Миротворец

Солдат приближался медленно, давая как следует рассмотреть себя. Миротворческий корпус никогда не сталкивался со Стадом напрямую. Нам не ставили такую задачу. Эвакуация, наблюдение, сбор фактов и доказательств. Но пару раз мы все же сталкивались лоб в лоб. В первый я потерял троих, во второй мы потеряли планету. Оба раза я записал в своих ячейках памяти как величайшее личное поражение. Был еще третий, но тот раз я вспоминаю нечасто. До недавнего времени старался загнать ту встречу как можно дальше в глубины памяти. Но конфликт с Ягуаром и уход из Корпуса заставил вернуться к тем событиям и пересмотреть все заново. Правда состояла в том, что человек не мог бороться со Стадом, просто не способен. У нас не было оружия, чтобы им противостоять, не было тактики, чтобы предсказывать их тактику. Они никогда не мыслили категориями, которые придумали военные гении всех веков. Все, что мы могли - предупредить и замести следы. И все же, я столкнулся с ними, я и Род, тогда у супермаркета на Земле. И лишь одно могло если не убить, то хотя бы заставить сдержаться - вода. Я заметил эту особенность уже давно, но никогда не указывал это в докладах. И вот сейчас я выставил покрытый замерзшей водой прут против непостижимого существа. Стадо не было однородным, у них существовали и свои ранги и различия. Большую часть составляли вот такие пикинеры. Одно копье на одну людскую душу. Как только он находил жертву, уводил ее с собой, покорную, лишенную воли. Должно быть поэтому Стадо никогда не высаживалось густонаселенные планеты, предпочитая маленькие колонии. Число жертв по числу высадившихся на планету. Не больше и не меньше. О тех, кого пикинеры не уводили с собой, заботились уже "Хранители щита" - так мы окрестили их условно. Сгоняя оставшихся людей вместе, они обступали их кольцом, направляя особенные предметы, похожие на круглые щит, разделенные на разноцветные сегменты из чего-то, похожего на стекло. А когда свет преломлялся в центре круга, люди превращались в ледяные статуи. Хрупкие как хрусталь, они распадались стоило подуть даже ветру. Корпорация заставляла нас хранить и эту тайну. Выживших после Стада не было. И это непреложная истина. А те, кто были, навсегда вычеркивались из галактических списков, растворяясь в исследовательских лабораториях Корпуса. Но почему вода... на этот раз я решил проверить. Все равно терять уже было нечего.

Копейщик остановился точно натолкнувшись на невидимую стену, когда я выставил между нами прут. У Стада не было глаз, ртов или ушей. Безликое и безмолвное - похожее на рептилию, ростом чуть выше пары метров, вятянутая морда качнулась в стороны, будто принюхиваясь. Глянцевая черная чешуя, покрывавшая тело от макушки до похожих на лягушачьи лапы заколыхалась, как ежится от холода человек и задрожала мелкой дрожью.

– Боишься? Не нравится? Помнишь, да?
– я знал, что это правда. Из того, что стало известно рядовым членам корпуса, получалось, что Стадо обладает коллективной памятью. Копейщики не обладали индивидуальностью, а общим сознанием, как у пчелиного роя или муравьев. При том, что численность его обычно была постоянной. Не больше миллиарда особей, что случалось с остальными, когда с очередной планеты собирали " урожай", неизвестно.

– Ты снова видел? Теперь знаешь? Или потерялся? Смотрящий указал тебе путь?

Я закусил губу. Снова он...- из коридора, возглавляя неизвестное число копейщиков вышел Погонщик. Сложив крылья-плащ, он протянул руку, на которой лежал небольшой предмет, похожий на раскаленный докрасна железняк. Однако, несмотря на то, что от предмета исходил жар, Погонщик держал его свободно.

– Это карта, так ты быстрее найдешь то, что ищешь. Возьми, если не боишься боли. Ты всего лишь слабый человек. Не знаю, что Первосвященник нашел в тебе.

"Карта? О чем он?"

Но лишь спустя несколько секунд я обнаружил себя стоящим рядом с Погонщиком с ладонью, уже готовой сомкнуться вокруг раскаленного камушка. Казалось бы на первый взгляд ниего не изменилось, но каким-то образом они почти заставили меня выполнять свои приказы. Ну уж нет, твари, я так просто вам не дамся. В следующий миг Погонщик дернулся, но я действовал быстрее. И успел всадить импровизированное копье в грудь копейщика, подбиравшегося сзади. Пальцы сомкнулись вокруг раскаленного камня. ОТ дикой болли раздираемой жаром плоти я едва не потерял сознание.

– Карта? За дурака меня держишь? Думаю, это скорее бомба. Погонщик взмахнул крылом, пытаясь видимо заслониться, но не тут то было - я успел впечатать камень точно между глаз. Руку я уже не чувствовал, а от воя Погонщика едва не лопнули перепонки. Последнее, что я видел - как красное сияние разливается по всему телу крылатого. Слепящее красное сияние расползалось точно живое вокруг гада по полу и потолку текли кровавые реки, Настил моста задымился, раскалившись точно корабль при входе в атмосферу. Пальцы не слушались, поэтому, вцепившись сгибом локтя в перила моста, я начал молиться всем звездным Богам. Взрыв испарил Погонщика мгновенно, исчезли копейщики, исчез мост, своды пещеры над головой. Покатился в печатался в стену. И тут боль в пораженной руке все же втсретилась с нервными импульсами, отключая сознание.

Я уже почти не удивился, когда очнулся в знакомом лесу. Снег перестал. Зато мороз лишь усилился. Над лесом ходили сполохи, мелкие кристаллики льда играли в воздухе. Скрипели заиндевелые стволы лиственниц.

И кажется потихоньку начинались сумерки. Такого я здесь еще не видел. Подняв еще недавно обожженую ладонь я улыбнулся, увидев уже знакомый будто морозный узор, впечатавшийся в кожу. Теперь вся правая рука от плеча до запястья и половина груди была разрисована как у шамана. Там, где раны бли более старые, узор казался плотнее, и даже рельефным, шероховатым

– Твои друзья сами напросились, я должен был защитить моих людей,- я не стал поворачиваться, продолжая лежать на спине, раскинув руки. Но тяжелая поступь остановилась где-то за моей головой, на опушке леса. Похоже, Рогатый боялся выходить на открытое место.

– Они были одними из нас, мне жаль, что до этого дошло. Но даже среди нас нет согласия как относиться к вам, людям,- глубокий голос перемежался с шелестом - будто неощутимый ветер играл с крыльями существа.

– Странно, что меня вновь не засыпает снегом. Не боишься, что теперь я узнаю тебя при встрече и прикончу?

За спиной вздохнули совсем по человечески.

– Я боюсь другого. Снег - что-то вроде искусственного созданного шума для защиты. Так люди не смогут узнать, где находится это место. Чтобы поговорить с тобой, мне пришлось остановить его на время. Я боюсь, что подвергаю риску всех из-за того, что медиум хотела позвать тебя.

– Хочешь сказать, что тебе модно доверять?
– перекатившись на живот, я полнял взгляд на хозяина этого обособленного участка лесного мира.

– А ты сможешь?

Я качнул головой.

– После всего, что вы сделали на Ветре?

– Я надеялся, что рисунки тебя убедят.

Рука подвернулась на скользкой поверхности и я рухнуд ничком в снег. Отфыркиваясь, поднялся на локтях.

– Так это ты подкинул? Ты был там? Ты видел как увезли Ив, может ты тоже был среди них?

Неожиданно лес тряхнуло - посыпались с еловых лап водопады снега. Рогатый отпрыгнул и уселся на нижнюю ветку крайнего дерева. Теперь он еще больше напоминал большую нелепую птицу. Задрожала земля, в ней образовались воронки, в которые посыпался снег. Задрожал сам воздух, силуэт Рогатого пошел штрихами, будто на неисправном экране.

– Тише, ты пугаешь его. Громкие крики недопустимы,- предупредил он.

– Его?
– наконец тряска улеглась, и я осмелился подняться на ноги.- Я не вижу здесь никого.

– Там,- и вновь Рогатый указал на возвышающийся вдалеке над лесом светлый конус.

– Думаешь меня волнует, что бы это ни было? Ты как-то связан с моей дочерью. Эти рисунки, сны, узоры на месте ран - твоих рук дело? Чего ты от меня хочешь?

– Не я, а медиум. Она хотела, чтобы я... я...- голос Рогатого исказился, изображение вновь потеряло четкость, а потом начало раскручиваться по спирали. Я понял, что спирали были настоящими и меня несет по подземной реке, крутя в водоворотах и кидая на камни. То, что осталось от моста, уплыло куда-то вверх и влево.

Глава 18 - Зачем ты сделал это?

– Миротворец!!- детский крик потонул в вое воды, щедро приправленной фосфором и холодом. Руки и ноги уже почти не чувствовались, но я все еще пытался подгрести к берегу или хотя бы зацепиться за что-то. Одежда намокла и тянула вниз, в спасительное ничто. Несколько раз поток нырял под каменную арку и меня буквально протаскивало под ней, обирая то что еще осталось целым из одежды. Но судя по боли, я все же разодрал и предплечье. Когда острый край одного из камней наткнулся на правое предплечье,