Медвежатник
Шрифт:
– Вы все сделали как надо и операция прошла успешно.
Я ничего не понял, Аня тоже.
– Мы можем что-нибудь купить себе?
– спрашивает Аня Павла Леонидовича.
– Ах, да. Я забыл, ребята. Вот пара фунтов, купите себе какие-нибудь вещички, футболочки, маечки, в общем что то из одежды...
Утром в наш номер бешено стучат. Я соскакиваю с кровати и, одев шлепанцы, иду открывать. На пороге стоит разъяренная Мэри Бартон.
– Отдай...
Я за руку вдергиваю ее в номер.
– Отдай мне колье.
– Какое колье.
– Ты меня надул. Его там не было...
Я прижимаю палец к губам,
– Верни говорю, иначе хуже будет, - визжит эта фурия.
И тут я залепил ей такую пощечину, что она отлетела к дивану и шлепнулась в него.
– Заткнись, дура, нас подслушивают.
У меня не было другой возможности остановить ее. Она зажала рот руками и в страхе глядит на меня. Одна сторона лица у нее весьма распухла и покраснела. Рядом со мной очутилась, еще не проснувшаяся, Аня.
– В чем дело? Это вы Мэри? Господи..., что с вашим лицом?
– Отстань, жаба, - чуть не плачет она.
– Не ругайся. Пойми, мы ничего не брали. С вечера ушли после тебя. Тебе просто не повезло...
– А что должны взять?
– не понимает Аня.
– Погоди, не встревай.
– Я не верю, - стонет Мэри.
– Как хочешь...
Тут Мэри подпрыгивает и, размазывая тушь на лице, вопит.
– Ну погодите, мерзавцы, я вам еще отплачу. Вы меня еще узнаете...
Она несется к двери.
– Что ей от тебя надо?
– спрашивает Аня.
– Ничего. Мы поспорили и она проиграла.
– Честно?
– Конечно.
Когда, мы отправлялись в аэропорт, то по дороге рассказали все, что произошло в номере Павлу Леонидовичу. Он усмехнулся.
– Ничего она вам не сделает. Одно плохо, задали вы задачу МИ-5, теперь они будут рыть, чтобы узнать, хотя бы чуточку правды...
– Кто это МИ-5?
– Такая секретная служба...
Но Павел Леонидович все же понервничал. В таможне вывернули на изнанку, проверив не только чемоданы, но и тщательно обыскали нас...
Уже в самолете Анька вздохнула.
– Вот и кончились наши три дня. Я прошу тебя, не забывай меня, напоминай иногда о себе.
– Ладно.
– Скажи, ну чем я хуже той, твоей подружки?
– Давай не будем вдаваться в дискуссию. Мы с тобой выполняли задание комитета, так что держи себя в руках, а то могут быть и неприятности.
Она отвернулась к окну и до конца полета не произнесла ни слова.
Варька встретила с восторгом, она долго целовала и крутила меня.
– Ты выглядишь совсем, как джентльмен. Расскажи, эти, за границей..., чем то отличаются от нас?
– Ты про англичан? Они хозяйственней нас, но все страшно ограничены. Похоже наши ребята развитее их.
– Они лучше нас одеты...?
– Так же как и мы. Ой, я забыл. Я купил тебе шляпу и зонтик.
Все это подобрала мне Анька, там... в Лондоне. Варька ахает и схватив меня за голову крепко целует.
– Спасибо, Максик.
– Как дела на работе?
– Ах, да, я тебе главного не рассказала. Тебя официально, приказом, назначили руководителем группы и переводят в категорию ведущего инженера. Соответственно и увеличили заработок. А Федя завтра устраивает отвальную...
– Ну что же, обязательно к нему сходим. Как у тебя семейные дела?
– Папа молчит, а мама сходит с ума...
– Так время для меня сегодня не будет выделено?
– Будет дурачок, будет. Сейчас
поедем к тебе, до вечера время наше.На работе затишье. Пока моя группа доканчивает демонтаж стендов, я получил в первом отделе проект задания и принялся его изучать, здесь же в секретной комнатке.
Максим Георгиевич, к вам пришли, - это мне говорит Мария Ивановна, работник первого отдела.
– Кто?
– Он из комитета госбезопасности, - шепотом говорит она.
– Это я, Максим Георгиевич.
В комнатку вваливается Павел Леонидович. Он обращается к перепуганной женщине.
– Уважаемая, прошу вас выйти и никого сюда не пускать. У нас предстоит слишком серьезный разговор.
Она уходит и капитан садится напротив меня.
– Только что прилетел из Лондона и сразу к тебе, - говорит он.
– Что то вы зачастили ко мне. Кажется я не давал повода...
– Такая работа, милейший, Максим Георгиевич. Хочу вам предложить еще одну командировочку.
– Слушайте, мы же с вами так не договаривались, то Одесса, то Лондон, то еще куда то. Я же работаю не в вашей системе.
– Ну и что. Вы к нам может быть скоро и перейдете...
– Павел Леонидович, неужели в вашей системе нет... медвежатников? Не поверю.
– А зря. Есть крупные воры, воришки, взломщики, бандиты, а вот с такими способностями... нет. Я же изучил вашу биографию. Отца не помните. Мать вас сунула в мастерскую по изготовлению ключей, ремонту замков, к слесарю дяде Васе, где и начали проявляться ваши способности. Потом вы пошли по рукам. Умер дядя Васе, вы попали в лапы вора в законе Гришке по кличке Крючок. Тоже способный был тип, он вас выучил потрошить простые сейфы, а потом Крючка посадили, а вас взял в помощники Никодимыч, мастер своего дела. Но вы и мастера переплюнули, это в вас заложен талант. Сейчас в России, а может и в мире лучше вас нет. Одно плохо в вашей биографии. Ваши друзья из уголовного мира сумели выкрасть вам красный аттестат на имя Максима Георгиевича Караваева, а он до сих пор существует. Хорошо, что хоть жив и здоров, проживет в Самаре. Под этой чужой фамилией вы сейчас и находитесь. Мы еще долго удивлялись, как вы окончили институт? Потом поняли, голова у вас хорошая. Первый курс грызли как гранит, с трудом удержались..., а дальше все схватывали на лету. Школу то ты, Сергей Пантелеймоныч, в восьмом классе бросил...
Я подпрыгнул.
– Спокойно. Как видишь, мы тебя всего просветили.
– Я хочу завязать, хочу нормальной жизни.
– Чего же ты после института столько сейфов взломал? Непохоже что то...
– Никодимыч со своими подельщиками из своих рук не выпустили. Узнали, что здесь устроился и прижали.
– Подельщиков твоих мы недавно посадили, одного даже пристрелили. Они нам мешали. Нужно было, чтобы ты работал не на них, а на нас...
– Никодимыч мне об этом ничего не говорил.
– Ему это и невыгодно было говорить. Такие деньги потерять. Кстати, а где сейчас Никодимыч? Наши проверяли его квартиру, нету... Не сбежал еще, или на месте?
– Сбежал, испугался. Кто то украл у меня из машины инструменты и Никодимыч, дал деру.
– Понятно. Инструменты взяли у тебя мы.
– Зачем?
– Чтобы переправить за границу, куда мы тебя и хотим послать.
– Я не хочу.
– Поедешь. Операцию государственной важности, уважаемый Максим Георгиевич, срывать нельзя.