Медвежатник

– Ничего подобного, - отвечает выкраденный в Тунисе, - меня арестовала Тунисская полиция, за то, что я подрался в ресторане и нанес увечия некоторым идиотам, а теперь везут домой, на расправу и суд.

Я устраиваюсь на койке поближе к греку.

– Скоро нас отправят?

– Часов через пять. Примем груз и тронемся. Не торопись, англичане народ точный, прибудем во время.

Грек разъясняет окружающим, кто я и за что посажен. Слово брильянты на все произвело впечатление и глаза грабителей и убийц по отношению ко мне "потеплели".

Мы в море, судно качает и хотя мне непривычно, держусь молодцом. Плохо парню из Туниса, он ежеминутно бегает в туалет блевать.

– Это еще цветочки, - говорит мне грек, - мы сейчас в Средиземном море, а вот когда выйдем за Гибралтар..., там такой может быть тарарам, что больше половины заключенных облюется, даже охрана и та не выдерживает.

– Откуда ты все знаешь?
– удивляюсь я.

– Так я же почти моряк, - хохочет он.
– По долгу моей профессии, часто делаю круизы Афины - Лондон. Летом еще можно и не попасть в такие переделки, а вот осенью..., штормы почти каждый день

– Говоришь, охрана не выдерживает?

– Они тоже люди.

Я соскакиваю с койки и иду к двери. Замок простой, видно судно старой постройки и ключи делали с обычной собачкой. Сам ключ, по-видимому, у охранника и я внимательно изучаю скважину. Когда повернулся, то увидел, что все головы заключенных направлены ко мне.

– Ну что?
– слышится голос грека.

– Ты о чем?

– Ну... судя по тому как ты осматривал дверь, то наверно сможешь ее и открыть...

– Могу открыть. Но это только в том случае, когда будет шторм после Гибралтара и охранник будет блевать.

– Ну ты, даешь. Этим, - он кивает на остальных, - можно рассказать.

– Я не знаю, но если среди них нет сволочи, то можно.

Грек переводит наш разговор остальным. Камера гудит. Через несколько минут грек опять обращается ко мне.

– Здесь спрашивают, как же ты сможешь открыть дверь, если у тебя нет инструментов.

– Если достать несколько жестких проволочек, то можно попробовать открыть.

Грек говорит своим собратьям по несчастью, что я предлагаю. Они опять начинают переговариваться. Я пока опять залезаю на койку. Проходит минут двадцать. Наконец грек подходит ко мне и толкает в плечо.

– Если ты откроешь дверь, что дальше?

– Ты сам сказал, что охрана при большой волне, в лежку. Значит, надо бежать, когда рядом будет земля. Прыгнем в воду и поплывем к берегу.

– У тебя все слишком просто. А вдруг смена охраны, или охранник будет чувствовать себя нормально.

– Тогда вариант для тех, кто не хочет. Они остаются в камере. Я же хочу бежать. Если охранник тоже будет блевать, надо использовать момент.

Опять все гудят. И грек говорит.

– С тобой согласны бежать те, кто сможет выдержать качку, например, этот парень не может, - он кивает на Тунисца, - у него нет сил.

– Тогда достаньте проволоку или что-нибудь такое...

Все начинают рыться по карманам и в своих вещах. Вскоре передо мной на одеяле появляется несколько предметов. Здесь алюминиевая расческа, несколько скрепок, булавка, портсигар, перстень. Мне это, кроме портсигара, не подходит. Я сморю на окружающих и качаю головой.

– Нет, не подходит.

Один из , представленных мне греком, убийц криво улыбается и я вижу, что его правая сторона зубов свежее, чем левая.

– Грек, попроси этого типа, у него случайно не протез?

Тот запрашивает и я получаю кивок.

– Да, протез.

– Тогда пусть он его снимет.

Между греком и убийцей перепалка, но тут к с койки соскочил здоровенный малый, который двинул убийце кулаком в лицо так, что тот свалился на пол. После этого несчастный разевает рот, сам вытаскивает протез и со вздохом передает мне. Это то, что надо на нем крепкий металлический крючок. Из портсигара с трудом выдираю ось, на уголках койки и из нее делаю крохотный крючок. Теперь все затихают и ложатся по койкам.

Мы плывем второй день. Перед Гибралтаром море затихло. Парню, подравшемуся в Тунисе, стало легче и пользуясь тем, что грек спит, он подзывает меня к себе.

– Ты серьезно хочешь удрать?
– тихо спрашивает он меня.

– Да.

– А куда потом?

– Домой, в Россию.

– Тебя правда за кражу алмазов посадили?

– Как вам сказать, и да, и нет.

– Понятно. Ты не можешь оказать мне одну услугу?

– Смотря какую.

– Передать в Москве одному человеку серьезную информацию. Дело в том, что я рискую, сообщив тебе эти сведения, но у меня нет выбора. Попав в английскую тюрьму, я уже не смогу ни с кем связаться...

– Вы шпион?

– Как тебе сказать, может быть и так. Сведения нужно передать в ГРУ.

– Вы очень рискуете. А вдруг я не смогу попасть в Россию? Меня прихватят при попытке к бегству.

– Мы оба рискуем. Я -то точно в шторм не смогу убежать и с моим здоровьем море не переплыть. Так что, надежда только на вас.

– Хорошо, к кому обратится?

– В Москве, вы вечером, подчеркиваю, вечером, позвоните по одному телефону. Запомните его, пожалуйста.

Мой собеседник наклоняется ко мне и несколько раз повторяет семь цифр.

– Запомнили?

– Запомнил.

– Вызовите Алексея Николаевича и передайте ему привет от Коллина из Туниса...

– Коллина?

– Да, да. Попросите у него встречи, а там на встрече передайте несколько фраз. Первая, генерал Григорьев предатель, нужно срочно свернуть североафриканскую сеть и что я попал в лапы полиции по его доносу. Вторая, я сумел спрятать концы в воду. Поняли?

– Да.

– Я надеюсь на вас.

Проснулся грек и сразу закричал.

– Эй, русский, посмотри в иллюминатор, видишь гору, это Гибралтар.

Мой собеседник незаметно жмет мне руку и толкает в проход между койками.

Я даже успел заснуть и вдруг меня чуть не выкинуло из койки. Судно качало из стороны в сторону.

– Грек, долго я спал?

– Восемь часов.

– Это после Гибралтара?

– После него и кажется, как я предсказывал, попали в шторм.

Грек выглядит как огурчик. Несколько заключенных не выдержало качки, кого рвет, кто стонет.

– Как ты думаешь, не пора?
– спрашиваю я.

– Погоди немного...