Медвежатник
Шрифт:
– Готово?
– нетерпелив мой нянька.
– Нет еще. Я не вскрыл замок.
– Мог бы эти пятнадцать минут и заняться им.
– Там приспособление висит на соплях. Дернешь и оно упадет.
Замок оказался не очень сложным. Я сунул в скважину на поддержке пластилин и вытащил плохо заметную конфигурацию пластин. Теперь закрепляю на поддержке толкатели и, опять заправив в замок, поворачиваю конструкцию по часовой стрелке. Трах. Еще оборот и чувствую, что готово, собачки отошли. Вот теперь набираю код.
Дверца вздрогнула, осторожно оттягиваю ее на себя. Неужели все нормально? Вот приоткрылась большая щель, я пытаюсь
Очнулся в больничной палате. Сильно болит левая сторона тела. Надо мной склоняется голова женщины, она что то лопочет, я ее совсем не понимаю. Теперь замечаю, что ко мне приставлена капельница, от тела тянуться провода и противное пиканье приборов, подтверждает, что я еще жив. Что же там было? Эта коробочка..., как я был неосторожен. Да, а где же Михаил Андреевич, этот... Антонио, что ли? Почему, я один и в больнице. Перед лицом маячит, лицо седого человека в белой шапочке. Он издает странные звуки, мнет мне руку и вдруг исчезает. Меня тянет в сон и тяжелые веки закрывают свет.
Лежу уже три дня. Какие то люди требовательно задают вопросы на разных языках. Один раз промелькнула корявая русская речь, но я не отозвался, эти три дня я мучался вопросом почему коробочка сработала, в чертежах не было даже намека, на какие то датчики, а ведь она точно сработала от них, да еще с задержкой... И еще я понял, что ранен... Меня перебинтовывали уже два раза. Проклятая боль при этом, охватывает левую сторону. Почему в меня стреляли и кто?
Прошла еще неделя и вдруг передо мной появляется знакомое лицо, очень похожее на Мэри Бартон.
– Макс, ты меня узнаешь?
– Мэри?
– Слава богу заговорил, а то все думали, что у тебя отнялся язык.
– Что со мной?
– Говорят, тебя нашли в каком то закрытом заведении, грудь прострелена...
– Почему ты здесь?
– Прислали на опознание. Ко мне домой пришли из полиции, показали твою карточку и предложили поехать сюда.
– А твой кулон выкрали другие, мне его показывали...
– Молчи, я не знаю никакого кулона.
– Тогда зачем ты здесь?
– Я сказала же, на опознании. А потом, ты забыл наш последний разговор. Я обещала тебе отомстить и вот теперь с радостью это делаю, передаю тебя в руки полиции.
Она оборачивается и что то говорит, видно стоящим за ней людям, по-английски.
– Ты сука, Мэри.
Девушка даже подпрыгивает.
– А ты, говно. Пусть тебя посадят, и поделом... Жалко только свою молодую жену, загубил, сволочь, женщину...
Но тут чьи то руки оттаскивают Мэри и передо мной возникает усатое лицо.
– Мистер Караваев, мы из военной разведки, - с акцентом говорит голова.
– Хотели бы вам задать несколько вопросов.
– Катись ты...
– Вы не поняли...
– Я сказал, катись...
– Хорошо, мы с вами поговорим потом.
Целый месяц меня обрабатывают. Приходят разные лица и пытаются задать вопросы. По их характеру я понял, им неизвестно, кто был со мной, работаю ли я в КГБ или где еще. У них есть две улики. Вычислила меня английская полиция и Интерпол по заявлению леди Гамильтон, о пропаже кулона, а "свидетельница" Мэри Бартон представила меня как злого гения, при этом конечно, она была овечкой, следила за мной и теперь "правдиво"
рассказала полиции, какой я негодяй. Кроме того, в день ограбления сейфа в Одессе, она случайно видела меня в коридоре консульства, но думала, что это посетитель. Я пока матерюсь и посылаю всех допрашивающих подальше.Еще через месяц, я мог уже ходить, окреп и меня перевели в тюрьму. В камере подсадили к разбитному малому, который неплохо говорил по-русски.
– Вот хорошо, что прислали русского человека, а то потренироваться языку не с кем, - затараторил он.
– Как только здесь узнали, что пришлют русского, я сразу попросил начальника тюрьмы, чтобы тебя посадили со мной.
– Ты можешь заткнуться и помолчать.
– Пожалуйста.
Но через двадцать минут его прорвало и мне пришлось кинуть в него подушку и как следует отматерить.
Так мы просидели ругаясь четыре дня.
В этот день, утром, пришел офицер с двумя карабинерами и гражданский чиновник от юстиции. Мой сосед услужливо предложил себя в переводчики.
– Господин Караваев, собирайтесь, вас сейчас отправляют в Англию, торопливо переводит сосед.
– Почему?
– Итальянское правительство решило передать вас Английскому правосудию за кражу брильянтов и ограбление в Одессе..
– Разве вы меня здесь не будете судить?
– Хотели бы, но пока ваше дело абсолютно не понятно и сейчас не может быть доведено до конца. Если вас осудят там, а мы за время вашей отсидки, найдем соответствующие улики, вас будем судить уже мы.
– Меня отправят по воздуху?
– Нет, это слишком накладно возить арестантов в самолетах. Вас отправят по морю. Сухогруз с арестантами, как раз через час приходит в порт. Через четыре дня вы будете на месте.
– Я готов. Прощай, идиот, - говорю переводчику.
– Примитивно работаешь. Берите меня, господа или как вас там...
Мне одевают наручники и выводят из камеры.
Мы подъехали к самому судну. Неопрятная грязная посудина стояла у причала. Офицер передал меня военным полицейским на судне и отвалил.
Толстый мордастый полицейский что то спросил.
– Я не понимаю, я русский, - неуверенно ответил ему.
– Руссишь...
Его лицо исказила гримаса и резиновая дубинка проехалась по плечу. Он легко схватил меня за шиворот и толкнул вперед. Мы спустились на две палубы ниже и тут я увидел в коридоре у двери еще одного полицейского. Эти мерзавцы обменялись фразами, меня развернули к стене, сняли наручники, потом ключом открыли дверь и закинули внутрь помещения.
Это настоящая плавучая тюрьма. В небольшом помещении, с десяток двухъярусных коек. Одинокий маленький иллюминатор давал слабый дневной свет. Я насчитал около десятка человек. Несколько из них обратились ко мне, видимо с вопросами.
– По-русски кто-нибудь разумеет?
– Я могу, - с акцентом сказал грузный курчавый человек.
– Я грек, русский язык выучил еще в школе.
– Я тоже, - тихо говорит худощавый заключенный в темном углу.
– Место есть?
– Есть, даже три свободные койки, выбирай любую. За что тебя сюда пригнали?
– Говорят, украл бриллианты.
– Ишь ты, неплохо.
– А вы?
– Кто за что, за убийство, за грабеж, я так за махинацию с деньгами. А вон тот, - он показывает рукой на другого знатока русского языка, - говорит, что его спутали с кем то, выкрали в Тунисе и теперь везут на опознание в Лондон.