Миротворец

Однако, пробежал я недалеко. Когда до яйца оставалось не больше ста метров, я запутался - попал в липкую едва заметную паутину - немыслимо сложный узор оцарапал кожу даже сквозь татуировки. Неужели я еще недостаточно изменился, чтобы пройти дальше?
– я стоял, рассматривая ладони, пока не услышал шаги - тяжелые, неровные.

– Недостаточно,- сказал тот, кто остановился позади. Обернувшись, я увидел Мерта. Он стоял, опираясь на осколок кристалла, который использовал наподобие посоха.

– Мерт! Что с тобой произошло?
– вся левая половина его тела, точно разделенная по линии симметрии стала прозрачной, будто из стекла, сквозь обрывки одежды просвечивали далекий лес кристаллов и угасающий вихрь, а еще ставшее каким-то чужим и далеким небо.

– Я отдал тебе то, что было необходимо, чтобы дойти так далеко и проложить путь остальным. Но этого оказалось недостаточно.

– Стой, погоди,- я сжал лоб, мысли путались.- Что за остальные: твои противники?

– За тобой следовали десять человек, теперь осталось двое, но я не знаю, кто они. Дальше тебе не пройти.

Я провел пальцами по податливой, но невероятно прочной преграде.

– Ты знаешь, что делать?

– Для этого я здесь.

– Ты проведешь меня? Там ведь Ив, да? Мерт посмотрел на осколок кристалла в моей руке.

– Ответь мне, что ты хочешь найти там? Свою дочь или оружие, чтобы противостоять врагам? Кто для тебя враги, а кто друзья?

– Ты - друг,- без запинки ответил я.

– Ты в этом уверен? А остальные, такие же как я? Те, кого ты видел в ключах, те, кто сейчас на орбите сдерживают людей.

– Я...

– Не можешь ответить, поэтому не способен пройти через последнее препятствие.

– Это испытание?
– я посмотрел на ощетинившуюся защитой громаду яйца и вдруг оно показалось мне хрупким и испуганным ребенком. Не зная, от чего защищаться, оно закрылось от всего.- Я должен доказать, что стал одним из вас?

– Ты никогда не станешь одним из нас.

Я поднял ладони и оголил татуировки, слабо улыбнувшись.

Мерт покачал головой.

– Ты никогда не был одним из нас, ты получил наше тело, но ты мыслишь как человек, способен мыслить, в этом и заключается твоя уникальность - ты один можешь видеть вещи из обоих миров в правильном свете. Как и твоя дочь.

Я смотрел на рисунок в своих руках и не сразу понял, что на нем изображено. Два голубых круга. Один на белом фоне, другой на зеленом. Краски точно светились изнутри. Не бумага, а два сложенных вместе тонких стеклянных листа, а между ними изображение, выложенное из кусочков разноцветной мозаики. Но стиль я узнал в мгновение.

– Это Ив? Это ж Ив, ты видел ее, она дала его тебе? отвечай!
– схватив Мерта за здоровую руку, я ткнул рисунок ему в лицо.

– Она дала его мне, чтобы показать тебе. Она сказала, что это ее мечта.

– Мечта...
– я растерянно уставился на изображение.
– Ты не ответил, где она?

– Ты знаешь, где ее искать.

– Туда?
– я посмотрел за преграду, на яйцо.- Но как мне пройти? Ты же изменил меня, смотри, в кого я превратился!
– я поднял ладони, испещренные линиями и завитками.- И все равно я не могу попасть внутрь. я прошел через ключи, через клятые молнии, через лес кристаллов, в которых вы запираете живое словно экспонаты в музее, что еще я должен сделать, чтобы вернуть ее? Отдай мне мою дочь!

– Я не могу отдать тебе то, что не мое. Она принадлежит Цефеиду.

– Цефеиду?
– подняв ладонь, сквозь пальцы я посмотрел на расплывчатый белый круг планетной звезды.- Черта с два. Она - моя. Моя, Ирины и Лизы, моей семьи и никакая сила не отнимет ее у меня,- собрав все силы, я ударил кулаком по податливой поверхности преграды. Боль точно от пореза прошила кисть. Второй удар и третий - ничего не изменилось. Будто я бил в упругую мембрану - чем сильнее - тем большая отдача. На пятый раз что-то хрустнуло в локте. а на шестой Мерт поймал мою руку.

– Нет нужды калечить себя. Ты можешь поступить проще.

Забери то, что должен

– Стой, что ты...- я не успел остановить Рогатого, когда он одним махом используя грань кристалла отсек себе изящную витую ветвь, возвышающуюся над головой и протянул ее мне.

– Это моя связь с Сифей. С ее помощью я мог воспринимать ее чувства и желания. Используй их так как считаешь нужным. Может быть ты сможешь понять ее лучше, ведь ты - отец ее медиума.

Острая боль пронзила ладони, будто в них вонзили раскаленные железные прутья, рога пошли пикселями и растворились, впитавшись в кожу ладоней. Голограмма?
– я потряс руками - с кончиков пальцев закапала вода.

– Кровь,- поправил Мерт - по его вискам и лбу тоже стекали почти прозрачные струйки.

– Ты ранен, быть может умираешь!
– зубами я оторвал рукав куртки, но бывший Рогатый остановил меня.

– Не нужно, так и должно быть - это информационная матрица, половину я уже отдал тебе в видениях, сейчас пришло время оставить и вторую. Ты займешь мое место как голос и воля Сифей. Ты поймешь ее лучше, причину я уже сказал.

– Черта с два я дам тебе умереть вот так, ты еще не сказал мне, где моя дочь и что мне делать с этой кожей и крыльями,- я потер плечи, которые неимоверно саднили.

– Ты узнаешь, как только я передам тебе всю матрицу,- Мерт с беспокойством взглянул на яйцо, защита которого вдруг замерцала. С неба стек пучок молний и окутал всю поверхность угрожающим узором. Показалось, что яйцо покачнулось.- У нас мало времени, они пытаются пробить защиту.

– Они?

– Твои люди, с Корпуса.

– Бывшие, мои люди.

– Но твои люди сейчас сражаются там, где сражаться запрещено и они введут за собой наших - это святилище. Я помолчал, обдумывая сказанное. Молодцы ребята, не сидят сложа руки, значит у нас еще есть время задержать Валерию, пока я не найду дочь. Потом я присоединюсь к ним.

– Мне отозвать их?
– спросил я, пристально глядя на Мерта.

– Нет, не нужно. Но ты не присоединишься к ним, для тебя это будет недоступно уже скоро...- с этими словами Мерт ринулся на меня - бросился тараном, повалив в снег.- Не сопротивляйся, у нас мало времени,- предупредил он, потом с шумом втянул воздух. лицо исказилось точно от сильнейшей боли. Я видел, как пригоршня снега попала му в глаза.

– Что происходит? Ты стал чувствительным к воде?

От тела Рогатого начал исходить пар, будто температура его стремительно повышалась. Мерт не отвечал, продолжая удерживать нас в сцепке. И постепенно жар начал просачиваться внутрь меня. Чем дольше, тем более прозрачным становилась кожа Рогатого.