что на рассвете не нагрянут уборщики и повара…

Он услышал, как за его спиной что-то прошуршало: пеньюар Гей скользнул на пол. Окна были запечатаны, дверь заперта, и в стоячем воздухе запах ее духов и тела вызывал отчетливо гаремные ассоциации; вдобавок вдруг повеяло мускусом: женщина распалилась донельзя. А предощущение или страх смерти добавили к этому коктейлю немалую толику специй, подумал он. Вот оно какое, последнее приключение!

— Ник? Ник, милый? — из голоса исчез страх осталось только желание. Гей редко могла сдержать свой пыл, и сейчас ее голос был развратным донельзя. В ней проснулся неутомимый и неутолимый агрессор.

Она разработала личную технику возбуждения партнера и только ей присущий способ утоления страсти. Ник ухмыльнулся в темноте, узнав этот голосовой тембр. Теперь, когда он был с ней, она хотела лишь одного — его. Их защита и раньше не срабатывала, а теперь система и вовсе отказала.

Но в этом сексуальном безумии проглядывала определенная логика: Гей знала, что незавершенное любовное приключение имеет притягательность магнита. Знала, что Ник все еще тоскует по ней, и теперь хотела использовать секс в своих интересах: ей была нужна гарантия того, что Ник не бросит ее в трудную минуту.

Крошечный фонарик все еще в ее руке. Внезапно она погасила огонек, и гарем погрузился в полную темноту. Ник неподвижно словно скала стоял и прислушивался, почти не дыша. Через секунду он различил ее дыхание. Где-то неподалеку. Звук был прерывистым, неровным и с хрипом рвался из ее горла. Ник представил себе, как широко распахнуты ее губы: живой, влажный, манящий символ!

— Ники? — в ее голосе вновь внезапно прозвучал страх.

— Хватит играть, — произнес он грубо.

Номер третий стоял возле кровати. Он стянул с себя пиджак и рубашку и бросил их на пол. Одним змеиным движением Ник опустился на колени и засунул люгер под кроватную филенку. Пружины недовольно скрипнули.

Гей хихикнула где-то неподалеку:

— Что это ты там делаешь, дорогой? Звук знакомый, но без меня?..

Стилет Ник воткнул в матрац возле самого изголовья, так чтобы до него можно было легко дотянуться рукой.

— Я устал, — сказал он. — А ты вроде бы мечтала забраться в постельку? Или нет? Мне, в общем, и одному будет неплохо. Придавлю пару часиков…

— Да как ты смеешь!..

Он улыбнулся. Вновь зажегся фонарик: тоненький луч вспорол темноту.

— Ник! Послушай: ты помнишь, как я выгляжу без всего?

— Помню.

Он лег на спину и стал наблюдать за лучом, который принялся выхватывать из тьмы островки ее тела. Световой конус ласкал ее кожу; женщина держала фонарик в вытянутой руке и медленно рассыпала блеск по сияющей плоти.

— Шоу — «Только для тебя», — проговорила она с сипловатым смешком. — «Только для твоих глаз» [4] , дорогой. Ники, ты считаешь, что я до сих пор привлекательна? Скажи? Осталась ли я прежней или превратилась в старую каргу?

— Ничего подобного! — Ник почувствовал нарастающее возбуждение и шевеление плоти. Никакая она не карга! Предательница — да; глупая баба — конечно, но не карга!

4

Название романа Я. Флеминга о Дж. Бонде.

Свет пламени импровизированного факела омывал женское тело: луч напоминал пальчик, исследующий каждую интимную черточку, приподнимающий каждую завесу. Он, двигал слишком быстро, чтобы смотрящий мог подолгу наслаждаться сменяющимися видами, но зато срывал покров с каждой тайны. Ее запахи забили Нику ноздри, и в горле у Картера запершило. Он бы сейчас выпил ее всю до капли!

— Гей, прекрати этот ужас и иди сюда! В нашем распоряжении не так много времени. Ты же знаешь, что скоро начнет светать!

— Времени более чем достаточно, любовничек! Его хватит с лихвой! Ты ведь должен увидеть ВСЕ.

Голос звучал до непристойности застенчиво, а луч света в то же самое время попеременно прыгал с одной крепкой груди на другую! И от крошечного пятнышка стали возникать странные эффекты, ломаные светотени. И Ник вдруг почувствовал нарастающее смятение. Обнаженная маха! Белая колдунья в черной мантии! В голову пришло сравнение с Кали; хотя для подобной ассоциации вроде бы не было никаких оснований. Правда, в этот момент в комнате пахнуло чем-то резким. Смертью!

Ник Картер старался везде и во всем избегать сложностей. Но все то же «шестое» чувство, которое и раньше спасало его, сейчас настойчиво посылало импульсы из глубин мозга. В комнате витал дух смерти, но угроза нависла не над Картером. А вот то, что он никогда больше не увидит Гей Лорд, — это верно на все сто процентов. Эта ночь станет для них прощальной.

Крохотный кружок света застыл на одном из напряженных коричневых сосков, этаком маленьком фаллосе.

Ник с рычанием приподнялся на локтях:

— К чертям собачьим, Гей, я еще должен за тобой бегать!..

С тихим щелчком свет потух.

— Ты ничего никому не должен! — сказала она. — А вот я!..

Так уже было в тот раз в Гонконге: она не давалась ему в руки до самого последнего момента.

— Они огромны, невероятно огромны, их мускулы налиты силой, а пальцы — нежностью, чтобы делать с нами все, все, все!.. — она задохнулась. — Ах ты поганец! Гаденыш ты эдакий, любимый ты мой сукин сын!

Он вошел в нее. Ее лоно приняло его, этот кайф был неземным. Номер третий уплыл куда-то в алом кошмаре наслаждения. Заброшенная за голову рука нащупала холодный эфес стилета, и Ник понадеялся на то, что сегодня не придется им пользоваться. Только не этой ночью! Любовники разъединились, и Картер заснул. Оружие выскользнуло из его ладони… Пройдя полный курс насыщения, Гей урчала где-то у его груди…