Медвежатник

– Шантажируешь. Ты же тоже будешь замешана. Ведь я рассажу про то, как ты меня выпустила из консульства.

– Я? Макс, ты очень плохо знаешь жизнь, особенно женщин, у меня тысячи вариантов оговорить тебя, от изнасилования, до угроз с применением оружия. Потом, даже ты что то ляпнешь в свое оправдание, мне больше поверят, а если даже не поверят, то сразу все простят, когда узнают какая птичка попала в лапы полиции. Так идешь или нет?

Я колеблюсь. Черт знает, куда меня опять втянули...

– Там наверно нужны инструменты?

– Там только два барабана, для тебя наверняка, это пустяк.

Она решительно хватает меня за руку и тащит по пустым коридорам другой части здания. Мы подходим к высокой двери.

– Открой ее, - требует Мэри.

– Но у меня нет ключей.

– Ты же все можешь...

Господи, какая авантюристка мне попалась.

– Дай шпильку.

– У меня нет, но есть в чулках есть металлические прихватки.

Она бесцеремонно задирает платье и отщелкивает чулок.

– Вот, вырви.

Я сгибаюсь и, касаясь ее ног, вырываю металлическую гнутую проволочку от ленты пояса. С трудом распрямляю ее, ломаю на две шпильки и заталкиваю оба конца в замок. Хорошо, что это обычная защелка, вскоре, сумел отжать собачку и дверь открылась. Мэри первая проникает в комнату.

Это темный кабинет. Девушка уверенно идет к картине с обнаженными Данаями и, отодвинув ее в сторону, показывает на металлическую дверку с цифровым барабаном в центре.

– Здесь мало света.

– Это сейчас.

Она берет лампу со стола, включает ее и подтаскивает к сейфу.

– Так хорошо?

– Мне нужен стакан или рюмка.

Мэри оглядывает кабинет.

– Возьми из под карандашей на столе.

– Мне еще нужны твои чулки. Все равно один болтается... Снимай.

Мэри недоумевает, она все же снимает оба чулка и дает мне. Я наматываю чулки на руки и, выпотрошив стакан, переворачиваю его, потом подношу к листу сейфа и прижимаюсь ухом. Теперь начинаю крутить барабаны. Только через семь минут щелкнул замок. Я осторожно оттянул дверцу. Мэри первая сунула нос.

– Вот он.

Она выдергивает из глубины большую плоскую коробочку. Я тоже после нее заглядываю внутрь сейфа. Там небольшая пачка денег. Не буду ее брать, пачкаться из такой крохи денег.

– Положи обратно, - слышу за спиной.

Это Мэри, она протягивает мне коробку.

– Ты что раздумала брать?

– Почему же, в коробке пусто, я колье спрятала в трусах.

Вытираю коробку и кладу на место. Захлопываю дверь обратно и мешаю код на барабане. Теперь надо замести следы. Протираю чулками девушки сейф, картину, лампу, стаканы, ручки двери. Мы выскальзываем в коридор, она опять меня ведет к балкону.

– Спасибо тебе большое..., - она уже собирается удрать от меня.

– Нет, так дело не делается. Теперь давай улику спрячем. Вытаскивай ее...

– Но...

– Слушай, я работаю очень аккуратно и не хочу из-за глупости какой то дуры вляпаться Ты сразу попадешься, а вдруг леди захочет сегодня одеть колье, тогда здесь будет такой тарарам... я то знаю, что делать, чтобы не попасться.

Она наливается яростью.

– Это кто, дура?

– Если оставишь колье при себе, будешь ей точно. Не заставляй меня применить силу. Колье будет твое, точно, но я тебя научу, как быть осторожным...

Теперь она медлит, ей очень не хочется расставаться с такой вещью.

– Пойми, это серьезно. При обыске тебя заметут. Куда бы там не спрятала, все равно найдут.

Мэри нерешительно лезет под платье, долго там копается и вытаскивает сверкающую дорожку из камней. Я беру ее и чуть не роняю, до чего горячая вещь, заворачиваю ее в чулки.

– Теперь смотри. Видишь решетку, за ней трава. Я попытаюсь забросить этот комок туда. Когда ты будешь уходить из этого особняка, захвати его. Постарайся выйти пораньше.

Размахиваюсь и точно запускаю чулки к решетке. Комок спрятался в густой траве.

– Пошли к гостям, а то они там волнуются.

Никто не волновался. Только Павел Леонидович хмыкнул.

– Нагулялись?

– Нагулялись.

Анька даже не обратила на нас внимания, оказывается в группе две девушки знали русский и свободно переговаривались, неся всякую чушь. Только что окончился концерт и все ждали сигнала, когда можно отвалить поесть. Леди Гамильтон с мужем первые двинулись в зал, где приготовлена еда.

– Пойдемте, перекусим, - предлагает Мэри.
– Только надо идти парами. Господин переводчик, можно я пойду с вами.

Павел Леонидович расплылся в улыбке.

– Конечно...

Наша группа дружно двинулась туда. Здесь шведский стол. Полно фруктов и выпивки. Мэри развлекает нас, рассказывая всякие небылицы о России.

– Извините, - это опять Павел Леонидович, - Максим, пойдем я тебе покажу, где туалет.

– Пошли.

Мы пришли в пустой туалет, капитан для верности осмотрел кабинки и разворачивается ко мне, не спрашивая моего разрешения, сдирает с меня идиотскую заколку с галстука и тут же отправляет ее в горшок.

– Что вы делаете?

– Молчи.

Капитан достает из кармана точно такую же заколку и прикалывает ее на прежнее место.

– Вот теперь порядок.

Я уже молчу, эти КГБевские штучки пугают меня больше, чем обыкновенный взлом сейфа.

Мы танцуем и уже к часам двенадцати ночи, все начинают расходятся. Сначала упорхнула Мэри, потом собрались мы.

В номере отеля Аня спросила.

– Откуда ты знаешь Мэри?

– Мы с ней встречались в Одессе.

– А... Это тогда, - она зевнула.
– Пошли спать.

Но заснули мы не сразу, сначала она вымотала мои силы...

Прошел интересный день, мы были в Тауэре, в других музеях, Павел Леонидович был тоже очень весел.

– Ну вот завтра, домой. Даже не верится, что мы побывали в другой стране, - расстраивается Аня.
– И почему нам не дали целый медовый месяц, а только три дня?

– Почему, почему, - передразнивает ее капитан.
– Скажи спасибо, что прогулялась за дарма.

– А зачем мы приехали сюда?
– не выдержал я.
– Нам говорили, что для одной операции...