Медвежатник

Грек сползает с койки и держась за кровати подходит к двери. Он начинает колотить в нее и что то орать.

– Иди сюда, кажется охранник спекся и действительно блюет в туалете.

Я с трудом подхожу к нему. Как трудно, что то сделать, когда ползет под тобой пол. Только после семнадцатой попытки сумел зацепить ось о портсигара и крючок протеза за подвижные скобы замка. Два раза сумел их провернуть и дверь открылась. В коридоре никого. Меня мотает от стенки к стенке, но поручням и леерам добираюсь до лестницы. Оглядываюсь и вижу за собой человек пять. Остальные... видно не в силах, подняться с коек.

На верхней палубе холодно и сыро. Океан бушует и совсем не видно земли. Я понимаю, что надо где то спрятаться на корабле. С правой стороны судна подвешена лодка, закрытая брезентом. Я подбегаю к ней и тут так качнуло, что если бы не вцепился в трос, меня бы унесло за борт. Спешно отцепляю брезент от крючков, тут ко подбежал амбал, тот самый который ради зубного протеза поколотил убийцу, и стал мне помогать. Он пальцами стал показывать, чтобы я залез на него и пробрался первый в щель. Мы выждали мгновение между качками, он согнулся, а я вскочил ему на спину и, подсунув голову под брезент, подтягиваюсь в лодку. Там разворачиваюсь и раздвинув брезент побольше протягиваю руку амбалу. На следующем качке судна, тот залезает ко мне и протягивает руку следующему. Вскоре все пять человек раскачиваются в лодке. Чтобы не привлекать внимание матросов, руками вслепую закрепили брезент за крючки лодки.

Очень холодно. Прошло уже много времени, я чуть приоткрыл брезент со стороны моря и поглядываю, в надежде увидеть землю. Чтобы сохранить тепло, прижались друг к другу. Если земли не будет, а шторм утихнет, то скоро придет смена и охрана поднимет шум.

И вдруг вдали показалась полоска земли.

– Грек, ты здесь?
– тихо спрашиваю в темноту.

– Здесь.

– Скажи ребятам, вижу землю.

Все зашевелились. Мы прижались к щелям между брезентом и бортом лодки. Медленно наплывал берег.

– Да это же город, - заволновался я.
– Случайно не Лондон?

– Нет, мне кажется это Брест, - раздается голос грека.

– Как же мы будем выпрыгивать при такой качке?

– Подождем немного.

Сухогруз разворачивается к молу и тут на судне завыла сирена.

– Грек, передай всем, наш побег обнаружен, как только переходим мол, всем за борт.

Я отстегиваю крючки от брезента и с тревогой слушаю, что там... на палубе. Пока там пробежало несколько людей. Качка прекращается, мы заплываем за мол и тут я просовываю из под брезента голову, плечи и как мешок... вываливаюсь за борт.

Холодная вода сразу сжала кожу. Я плыву к стоящим у пирса судам. Как там остальные беглецы не вижу, боюсь задерживаться.

Время так медленно идет, кажется, что стараюсь во всю, однако пирс кажется очень далеко. И вдруг рядом очутился черный борт небольшого судна. Огибаю его и наконец то вижу бетонную стенку, с соскрябанными продольными брусами, к которым прижимаются борта судов. Цепляюсь за них и из последних сил взбираюсь на пирс.

– Эй, - слышу слабый фыркающий голос сзади, - дай руку.

Да это же грек. Спускаюсь на брус и протягиваю ему руку. Мы вместе вываливаемся на бетон... и не можем отдышаться.

– До чего же... холодно, - дрожит грек.

– Хорошо хоть в такую непогоду никого нет. Нам надо куда то удрать.

– А где осталь... ные ?

Я смотрю на воду и ничего не вижу. Наше судно где то в глубине порта.

– Может они не захотели прыгать в воду...

– Я... видел..., они... за нами....

– Вставай, грек, бежим.

Я поднимаюсь и стараюсь поднять своего товарища по несчастью. Так шатаясь, идем за штабелями, грузов, ящиков, бочек.

– Вон контора, пошли туда.

– Нас... сдадут в.... полицию.

– Пошли, мы околеем на таком ветру...

Открываем двери и обалдеваем, в теплой комнатке, совсем раздевшись, сидит амбал, рядом с ним в робе грузчика незнакомый мужик. Грек стал с ними говорить, а я захлопнул дверь и сразу пошел к электрической плитке...

– Эй, русский, - говорит грек, - это дежурка, этот парень, его звать Николь, говорит, что нам лучше убраться от сюда. Если на нашем судне подняли тревогу, то порт будут обшаривать большие силы полиции.

– Он нам не поможет смыться?

– Николь говорит, что здесь его автобусик, он нам даст ключи, но советует в ворота не соваться. Там сильная охрана.

– Куда же тогда?

– Он предлагает проехать на пирс номер семь, там стоит под разгрузкой " Пилигрим", докеры помогут спрятаться...

– Хорошо, но может быть дойти до седьмого пирса, зачем машина.

Николь сразу замахал руками.

– Он говорит, что до седьмого, километров семь. Машину и ключи надо оставить старшему, Мишелю, он ему сейчас позвонит.

Амбал одевается, грек еще греет руки над плиткой. Николь сжалился над нами, из ящика он вытащил бутылку виски и протянул амбалу. Тот ловко вскрыл и сделал глоток. Его передернуло и бутылка перешла в руки грека, потом мне. Это было крепкое пойло, хуже нашего спирта, но в желудке стало тепло.

– Машину водить можешь?
– спрашивает меня грек.

– Могу.

– Тогда пошли.

Мы долго мотались по пирсам пока не нашли седьмой. Громадный "Пилигрим" разгружался кранами, вокруг мелькали погрузчики и машины. Мы подбежали к домику, из которого вышел хромой парень. Он подождал пока мы выйдем из машины и протянул ладонь. Я положил туда ключи. Грек и амбал заговорили с ним.

– Русский, он предлагает сейчас посадить нас на сейнер, а те высадят нас в Испании.

– Опять мотаться по всем странам... Я не очень хочу...

– Чего же ты хочешь?

– Попасть в Россию.

К нам подошел еще один человек, в черном блестящем плаще. Теперь они вчетвером обсуждали наши проблемы.

– Русский, шкипер согласен посадить тебя на ливийское судно, которое идет с грузом в Николаев. Ты что можешь делать? Специальность какую нибудь имеешь?

– Я электронщик, могу как электрик, могу как радист.

– Он согласен поговорить с капитаном, чтобы тебя вписали в команду, в группу механика.

– Скажи, у меня нет документов.

– Он говорит у половины команды нет документов. Но условия на судне такие, зарплату не получаешь, будешь весь рейс работать, тебя за это будут кормить, оденут, обуют, дадут койку. И еще , ты не должен говорить ни кому, даже капитану, что сбежишь в Николаеве.

– Черт с вами, я согласен.

Я расстаюсь с греком и амбалом, они отправляются в Испанию.