Миротворец

– Тебя тоже.

– Я искал дочь, которую вы, гады, забрали у меня.

– Осторожнее, человек, хоть насчет тебя был особый приказ, я могу сказать, что ты погиб в несчастном случае. Энергии, которыми вы играете - пугающие,- во взгляде Погонщика, который он бросил на Многогранник, на миг проскользнул настоящий страх.

– Интересно, а что сделают твои хозяева, если я не стану с вами торговаться и и потребую отвезти меня к дочери в обмен на ваше драгоценное яйцо.

Погонщик замолчал так надолго, что казалось, он просто заснул. Никак не удавалось уловить фокус его взгляда. Хотя я понимал, что это лишь иллюзия и по настоящему мы находимся слишком далеко друг от друга.

– У меня нет таких полномочий.

– Тогда мой друг просто раздавит яйцо и оставим все как есть. Не думайте, что я собираюсь вам помогать. Но и Корпусу тоже. Я сам по себе.

– Чего же ты хочешь, человек?
– прошелестел Погонщик.

– Вернуть дочь.

– Ты слишком настойчив. Это невозможно.

– Ты сам сказал, что не главный. Дай мне поговорить с тем, кто что-то решает у вас.

– Нельзя.

– Ты так решил?

– МЫ так решили.

Я приготовился. Если изобретение Кости не сработает на чуждой человечеству расе или сработает не так, скорее всего меня и вырубать не потребуется. Кома - лучшее, что меня ждет - я вспомнил все предупреждения подчиненного. Но риск стоил того. Сосредоточившись, я представил подкову - идеально правильная стальная подкова с двумя полярными диодами на концах. И эти диоды я со всей силы мысленно всадил в виски Погонщика. Тот взвыл и отшатнулся. Капля угрожающе раздулась, а потом пошла трещинами. Ответная пси-атака едва не лишила меня сознания, но я выдержал, сосредоточившись на подкове -считывателе. Проникнуть в чужой мозг - опасно само по себе тем, что можно невольно перенять сознание оппонента или быть затянутым в него целиком. Но проникнуть в мозг, устроенный по совершенно иным законам, чем людской - как если бы я пытался исследовать Черную Дыру, подвешенным на тонком тросе - на ощупь в кромешной тьме. Я плыл, метался то вверх, то вниз, не разбирая пути, наудачу искал хотя бы какое-то упоминание о дочери. А на меня обрушивались картины выскобленных до блеска уничтоженных планет, бесконечной вереницы Стада, перебирающейся из одного покоренного мира в другой. Неясные пейзажи - словно слепленные из скатанной в комки паутины, невысокие, словно стеклянные хвойные деревья, звенящие на ветру всех оттенков алого и фиолетового. И чаще всего эти картины накладывались поверх того гигантского нелепого сооружения, похожего на яйцо, которое я постоянно видел во сне с Рогатым. Но ни одного упоминания об Ив. Я уже почти отчаялся, когда в сознании отчаянно борющегося с "подковой" Погонщика мелькнуло нечто до боли знакомое - я был уверен, что видел один из рисунков Ив. Но впервые на нем не было цефеида - рисунок в непривычной для нее реалистичной манере. Но то. Что было изображено на нем повергло в шок - на мирной лужайке на опушке леса, в котором я безошибочно узнал участок нашего загородного сада, сидела девочка с короткими вьющимися волосами с бумагой и кистью в руке, а напротив нее сидело крылатое существо. Нарисованное нетвердой детской рукой, оно было невероятно живым. Тот самый крылатый, что унес Ив из дома. Отчего-то я срзу понял, что этот рисунок не был лишь плодом воображения, а тот, кого она рисовала - тот самый Погонщик, что говорит со мной. Рисунок растворился, когда чужаку удалось справиться с подковой. Но я уже позабыл обо всем. Мыслить ясно я уже не мог.

– Ты видел ее? Ты приходил к моей дочери и раньше? Пока меня не было? Что вы с ней сделали? Чем одурманили?!
– Не задумываясь о том, что мои руки - лишь продолжение виртуальной ярости, я набросился на Погонщика и полоснул по груди твари сложенной наподобие клинка ладонью. Он ответил ударом хлыста - небрежным, но настолько сильным, что я ощутил как завибрировало от боли все тело. Все еще дрожа, я наплевал на боль и вцепился в горло чужака. Неожиданно тварь взревела и оттолкнула меня, схватившись за дымящуюся кожу. Оказалось, там, где моя мысленная правая рука, покрытая необычным инеистым узором, коснулась тела крылатого, остались глубокие ожоги. Невозможно! Я ведь даже не касался его физически. И все же, Погонщик испытывал дикую боль. В момент, когда наши тела соприкоснулись, я смог " вырвать" у него воспоминание о рисунке Ив - картина лежала на полу в ворохе других - на прозрачном точно застывшая поверхность океана, скованного льдом, полу. А под ним застыли, замороженные навсегда диковинные цветы и насекомые. Где находилось это место. Я не имел понятия. Но был уверен - найду его, отыщу и дочь.

Однако, я отвлекся и получил ответный удар такой силы, что едва не потерял сознание. А потом меня начало затягивать внутрь алой капли. Погонщик явно решил наплевать на какие-то данные ему приказы насчет меня, хотя я в них не верил изначально.

– Черт, извини,- услышал я голос Костика и на сей раз сознание улетело далеко, но уже от стараний парня. Он все сделал правильно, но слишком рано!

И все же я выпал не полностью. Одна часть меня все еще наблюдала за происходящим на поле боя. Взвыв от досады, Погонщик повернул каплю обратно. Выругавшись, Валерия упорхнула тоже. Остался только старательно, с каким-то маниакальным усилием перепиливающий трос Род. В конце концов его усилия увенчались полным успехом, всего лишь за пару мгновений до того, как нарощенные манипуляторы "Прозрения" под управлением Стаса готовы были схватить его. В итоге ему достался лишь обрывок троса. А кувыркающийся Род с яйцом уносился к жерновам. Плуг и многогранник вновь начали движение, но на сей раз осторожно, явно намереваясь остановить и лучше блокировать Рода. В последний миг реальность начала разваливаться на куски, когда две такие несвойственные друг другу силы оказались столь близко. Фигура Рода в нелепом скафандре отсалютовала нам и скрылась за изломом грани, а следом в нее вгрызся Плуг.

"Прозрение" подернулось рябью и обрело с десяток своих копий, которые рванули с места сразу в десяти направлениях, по пути теряя нужные и ненужные запчасти. Мы крутились в отражениях, которые пытались сделать из всех нас идиотов с промытыми мозгами, кривляясь и показывая нам искаженные варианты прошлого и будущего, а потом прорвав последнюю петлю замкнутого времени, кораблик все же вырвался и на всех парусах помчался от места, где само пространство пожирало само себя.

Я отвернулся и побрел по широкой просеке, торя дорогу через высокие сугробы по направлению к возвышающемуся над лесом яйцу. И когда я уже подумал, что пусть свободен, Рогатый вновь появился точно хранитель этого места в десяти шагах от меня.

– Дальше тебе нельзя,- он поднял ладонь. Но я послал его к черту и побрел вперед.

Рогатый превратился в вьюгу и накрыл меня с головой, но я выкарабкался из сугроба и пополз дальше. Заснеженная поляна впереди разверзлась глубокой расщелиной, но я смело шагнул прямо в бездну, догадываясь, что это всего лишь иллюзия. Стволы вековечных елей и секвой падали, превращая путь в бурелом, но я упрямо полз к прогалине. Остались последние метры до открытого пространства, усеянного чем-то сверкающе-слепящим, По спине будто огнем прошлись. Обернувшись, я увидел как алые капли крови падают на девственный снег с рогов проводника. Моей крови. Я сделал шаг, другой, повернулся и... начал оседать, чувствуя чудовищную слабость.

– Я пойду дальше.

– Не сейчас,- Рогатый качнул головой и алое ожерелье вновь украсило нетронутый наст.

– Я все равно разрушу твою сеть.

– Разрушение в вашей природе, природе людей,- произнес Рогатый. И укоризна в его глазах отчего-то уязвила.

– Кто бы говорил,- усмехнулся я и попытался подняться, однако, лишь глубже увяз в последнем сугробе.

– Мы готовим почву для нового, а вы только сеете, сеете и сеете, не обращая внимания, как истощаете землю. И еще играете с энергиями, которые пугают даже нас. Орудия Церна опасны.

– А ваш Плуг?

– Вопрос на вопрос - путь в никуда.

– Я здесь не в словесные игры с тобой играю.

– Я уже защищал тебя несколько раз, но больше не смогу. Мне велели держаться от тебя подальше.

– Очень верное решение.

– Наверное я предам своих, если скажу,- Рогатый завернулся в крылья и встал вполоборота.

– Не стоит играть в благородство. Для вас это противоестественно.

– И все же, ради нее, ради той, что послала меня, я скажу. Возвращайся на Землю,- Рогатый сделал паузу, будто ему очень не хотелось произносить следующее.- Мы выбрали следующую цель, но не для гнезда. Это месть за не вылупившегося птенца, которого твой друг уничтожил в момент взрыва. Сейчас его не рожденное " я" уже летит в объятия отца и матери.

– Земля...- внезапно я понял, что он имел в виду.
– Вы нацелились на нас? Чего стоили все твои уверения в миролюбии и помощи?!

– У нас я решаю далеко не все. Есть те, кто не верит в то, что все твои чувства удастся пробудить как нужно.

– Какого черта... чувства? При чем здесь мои чувства? Все, что я чувствую сейчас - желание придушить тебя.

Это естественно. Но естественные чувства самые сильные. Используй их бережно, не дай им сожрать себя, прежде, чем ты придешь ко мне.

– Если только чтобы снести тебе болтливую голову и забрать Ив. Отвлекал меня, пока ваше Стадо нацелилось на Землю? Вы и Корпус заманили в ловушку.

– У нас разное восприятие времени. У нас не было такого желания как месть, но оно появилось после того, как твои люди расправились с яйцом. Прости.

Я ничего не ответил, приготовившись к схватке, если Рогатый не отпустит меня. Но он просто прошел мимо и боль в спине вернулась. С криком я повалился ничком и понял, что задыхаюсь, уткнувшись лицом в подушку. Спина превратилась в сплошную зарубцевавшуюся рану, панцирем стянувшую кожу. Застонав я попытался отвернуться от ужасного света, бившего в глаза.

– Тише, командир, глаза не пострадают, это всего лишь фонарик, мы и так выбрали самый слабый,- за светом послышался голос Глеба.

– Но он слишком яркий, убери его, убери, кому говорят, не видишь, что ему плохо,- шикнула Травка. Комната перед глазами превратилась в черезполосицу света и еще более яркого света. Даже с закрытыми веками я все равно ощущал этот свет. А тот, что просачивался из- под двери - неистово-алый, тревожный свет аварийного сигнала, был просто невыносим.

– Что со мной? Что случилось?
– простонал я.- Где Род?