Месть – блюдо горячее

Однако, когда победители начали делить добычу, как в шайке разбойников, между ними начались ссоры. Первыми ощерились болгары. Они неплохо проявили себя на поле боя, и у армии вместе со страной возникла мания величия. Российская дипломатия, мечтавшая о единении сербов с болгарами под своим руководством, радовалась недолго. Вчерашние союзники перессорились друг с другом мгновенно. Македонию алчно пилили, конфликтуя насчет каждой деревеньки, Сербия, Греция и Болгария. Дополнительно сербы желали выхода к морю и присоединения к себе всей Албании. Греки собачились с болгарами из-за Фракии. Черногория претендовала на Новопазарский санджак. Всем им было не договориться…

Наиболее агрессивно вела себя София. Там возмечтали о создании Целокупной Болгарии, которая овладела бы всеми Балканами. Братушки восстановили против себя соседей. Россия пыталась их примирить, но ребят уже понесло… Они напали сразу и на Сербию, и на Грецию. И сначала добились некоторых успехов. Однако противники оправились от первых поражений, а вскоре к ним присоединились с юга турки, а с севера румыны. Болгария сдалась и по итогам Бухарестского мира потеряла большую часть завоеваний, полученных по итогам Первой Балканской войны. Турки вернули себе Адрианополь и почти всю Фракию, румыны хапнули Южную Добруджу и Силистрию, Греция откусила Салоники, Сербия прирезала Вардарской Македонии…

Война между своими оказалась необыкновенно жестокой. Газеты писали: «Противники обнаружили такие запасы взаимной злобы, что посторонним наблюдателям становилось жутко». Особенно отличились греки. В Первой Балканской они резали турок, во Второй взялись за болгар. Включая женщин, детей и стариков… Пленных загнали в концентрационные лагеря, из которых мало кто вышел живым. Салоники были исторически греческими, политически турецкими, географически болгарскими и этнически еврейскими (евреи составляли половину населения, а греки лишь пятую часть). Тем не менее именно сыны Эллады захватили столь спорный город. Выгнав мусульман и болгар и залив улицы кровью. Братушки, впрочем, мало уступали им в зверствах…

Балканский союз, гордость Певческого моста, рассыпался к большому удовольствию Баллплатца [34] . Тогда-то Болгария и обратила свои взоры к Германии. Вследствие чего обе последующие мировые войны София была союзницей Берлина. Затеяв бессмысленную войну и проиграв ее по всем статьям, братушки обвинили в поражении не себя, не собственные глупость и жадность, а Россию.

Как ни странно, итоги победоносных для Сербии Балканских войн повлекли за собой очередное унижение двуглавого орла. Сербы давно хотели получить выход к побережью Адриатического моря, с хорошим портом. А под шумок присвоить и всю бывшую турецкую провинцию Албанию. Тут уперлись австрияки, которые быстренько слепили государство Албания, находящееся под их патронажем. Во время Первой Балканской войны войска короля Петра заняли несколько гаваней, среди которых был и Дураццо, самый крупный и обустроенный из тамошних портов. Но коса нашла на камень. Вена была категорически против получения Белградом выхода к морю и пригрозила войной. Началась череда взаимных угроз и приготовлений. Все понимали, что за спиной Белграда возвышается Петербург, а за спиной Вены – Берлин…

34

Название МИД Австро-Венгрии.

В октябре 1912 года в австрийской армии были задержаны срочники, подлежащие увольнению в запас. А под видом учебных сборов призвали резервистов. Россия ответила зеркально, задержав демобилизацию 350 000 военнослужащих и призвав запасных на сборы.

Австрийцы закусили удила и проявили неуступчивость. Они провели ускоренную мобилизацию трех галицийских корпусов для вторжения в Сербию. Дополнительно 250 000 штыков и сабель разместились в Боснии и Герцеговине. Австрийские подданные, работающие в голландских копях, получили приказ явиться в свои полки. Военному флоту велено было сосредоточиться в Поле в состоянии полной готовности. Правительство в большом количестве закупило муку для нужд армии. На улицах кричали: «Serben muss sterben!» – «Сербия должна умереть!»

Войска Дунайской империи, насчитывающие в мирное время 383 000 солдат, за счет призыва резервистов достигли 800 000. В Берлин тайно приехали начальник Генерального штаба генерал Шемуа и его адъютант майор Поль – оба в штатском. И поселились в гостинице без огласки. Они провели весь день у Мольтке [35] и вечером укатили обратно в Вену. В эти же часы эрцгерцог Франц Фердинанд проторчал у кайзера. Стороны явно сговорились. Второй рейх предложил не отступать и обещал при необходимости поддержать союзников силой оружия.

35

Граф Хельмут Иоганн Людвиг фон Мольтке-младший – тогда начальник Большого Генерального штаба германской армии.

К ним присоединилась Италия, видевшая на Адриатическом побережье вместо Сербии себя. Париж и Лондон не захотели вступать в войну с Тройственным союзом из-за, как они сказали, каприза сербов. Россия осталась одна в готовности поддержать Белград. И перепугалась.

В конце концов в Лондоне собралась международная конференция послов великих держав. И там решили предоставить Сербии экономический выход к морю. То есть передать ей права торговать через один из албанских портов, проведя к нему интернациональную железную дорогу. Никаких территориальных приобретений, вся торговля лишь с разрешения великих держав. Россия уговорила «младшего брата» смириться. И получила от Габсбургов вторую подряд (после аннексии Боснии и Герцеговины) оплеуху.

В Петербурге и царь, и дипломаты, и военные поняли, что третьей пощечины Россия уже не перенесет. Придется или воевать, или добровольно лишиться статуса великой державы. Это поняли также и сербы. Противостояние их с Австро-Венгрией достигло сильного накала. Разгром Османской империи и дележ ее владений балканскими государствами радикально изменил ситуацию. Эрцгерцог Франц Фердинанд сказал в частном письме: «Объединение югославянского народа нельзя предотвратить. Вопрос сводится только к тому, должно ли объединение совершиться под контролем Двуединой монархии, то есть за счет независимости Сербии, или оно должно совершиться под покровительством Сербии за счет монархии. Последнее означало бы для нас потерю югославянских земель и тем самым почти всего побережья. Такая утрата положения и престижа низвела бы монархию до уровня мелкого государства».

Дважды проскочив над рифами, в третий раз корабль мирной жизни должен был утонуть. Есть мнение, что в развязывании Первой мировой войны виноват кайзер Германии Вильгельм Второй. А миролюбивые державы Антанты не желали бойни, их втянули туда плохие боши. Это агитка, историческое вранье, поскольку послевоенную историю писали победители. На самом деле войны желали все, и Российская империя в том числе.

Так вышло, что в 1914 году пересеклись сразу несколько силовых линий. Франция желала реванша за поражение в войне 1870 года и хотела вернуть себе отторгнутые немцами Эльзас и Лотарингию. Британия пыталась сохранить свое лидерство в мировой торговле и задвинуть молодую Германскую империю на вторые роли, а та рвалась в океан и строила могучий флот. Австро-Венгрия защищалась от амбиций югославян, понимая, что иначе она будет следующей покойницей после распада Порты. Россия грезила Проливами, а кроме того, примеряла роль хозяйки Балкан. Еще в 1876 году генерал Фадеев сказал: «Путь на Царьград лежит через Вену». Политика требовала крови ради «величия» страны… Россия такая большая, такая могучая! И ее размеры прямо-таки обязывают империю соваться в чужие дела и навязывать соседям свои правила… Мир медленно, но верно шагал в пропасть. Если вспомнить, что Вторая мировая война была следствием Первой, тогда, в четырнадцатом, задавался вектор жизни континента на сто лет вперед. Вернее даже, человечества в целом. Мы и сейчас разгребаем те снежные заносы.

Сербия, как самая сильная из славянских государств, тоже готовилась к бою. Скоро она должна была сделаться еще опаснее для недругов. В соседней Черногории сидел на троне дряхлеющий монарх, господарь Николай. Он болел и вот-вот мог отойти в мир иной. Король Сербии Петр приходился ему зятем. Оба венценосца ненавидели друг друга, но у серба имелись хорошие козыри. Черногорцы презирали сыновей своего господаря и лишь ждали смерти старика, чтобы выкинуть их из страны. И присоединиться к соседу! Нищая Черногория надеялась таким образом поправить свое материальное положение. А Сербия – получить усиление армии за счет храбрых черногорцев.

Белград ловил момент, когда можно будет втянуть великие державы в свалку. Так, чтобы уж наверняка, чтобы никто не смог увернуться. В этом страна была, повторюсь, не хуже других – войну приближали всем миром. Да, Белград использовал Петербург в своих интересах. Так же, как Петербург пытался использовать Белград…

В феврале 1914-го ситуация уже была на грани. По итогам двух войн население Сербии выросло в полтора раза. Но что дало это приращение? Лишь головную боль. Потеряв Боснию, сербы наводнили ее своими агитаторами. Упустив Албанию, они теперь сдерживали дикие племена арнаутов, терзавших сербскую границу. Поглотив часть вечно мятежной Македонии, король Петр получил в наследство от турок неразрешимую проблему. Македонцы – особый народ. Энергичный, навязывающий всем свою волю. Храбрый до безумия, презирающий смерть, легко умирающий и убивающий. Бывшие повстанцы, воюющие за свободу родины, стали ландскнехтами, которых нанимали соседи для кровавых дел. Банды македонцев разъезжали по Европе, грабя банки, совершая заказные убийства и просто разбойничая. Зачем Сербии понадобились такие подданные? В провинции издавна существовали «четы» – партизанские отряды. Теперь они ориентировались на три силы: Сербию, Болгарию и Грецию. И вдохновенно бились друг с другом, не жалея заодно и окружающих. Самые кровавые четники принадлежали болгарам.